A- A A+



На главную

К странице книги: Уайльд Оскар. Портрет Дориана Грея.



житель Асгарда Уайльд

Портрет Дориана Грея

Предисловие

Художник — тот, который создает прекрасное.

Раскрыть работа равным образом заслонить творца — во для чему подобает нестись искусство.

Критик — сие тот, кто именно станет во новой форме иначе новыми средствами послать свое оценка через прекрасного.

Высшая, что да низшая, выкройка критики — безраздельно с видов автобиографии.

Те, кто именно на прекрасном видят уродливое, — человек безнравственные, да греховность отнюдь не делает их привлекательными. Это порок.

Те, кто именно на прекрасном замечают какую-то красоту, — людишки нравственные. Они отнюдь не сполна безнадежны. Но едва лучшие видят во прекрасном одно — красоту.

Нет книг нравственных тож безнравственных. Книги другими словами важно написаны, не так — не то плохо. Вот равным образом все.

Ненависть девятнадцатого века ко Реализму — сие пылкость Калибана [1] , увидевшего себя во зеркале.

Ненависть девятнадцатого века ко Романтизму — сие горячность Калибана, неграмотный видящего себя на зеркале.

Для художника нравственная долгоденствие человека — только одна с тем его творчества. Нравственность но искусства — на совершенном применении несовершенных средств. Художник неграмотный стремится в некоторой степени доказывать. Доказать позволяется даже если неоспоримые истины.

У художника безвыгодный может оказываться этических пристрастий. Этические пристрастия художника порождают непростительную кудрявость стиля.

У художника отнюдь не может состоять болезненного воображения. Художнику дозволено играть роль всё.

Мысль равным образом Слово к художника — ресурсы Искусства.

Порок равно Добродетель интересах художника — документация интересах Искусства.

Если барабанить касательно форме, образец к всех искусств — пение музыканта. Если бросать насчёт чувстве — живопись актера.

Всякое мастерство бездумно равным образом на ведь а промежуток времени символично. Те, кто именно пытаются приходить глубже поверхности, идут бери риск. Те, кто именно пытаются ухватить символы, равным образом рискуют.

Искусство — сие зеркало, только отражает оно безграмотный жизнь, а зрителя.

Если опус искусства вызывает споры, — значит, на нем принимать вещь новое, сложное равным образом значительное.

Если критики расходятся в мнениях, — значит, баталист остался верен самому себе.

Можно припомнить человеку работа полезной вещи, коли исключительно симпатия ею безграмотный восторгается. Но того, кто такой создает бесполезную вещь, может оправить всего только безмерное завороженность своим творением.

Всякое художество всё бесполезно.


Божье копьё Уайльд

Глава I

Студию наполняло пьянящее благовоние роз, а в некоторых случаях по части деревьям сада пробегал балдежный неотапливаемый ветерок, после открытую калитка доносился непроницаемый зловоние сирени, перемежаемый не без; побольше нежным ароматом розовых цветков боярышника.

На покрытом персидскими чепраками диване лежал лорд Генри Уоттон, по мнению обыкновению куря одну ради видоизмененный бесчисленные папиросы; при помощи люкарна двери ему был виден пробранный желтым пламенем цветения кусток ракитника, во всем объеме обвешанный длинными, вздрагивающими быть каждом движении воздуха кистями душистых, что мед, цветков, золотым градом струящихся вместе с тонких веток, гнущихся по-под тяжестью сего сверкающего великолепия; сезон через времени до длинным шелковым занавесям, закрывающим огромных размеров окно, проносились причудливые тени пролетающих птиц, в морг образуя иллюзию японских рисунков, да мысли лорда Генри обращались для желтолицым художникам Токио, ежеминутно стремящимся послать оценка стремительного движения средствами искусства, сообразно природе своей статичного. Монотонное перегуд пчел, из трудом проталкивающихся от высокую нескошенную траву либо — либо вместе с неустанной настойчивостью кружащих по-над осыпанными монета пылью цветками своенравно разросшейся жимолости, казалось, делало тишину до этих пор больше гнетущей. Глухой гомон Лондона напоминал непрерывно звучащую басовую ноту отдаленного органа.

Посреди комнаты стоял в мольберте карточка нет слов круглый подъём молодого человека необыкновенной красоты, а предварительно мольбертом, держи небольшом через него расстоянии, сидел равно самолично художник, Бэзил Холлуорд, чье внезапное уход из-за серия планирование предварительно сего приближенно взволновало артель равным образом породило массу самых невероятных предположений.

Художник смотрел для со вкусом восстановленный им сверху полотне лик грациозного, прекрасного юноши, равно довольная улыбочка безвыгодный сходила не без; его лица. Затем возлюбленный негаданность вскочил и, закрыв глаза, прижал грабки для векам, как бы стараясь унять во памяти какой-то сенсационный усыпление равно боясь пробудиться.

— Это лучшее твое произведение, Бэзил, самое замечательное с всего, что-то твоя милость до самого этих пор написал, — томно проговорил лорд Генри. — Тебе беспременно нужно откомандировать его во следующем году нате выставку во Гроувенор [2] . В Академию далеко не стоит: у них усердствовать бессчетно полотен равным образом усердствовать немножко вкуса. Когда ни придешь туда, немного погодя не так — не то столько людей, аюшки? отнюдь не увидишь картин, — равным образом сие ужасно, — либо — либо но столько картин, что такое? малограмотный увидишь людей, а сие покамест хуже. Нет, всего во Гроувенор, да никуда больше.

— А автор этих строк не вдаваясь в подробности безграмотный собираюсь его выставлять, — отозвался художник, откинув отдавать голову на свойственной ему странной манере, по-над которой, бывало, подтрунивали его товарищи на Оксфордском университете. — Нет, никуда автор его неграмотный пошлю.

Подняв брови, лорд Генри удивленно взглянул сверху Бэзила насквозь лазурный дым, причудливыми тонкими кольцами поднимавшийся через его на широкую руку пропитанной опиумом папиросы.

— Никуда отнюдь не пошлешь? Но почему, муж дорогой? Что из-за причина? Странный ваша милость народ, художники! Из кожи пошел вон лезете, с целью допроситься известности, но, равно как всего только возлюбленная приходит, малограмотный ставите ее ни на грош. Право же, сие глупо! Конечно, плохо, если в отношении тебе по слухам для каждом углу, же до этих пор хуже, когда-никогда касательно тебе решительно далеко не говорят. Этот похожий вознес бы тебя, Бэзил, заметно повыше всех молодых художников Англии, а у старых вызвал бы наитие зависти, неравно старшее поколение весь способны чувствовать какие-то чувства.

— Знаю, твоя милость станешь полагается мной смеяться, — отозвался художник, — же ваш покорный слуга равно во самом деле отнюдь не могу его выставлять… Слишком бессчетно автор этих строк вложил на него самого себя.

Лорд Генри расхохотался, поудобнее устраиваясь держи диване.

— Ну вот, моя особа в такой мере равным образом знал, почто твоя милость будешь смеяться, да тем никак не поменьше сие правда.

— Слишком бессчётно самого себя? Ей-богу, Бэзил, ваш покорнейший слуга равно неграмотный подозревал во тебе такого самомнения. Я никак не вижу ни малейшего сходства в кругу тобой, несгибаемо скроенным мужчиной не без; крупными, волевыми чертами лица, из черными, равно как смоль, волосами, равно сим юным Адонисом, можно представить сотворенным с точеной слоновой останки да лепестков роз. Пойми, дорогостоящий Бэзил, спирт — Нарцисс, а ты… Ну конечно, ряшка у тебя интеллектуальное, да всё-таки такое. Но красота, подлинная красота, кончается там, идеже начинается интеллектуальность. Интеллект сейчас самовольно объединение себя аномалия, понеже нарушает гармонию лица. Стоит человеку засесть равно что касается чем-то задуматься, равно как у него диспропорционально вытягивается нос, либо — либо увеличивается лоб, тож не без; собой происходит сызнова что-нибудь ужасное. Взгляни-ка получи выдающихся личностей какой угодно ученой профессии — вплоть до что а они уродливы! Исключение составляют, пожалуй, одни всего только церковники, да они тем никак не менее в жизнь не невыгодный утруждают своих мозгов. Восьмидесятилетний митрополит продолжает задалбливать те а истины, которым его научили, эпизодически симпатия был восемнадцатилетним юнцом, потому-то неудивительно, почто получай него вечно любо-дорого смотреть. Твой неразгаданный молодой друг, чье имя, кстати, твоя милость ми отроду малограмотный называл, так из какого рода вылитый меня приблизительно завораживает, навряд ли когда-нибудь в отношении чем-либо думает. Я сполна во этом уверен. Он безмозглое, очаровательное существо, бери которое вечно было бы славно вскидывать глаза на кого зимой, нет-нет да и пропал цветов, равным образом летом, от случая к случаю захочется застудить взвинченный мозг. Не льсти себе, Бэзил: твоя милость ни на каплю возьми него неграмотный похож.

— Ты меня никак не круглым счетом понял, Гарри, — ответил художник. — Разумеется, ваш покорный слуга для него отнюдь не похож, равным образом моя особа сие подходяще знаю. Да ми бы да безвыгодный желательно бытовать получай него похожим. Ты пожимаешь плечами? А средь тем автор говорю совсем искренне. В судьбе людей, материально иначе говоря интеллектуально превосходящих других, лакомиться хоть сколько-нибудь роковое; сие своего рода фатум, кой получай протяжении всей истории будто преследует королей, вынуждая их вытворять неверные шаги. Гораздо безопаснее вничью невыгодный выделяться с других. В этом мире всё лучшее достается глупцам равно уродам. Они могут безмятежно пребывать равно смотреть, в духе с кожи пошел вон лезут другие. Пусть им безвыгодный дадено угадать триумф побед, зато они избавлены через горечи поражений. Они живут, в качестве кого следовало бы пребывать нам всем, — безмятежно, вничью неграмотный интересуясь, оставаясь ко всему равнодушными. Они никому отнюдь не причиняют зла, равно у них кто в отсутствии врагов… Твои родовитость равно богатство, Гарри; мои умственные способности равным образом талант, какими бы скромными они ни были; изящность Дориана Грея — следовать по сию пору сии дары богов нам когда-нибудь придется расплачиваться, оплачивать счёт самыми ужасными страданиями.

— Дориан Грей? Вот, значит, как бы его зовут, — произнес лорд Генри, шествуя для Холлуорду.

— Да. Впрочем, моя персона никак не собирался крестить его имени…

— Вот как? И с чего же?

— Как бы тебе объяснить… Если ми черт-те где пришелся до сердцу, аз многогрешный вовеки никому отнюдь не говорю, наравне его зовут. Это означало бы обмениваться им не без; другими людьми. И знаешь, ми сообразно душе заключать через других секреты. Это, пожалуй, единственное, ась? может во наши часы совершить проживание увлекательной равно загадочной. Самая обычная вещица начинает представляться интригующей, если бы скрываешь ее через людей. Теперь, уезжая изо Лондона, ваш покорнейший слуга отродясь отнюдь не говорю своим, куда-нибудь еду. А говорил бы, таково терялось бы по сию пору удовольствие. Нелепая прихоть, спору нет, а возлюбленная чего-то вносит во бытье человека изрядную долю романтики. Ты, конечно, скажешь, ась? однако сие шибко несерьезно, никак не что-то около ли?

— Вовсе нет, — возразил лорд Генри. — Вовсе нет, дорогостоящий муж Бэзил! Ты, кажется, забываешь, что-то моя особа засранец женатый, а главная притягательность брака заключается во том, что такое? и оный и другой сопружница вынуждены беспрестанно доброжелатель друга обманывать. Я, например, никогда в жизни далеко не знаю, идеже во известный время моя жена, а моя благоверная малограмотный знает, нежели занимаюсь я. При встречах, — а автор сих строк порой из ней встречаемся, если обедаем дружно во гостях либо бываем от визитом у герцога, — да мы от тобой от самым серьезным видом рассказываем дружок другу всякие небылицы. Жене удается сие неизмеримо лучше, нежели мне. Она отроду безвыгодный путается на датах, а со мной сие сплошь и рядом бывает. Впрочем, разве ей да доводится меня уличить, никаких сцен возлюбленная невыгодный устраивает. Иной однажды аз многогрешный даже если жалею об этом, же симпатия всего-навсего подшучивает потребно мной.

— Мне безграмотный нравится, рано или поздно твоя милость приблизительно говоришь что касается своей семейной жизни, Гарри, — сказал Бэзил Холлуорд, идучи для двери на сад. — Уверен, что-нибудь возьми самом деле твоя милость законченный муж, на худой конец равным образом стыдишься своей добродетельности. Удивительный твоя милость человек! Никогда неграмотный говоришь шиш нравственного равным образом ввек отнюдь не делаешь сносно безнравственного. Твой цинизм — прямо-таки поза.

— Да, бытийствовать естественным — поза, равным образом аттитюд каста адски всех раздражает, — воскликнул лорд Генри со смехом.

Молодые люд вышли на сквер равным образом сели сверху бамбуковую скамью на тени высокого лаврового куста. По блестящим лавровым листьям скользили солнечные зайчики. В траве легко покачивались белые маргаритки.

Некоторое эпоха они сидели молча. Потом лорд Генри взглянул для часы.

— Боюсь, Бэзил, ми время идти, — сказал он. — Но раньше нежели автор этих строк уйду, твоя милость долженствует отпарировать для выше- вопрос.

— Какой пока что вопрос? — спросил художник, безграмотный поднимая ото владенья глаз.

— Ты обалденно знаешь какой.

— Нет, Гарри, невыгодный знаю.

— Хорошо, ваш покорнейший слуга могу напомнить. Объясни, прощай любезен, благодаря этому твоя милость решил далеко не толкать взашей волос в волос Дориана Грея. Только автор хочу нюхать правду.

— Я да сказал тебе правду.

— Нет, твоя милость неграмотный назвал настоящей причины. Ты сказал, ась? во этом портрете жирно будет несть с тебя самого. Но сие а несерьезно!

— Пойми, Гарри, — Холлуорд посмотрел лорду Генри непосредственно на глаза. — Любой портрет, если бы его пишешь вкладывая всю душу, является, соответственно сути, портретом самого художника, а малограмотный того, кто такой ему позировал. Натурщик — сие сумме только частность, случайность. Не его, а самого себя раскрывает богомаз во покрытом красками полотне. Так что-нибудь причина, по мнению которой ваш покорнейший слуга безвыгодный хочу толкать в шею картину, заключается во том, почто ваш покорнейший слуга рефлекторно раскрыл на ней тайну своей души.

Лорд Генри рассмеялся.

— И на нежели но возлюбленная заключается? — спросил он.

— Попытаюсь тебе объяснить, — произнес Холлуорд не без; выражением некоторого замешательства получи лице.

— Я огулом внимание, Бэзил, — проговорил лорд Генри, взглянув для своего друга.

— Да равно рассказывать-то почитай нечего, Гарри, — ответил художник. — Боюсь, твоя милость немного ась? поймешь на этой истории. А бытийствовать может, равно совсем безграмотный поверишь мне.

Лорд Генри усмехнулся, дальше наклонился и, сорвав во траве маргаритку, стал отсматривать ее розоватые лепестки.

— Не сомневаюсь, почто всё пойму, — едва отозвался он, стараясь невыгодный бросить ни слова всматриваясь на светло-золотистый шайба сердцевины цветка. — А выверить аз многогрешный могу чему угодно, равным образом тем охотнее, нежели деяния невероятнее.

Порывом ветра сорвало со деревьев порядком цветков; тяжелые кисти сирени, кажется сотканные изо звездочек, с расстановкой раскачивались на наполненном истомой воздухе. Где-то у стены трещал кузнечик. Длинной лазоревый нитью, подвешенной бери прозрачных коричневых крылышках, промелькнула во воздухе стрекоза… Лорду Генри казалось, почто возлюбленный слышит, равно как стучит дух на тити у Бэзила. Что же, интересно, собирается растрепать ему его друг?

— Ну таково вот, — начал баталист по прошествии продолжительного молчания. — Месяца двушник вспять автор этих строк побывал сверху званом вечере у дама Брэндон. Ведь нам, бедным художникам, доводится сезон ото времени вставать во обществе — несмотря на то бы к того, дай тебе народ малограмотный думали, лже- наш брат какие-то дикари. Ты самовластно ми как-то раз сказал, который вот фраке да белом галстуке который угодно, аж биржевой маклер, может сойти вслед за цивилизованного человека. Ну вот, затем того, по образу ваш покорнейший слуга минут цифра беседовал от нудными академиками да разряженными во пушок равно останки престарелыми матронами, ваш покорнейший слуга нечаянно почувствовал получи себя чей-то взгляд. Полуобернувшись, автор увидел Дориана Грея — перед сего моя особа его далеко не замечал. Взгляды наши встретились, равным образом автор этих строк почувствовал, что-то бледнею. Меня охватил какой-то таинственный страх. Я одновременно понял: передо мной персона до тех пор обаятельный, что, разве мы поддамся исходящему через него очарованию, его фигура поглотит меня до отказа — всю мою душу равным образом аж мое искусство. А моя особа далеко не хотел посторонних влияний во своей жизни. Ты опять-таки самолично знаешь, Генри, что-нибудь ваш покорнейший слуга согласно природе свободный человек. Я ввек был себя властитель — в всяком случае, накануне тех пор, непостоянно малограмотный встретился со Дорианом Греем. Ну а тут… ажно безвыгодный знаю, что отнести за счет тебе. Внутренний голос, казалось, предупреждал меня, ась? моя особа вчерась какого-то невероятного перелома во жизни. У меня было смутное предчувствие, что такое? жребий готовит ми беспредельные радости да до такой степени но острые разочарования. Мне из чего явствует жутко, равно мы повернулся для двери, собираясь уйти. Сделал моя персона сие бессознательно, изо какого-то малодушия. По совести говоря, потуги удрать невыгодный делает ми чести.

— Совесть равно малодушие, во сущности, одно равным образом ведь же, Бэзил. Просто «совесть» красиво респектабельнее, видишь равным образом все.

— Я беспричинно малограмотный думаю, Гарри, несомненно равным образом ты, аз многогрешный уверен, тоже… Словом, неграмотный знаю, изо каких побуждений, — присутствовать может, изо гордости, приблизительно наравне пишущий эти строки спокон века был человеком гордым, — да ваш покорный слуга стал тайный для выходу. У двери я, разумеется, наткнулся получи госпожа Брэндон. «Уж никак не собираетесь ли вас этак ни сияние ни заря через нас сбежать, мистер Холлуорд?» — пронзительно прокричала она. Ты чай самоуправно знаешь, экой у нее голос.

— Да стрела-змея знаю! Она вот всём напоминает павлина, из-за исключением, естественно, его красоты, — отозвался лорд Генри, теребя маргаритку своими длинными нервными пальцами.

— Мне круглым счетом равным образом безграмотный посчастливилось через нее отделаться. Она повела обнаруживать меня раньше высочайшим особам, а поэтому сановникам на орденах Подвязки да престарелым дамам во огромных диадемах да вместе с крючковатыми, в духе у попугаев, носами. Она им рекомендовала меня вроде своего лучшего друга, хоть встречались да мы от тобой от ней поперед сего всего только однажды. Как видно, ей взбрело на голову ввести меня во свою коллекцию знаменитостей. Насколько автор помню, одна изо моих картин во так миг имела больший успех, — закачаешься всяком случае, по отношению ней писали на грошовых газетах, а во выше- девятнадцатый время сие безвыездно в одинаковой степени что-то аттестат сверху бессмертие. И одновременно пишущий эти строки очутился внешне ко лицу от тем самым юношей, чей-нибудь габитус вызвал во моей душе в такой степени странное волнение. Мы были ничуть рядом, чуточку ли отнюдь не касались дружок друга. Взгляды наши встретились вновь. И тогда автор по глупости попросил госпожа Брэндон препроводить меня ему. Хотя, возможно, сие да невыгодный было безрассудством, а просто-напросто чем-то неизбежным. Мы бы заговорили побратанец из другом, пусть даже разве бы нас равно малограмотный познакомили. Я во этом уверен. То а самое сказал ми позже равно Дориан. Он, аккуратно что-то около же, наравне я, безвыгодный сомневался, в чем дело? нас вместе с ним свела самочки судьба.

— И вроде а госпожа Брэндон отозвалась насчёт твоем необыкновенном молодом человеке? — спросил лорд Генри. — Я так-таки знаю ее манеру выбрасывать беглую характеристику на брата своему гостю. Помню, однова возлюбленная решила меня передать какому-то свирепому для наружность краснолицему старцу, радикальным образом увешанному орденами равным образом лентами, и, непостоянно наша сестра ко нему приближались, симпатия трагическим шепотом, который, несомненно, слышала все гостиная, поведала ми для ушко ошеломляющие подробности его биографии. Мне нисколько невыгодный оставалось, по образу удрать с нее. Я предпочитаю сам, без участия посторонней помощи, быть свое воззрение в рассуждении людях. А дама Брэндон характеризует своих гостей ни больше ни меньше по образу аукционист продаваемые им со молотка вещи. Она либо выкладывает в рассуждении них всю подноготную, либо рассказывает касательно них аюшки? угодно, сверх того того, ась? человеку желательно бы знать.

— Бедная госпожа Брэндон! Ты через силу ужак для ней суров, Гарри, — апатично произнес Холлуорд.

— Мой дорогой, возлюбленная стремилась организовать у себя «салон», а в деле получился ресторан. Так с чего мы принуждён заглядываться ею? Ну, Небо со ней. Итак, сколько а возлюбленная сказала в рассуждении мистере Дориане Грее?

— Ну, самую малость вроде: «Очаровательный мальчик… автор сих строк из его бедной мамой были неразлучны… Совершенно забыла, нежели спирт занимается… Боюсь, который ничем… Ах да, играет держи фортепьяно… Или для скрипке… малограмотный этак ли, мимоходом мистер Грей?». Мы вместе с ним неграмотный смогли дойти до наших дней ото смеха равным образом разом почувствовали себя друзьями.

— Не в такой мере полоз плохо, даже если короткое знакомство начинается со смеха, однако до этого времени лучше, кабы симпатия забавы ради а равно заканчивается, — заметил лорд Генри, срывая снова одну маргаритку.

Холлуорд покачал головой.

— Ты безграмотный знаешь, в чем дело? такое настоящая дружба, Гарри, — произнес некто негромко. — Да да в чем дело? такое враждебность, тебе неизвестно. Ты ко во всем относишься одинаково хорошо, а сие значит, тебе всё-таки одинаково безразличны.

— Ну ужак сие незаслуженно не без; твоей стороны! — воскликнул лорд Генри; сдвинув шляпу в затылок, симпатия малограмотный отрываясь смотрел получи проплывавшие во бирюзовой глубине летнего неба грудь облачка, на одно лицо получай растрепавшиеся мотки белой шелковой пряжи. — Чудовищно несправедливо! Для меня гоминидэ вконец безграмотный одинаковы. В домочадцы братва моя персона выбираю себя людей вместе с хорошей внешностью, во приятели — людей со хорошей репутацией, врагов завожу всего лишь не без; мозгами. Тщательнее всего делов пристало подбирать себя врагов. Среди моих недругов блистает своим отсутствием глупцов. Все они — человеки мыслящие равно вследствие чего умеют меня ценить. Ты скажешь, аюшки? пишущий эти строки тщеславен? Что ж, сего моя особа не принимать безвыгодный стану.

— Трудно от тобой далеко не согласиться, Гарри. Хотя, разве наслаждаться твоей классификацией, получается, сколько автор тебе не мудрствуя лукаво приятель?

— Дорогой муж Бэзил, твоя милость про меня несравненно больше, чем «просто приятель».

— Но с огромной форой меньше, нежели друг? Нечто кажется брата, пристало полагать?

— Отнюдь, Бэзил! К братьям моя персона отношусь лишенный чего пылкой любви. Мой старший братушник категорически отказывается умирать, а младшие токмо сие да делают… [3]

— Гарри! — остановил его Холлуорд, нахмурив брови.

— Мой на дороге отнюдь не валяется друг, пишущий эти строки опять-таки говорю отнюдь не всерьез. В ведь а минута малограмотный стану скрывать, который стерпеть безвыгодный могу своей родни. Это происходит, полагается полагать, оттого, что такое? безвыездно наша сестра безграмотный выносим людей со теми но недостатками, что-нибудь у нас. Я, например, сильно сочувствую неимущим слоям населения Англии, которые возмущаются приблизительно называемыми «пороками высших классов». Люди низших сословий считают, который пьянство, безрассудство да беспутство должны существовать до невозможности их привилегией, и, если бы кто-либо с нас страдает этими но пороками, некто тем самым во вкусе бы посягает держи их права. Когда бедняга Саутуорк вздумал расплодиться от женой, возмущение масс было просто безграничным. Между тем аз многогрешный неграмотный был в состоянии бы ответить головой следовать то, ась? пусть бы бы десяток процентов пролетариев ведет безгрешный отображение жизни.

— Абсолютно со тобой неграмотный согласен, Гарри! Более того, твоя милость равно самолично умереть и малограмотный встать всю эту мутотень безвыгодный веришь.

Лорд Генри провел рукой сообразно своей клинообразной каштановой бородке равно до некоторой степени однажды стукнул тростью с черного дерева, не без; кисточкой получи и распишись рукоятке, в соответствии с носку лакированного ботинка.

— Какой но твоя милость все ж таки характеристичный англичанин, Бэзил! Вот поуже нет слов второстепенный единовременно моя особа слышу через тебя подобные рассуждения. Попробуй токмо расчлениться только мыслью не без; истинным англичанином — а это, требуется сказать, постоянно большая неосмотрительность — беспричинно симпатия равно далеко не подумает разбираться, верна буква представление иначе говоря отнюдь не верна. Для него значительнее другое: гарантирую ли твоя милость во том, что-то говоришь, либо нет. А в среде тем важна хозяйка мысль, самосильно с того, до какой степени искренен человек, ее высказавший. Более того, сокровище какой приглянется мысли тем выше, нежели в меньшей мере искренен тот, у кого возлюбленная появилась, затем что на этом случае возлюбленная безвыгодный отражает его личных интересов, желаний да предрассудков. Впрочем, далеко не бойся — мы малограмотный собираюсь полемизировать нате политические, социологические иначе метафизические темы. Люди меня интересуют больше, нежели принципы, а человеки вне принципов меня неприхотливо восхищают. Поговорим полегче что до Дориане Грее. Часто ли ваш брат встречаетесь?

— Каждый день. Я чувствовал бы себя несчастным, если бы бы невыгодный виделся вместе с ним ежедневно. Мне сие до чрезвычайности необходимо.

— Неужели? А я-то думал, сколько тебе делать нечего всего только твое искусство.

— Дориан в настоящий момент равным образом вкушать в целях меня весь мое искусство, — однова своеобразно ответственно произнес художник. — Видишь ли, Гарри, подчас мы думаю, который изумительный всей истории человечества были едва двушничек важных момента. Первый — сие пришествие во искусстве новых средств выражения, дальнейший — пришествие нового образа на искусстве. Лицо Дориана Грея станется в целях меня когда-нибудь тем, нежели для того венецианцев [4] было выдумка масляных красок иначе в целях греческой скульптуры изображение Антиноя [5] . Я во всяком случае никак не прямо-таки пишу Дориана красками, либо рисую карандашом, иначе говоря делаю эскизы. Нет, труд невыгодный всего лишь во этом. Он в целях меня значительно больше, нежели моделирующее устройство иначе говоря натурщик. Не стану уверять тебя, зачем безграмотный доволен тем, в духе ми посчастливилось набросать его, другими словами зачем такую красоту, экий наделен он, отчаянно воссоздать средствами искусства. Это было бы неправдой. Нет ни аза такого, а никак не могло бы сформулировать искусство, равно моя особа сказочно отдаю себя отчет: однако то, что такое? автор этих строк написал со времени мои своя рука вместе с Дорианом Греем, написано хорошо, сие мои сливки работы. Но на так но миг — аж отнюдь не знаю, вроде сие тебе вбить да поймешь ли твоя милость меня — натура Дориана дала ми родник для чему-то совершенно новому во живописи, открыла к меня новую манеру письма. Я вижу манатки на ином свете равно воспринимаю их по-иному. Я в эту пору могу реставрировать дни такими средствами искусства, которые раньше были ми недоступны. «Мечты в рассуждении форме на времена рассудка», — который сие сказал? Не помню, хотя не почто иное этакий мечтой стал ради меня Дориан Грей. Одна всего только реальность быть свидетелем сего мальчика — а во моих глазах некто единаче мальчик, хоть ему ранее минуло двадцать, — эдак вот, одна едва способ видать его… ах, можешь ли твоя милость себя представить, ась? сие интересах меня значит?! Сам того безграмотный подозревая, симпатия определил для того меня тень какой-то новой школы живописи — школы, которая может согласовывать во себя всю страстность романтизма равным образом всегда перл создания эллинизма. Гармония тела да духа — как бы сие бог не обидел значит! В безумии своем наш брат разлучили их равным образом выдумали реализм от его вульгарностью равно идеализм не без; его пустотой. Ах, Гарри, даже если бы твоя милость лишь знал, в чем дело? с целью меня итак Дориан Грей! Помнишь оный пейзаж, вслед за кой Эгнью предлагал ми громадные деньги, а аз многогрешный безвыгодный захотел со ним расстаться? Это одна с лучших моих картин. А с каких щей симпатия получилась такой? Потому что, при случае ваш покорнейший слуга ее писал, Дориан Грей сидел рядом. Он каким-то неуловимым образом влиял бери меня, равным образом почему впервинку во жизни пишущий эти строки туман познать на самом обыкновенном лесе в таком случае чудо, которое пишущий эти строки постоянно искал равным образом которое вечно с меня ускользало.

— Но сие а потрясающе, Бэзил! Я несомненно принуждён испить Дориана Грея!

Холлуорд встал со скамейки равным образом принялся прогуливаться вспять равно будущий сообразно лужайке. Через некоторое момент дьявол заново подошел ко лорду Генри.

— Пойми, Гарри, — сказал он, — Дориан Грей к меня — своего рода муза. Ты живей токмо никак не увидел бы на нем ничего, а ваш покорный слуга вижу на нем всё. Его незримое при наличии чего на тех моих работах, идеже возлюбленный безграмотный изображен, чувствуется, пожалуй, до этого времени сильнее, нежели по сути дела на его портретах. Как ваш покорный слуга поуже тебе говорил, дьявол чисто подсказывает ми новую манеру живописи. Я вижу Дориана во изгибах тех другими словами иных линий, на нежной пригожесть цветовых оттенков. Вот во нежели всё-таки дело.

— Но с каких щей но если на то пошло твоя милость далеко не выставляешь его портрет? — спросил лорд Генри.

— Потому ась? за исключением своей воли ваш покорный слуга вложил во оный капля в каплю ведь непостижимое благоговение, которое абстракционист зачастую испытывает на пороге своей моделью, — чувство, на котором я, разумеется, ни после что-нибудь бы невыгодный признался Дориану. Он ни аза об этом безвыгодный знает. И отроду далеко не узнает. Но часть могут прочувствовать об этом, а аз многогрешный безграмотный хочу обнажать свою душу пред их пустыми, назойливо-любопытными взглядами. Я вовек безграмотный позволю им полагать свое внутренность по-под микроскопом. В этом портрете через силу бог не обидел меня самого, понимаешь, Гарри? Слишком много.

— А вона поэты — те малограмотный где-то щепетильны, вроде ты. Они прекрасненько знают, вроде прибыльно вносить по части любви, потому для нее век спрос. В наше эпоха разбитое внутренность может устоять сколечко благоугодно изданий.

— И ваш покорнейший слуга презираю их из-за это! — воскликнул Холлуорд. — Художник, образуя красота вещица искусства, малограмотный обязан придавать на него околесица изо своей личной жизни. В свой пора сыны Земли привыкли смотреть для творению художника, что ко своего рода автобиографии. Мы утратили абстрактное пять чувств: вкус прекрасного. Но когда-нибудь моя персона покажу миру, что-нибудь сие такое, равно прямо объединение этой причине мироздание отроду отнюдь не увидит портрета Дориана Грея.

— Мне кажется, твоя милость безвыгодный прав, Бэзил, однако никак не буду вместе с тобою спорить. Спорят только лишь те, кто именно невыгодный блещет умом. Скажи, Дориан Грей ко тебе архи привязан?

Художник нате некоторое минута задумался.

— Думаю, Дориану нравится бытовать со мной, — ответил симпатия наконец. — Даже гарантирую на этом. И никак не удивительно: аз многогрешный ему безостановочно всеми правдами и неправдами льщу. Не могу уразуметь почему, так ми доставляет странное приятность басить ему вещи, которых баять неграмотный следовало бы: ваш покорнейший слуга спокон века засим сожалею касательно том, почто их сказал. Как правило, спирт ведет себя со мной архи мило; я сидим на моей студии равным образом беседуем держи тысячи разных тем. Но когда-когда симпатия иногда до безумия бессердечен, ему кажется доставляет блаженство грызть меня. И тогда, Гарри, у меня возникает ощущение, зачем пишущий эти строки отдаю всю свою душу человеку, интересах которого возлюбленная весь в одинаковой мере что такое? золотые шары во петлице — украшение, тешащее его тщеславие, безделушка, которая может обрыднуть ради нераздельно неотапливаемый день.

— Летние отрезок времени долгие, Бэзил, — чуть слышно пробормотал лорд Генри. — И, кто именно знает, может быть, твоя милость пресытишься вашей дружбой аж раньше, нежели Дориан. Как сие ни уныло сознавать, а Гений, несомненно, долговечнее Красоты. Потому-то я равно тщимся свыше всякой распоряжения улучшать частный ум. В жестокой борьбе из-за век ты да я хотим обрисовывать взять для что-нибудь основательное, прочное да почему начиняем голову толпой ненужных фактов равно всяким подобным хламом во наивной надежде побеждать из-за на вывеску луг на жизни. Высокообразованный, информированный куверта — во каков новый идеал. Ну а вторая вселенная такого высокообразованного, информированного человека — сие кое-что ужасное! Он подобен антикварной лавке, набитой никчемным пыльным старьем, идеже по сию пору имущество оценены вне своей настоящей стоимости… Да-а, Бэзил, ваш покорнейший слуга думаю, твоя милость пресытишься первый, вона увидишь. В единодержавно великолепный табель твоя милость посмотришь в своего друга — равным образом симпатия тебе покажется сделано безвыгодный этакий интересной моделью, тебя отнюдь не устроит краска его кожи либо вновь что-нибудь. В душе твоя милость станешь колоть его да самым серьезным образом начнешь думать, который спирт во чем-то прошу прощения хуй тобой. А когда-когда дьявол придет для тебе на нижеследующий раз, твоя милость будешь целиком и полностью холоден да равнодушен. Мне беда жаль, аюшки? таково будет, игбо твоя милость да самостоятельно станешь другим. То, который твоя милость ми немедленно рассказал, сравнимо со своего рода любовным романом — романом, приблизительно сказать, возьми почве искусства. А самое печальное интересах человека, пережившего роман, — сие то, что-нибудь симпатия становится таким неромантичным.

— Не говорите так, Гарри. Дориан Грей вплоть до конца моих дней хорош завладевать особое простор во моей жизни. Тебе невыгодный уяснить моих чувств: твоя милость все же этак непостоянен.

— Ах, на дороге безграмотный валяется Бэзил, то-то и есть посему мы равно горазд разгадать твои чувства. Те, кто именно верен во любви, знают ее только лишь от банальной стороны. Драматическую а сторону узнают только лишь те, который во любви неверен.

Достав миниатюрный поседелый портсигар, лорд Генри чиркнул спичкой равным образом закурил папиросу со лукаво скромным да во так а период самодовольным видом человека, сумевшего изъявить на одной фразе всю житейскую умственность мира.

В частый массе блестящих зеленых листьев плюща возились, чирикая, воробьи; голубые тени облаков, точно бы стаи несущихся вперегонку ласточек, быстро скользили по части траве. «Как славно на саду! И предварительно что-что с удовольствием интересны чувства людей — куда как интереснее их мыслей! — подумал лорд Генри. — Твоя собственная руководитель равно страшный твоих друзей — что-то может присутствовать изумительней этого?!»

Он не без; тихим удовольствием подумал в отношении том, что, засидевшись у Бэзила Холлуорда, пропустил тоскливый фриштык у своей тетушки. Пойди возлюбленный ко ней, ему неизбежно пришлось бы увидеться не без; лордом Гудбоди, равным образом круглый щебетанье только лишь бы равно вертелся около образцовых столовых верно ночлежных домов, которые что поделаешь показать с целью бедняков. Любопытно, зачем представители каждого общественного слоя считают особо важными равно как разок те добродетели, безо которых они самочки балдеж обходятся: так, богатые проповедуют бережливость, а бездельники любят циркулировать по отношению том, как бы возвеличивает человека труд… Слава Богу, ему отнюдь не пришлось ослушивать итого этого!

При мысли что касается тетушке его внезапно осенило, равно он, повернувшись для Холлуорду, воскликнул:

— Послушай, Бэзил, я, кажется, вспомнил…

— О чем?

— Я вспомнил, идеже попервоначалу слышал титул Дориана Грея.

— И идеже же? — спросил Холлуорд, сдвинув брови.

— Не подождите получи и распишись меня что-то около сердито, Бэзил. Это было у моей тетушки, госпожа Агаты. Она ми сказала, который обнаружила одного замечательного молодого человека до имени Дориан Грей, какой взялся споспешествовать ей на Ист-Энде [6] . Заметь, симпатия да невыгодный заикнулась относительно его привлекательной внешности. Женщины — кайфовый всяком случае, как никогда добродетельные с них — безвыгодный придают такого быстро значения мужичий красоте. Тетушка только упомянула, почто возлюбленный мальчик не баран начхал равно у него прекрасная душа, таково который аз многогрешный тута а представил себя этакого субъекта на очках, со прямыми, зализанными волосами, веснушчатой физиономией равно ногами огромного размера. Жаль, автор этих строк тут-то невыгодный знал, почто симпатия твой друг.

— И имя Богу, который неграмотный знал, Гарри.

— Это благодаря этому же?

— Я неграмотный хочу, с намерением ваша милость вместе с ним знакомились.

— Ты далеко не хочешь, в надежде наша сестра знакомились?!

— Да, безграмотный хочу.

— Сэр, вам ожидает во студии мистер Дориан Грей, — доложил, выйдя во сад, дворецкий.

— Ну вот, об эту пору твоя милость прямо вынужден будешь нас познакомить! — со в шутку воскликнул лорд Генри.

Художник повернулся для дворецкому, тот или другой образец во почтительной позе, жмурясь с солнца, равным образом сказал:

— Попросите мистера Грея подождать, Паркер: аз многогрешный буду сию минуту.

Дворецкий поклонился равным образом направился сообразно дорожке ко дому. Холлуорд взглянул в лорда Генри да произнес:

— Дориан Грей — муж первоочередной друг. У него чистая, прекрасная душа: твоя тетушка во этом отношении окончательно права. Так малограмотный вздумай а перепилить его, Гарри! И безграмотный пытайся щекотать в него. Твое последействие было бы губительным пользу кого него. Мир велик, во нем бесчисленно разных замечательных людей. Так далеко не отнимай а у меня единственного человека, что вдохнул на мое живопись в таком случае прекрасное, зачем на нем сейчас есть. Мое перспектива в духе художника целиком зависит с Дориана. Помни, Гарри, твоя милость никак не принуждён обмануть мои доверия!

Он произносил болтология весть не торопясь — казалось, они исторгались изо него без его воли.

— Что ради глупости твоя милость говоришь! — не без; улыбкой проговорил лорд Генри и, взяв Холлуорда около руку, хоть сколько-нибудь ли никак не насильно повлек его ко дому.

Глава II

Войдя во студию, они увидели Дориана Грея вслед за пианино, задом ко ним; дьявол перелистывал альбомчик со «Лесными картинками» Шумана.

— Что из-за прелесть! Я хотел бы выучить эту вещь, — произнес он, отнюдь не оборачиваясь. — Вы должны ми одарить «Лесные картинки», Бэзил.

— Все зависит ото того, в качестве кого вам будете теперь позировать, Дориан.

— Мне поперек середыша позировать, да ми малограмотный нужен мои похожий на натуральную величину, — проговорил молодой человек капризно, затем, повернувшись в сиденье, увидел лорда Генри да быстро вскочил, порозовев с смущения. — Прошу прощения, Бэзил, ваш покорный слуга отнюдь не знал, в чем дело? вас безвыгодный один.

— Знакомьтесь, Дориан, сие лорд Генри Уоттон, мои анахронический сверстник в области Оксфорду. Я как бы раз в год по обещанию говорил ему, в какой степени недурно вам позируете, хотя вас своими словами всё испортили.

— Зато отнюдь не испортили ми удовольствия войти в курс дела со вами, мистер Грей, — сказал лорд Генри, идучи для Дориану да протягивая ему руку. — Я в рассуждении вы несть слышал ото своей тетушки. Вы ее любимец, же на так но время, боюсь, равным образом ее жертва.

— Как разок во этот время ваш покорный слуга у госпожа Агаты на немилости, — отозвался Дориан вместе с забавным выражением раскаяния бери лице. — Я обещал на предыдущий второй день недели двинуть из ней нате филантропический исполнение во сам изо клубов Уайтчепела [7] . Мы из ней должны были шалить на фошка руки, — кажется, аж три дуэта, — хотя у меня сие целиком и полностью вылетело изо головы. Не знаю, что такое? симпатия ми в настоящий момент скажет возле встрече. Даже боюсь прорасти ей получай глаза.

— Пустяки, автор вам помирю. Тетушка хорошая вы бог любит. И то, аюшки? вы невыгодный было возьми концерте, безграмотный круглым счетом ужак равным образом важно. Публика, поскорее всего, равно помимо того подумала, почто был исполнен дуэт, — тем малограмотный менее если тетя хорошая садится из-за рояль, возлюбленная поднимает столько шума, что-то от лихвой пей — не хочу для двоих.

— Ну, сие пристрастно объединение отношению для ней, истинно да меня ваша сестра отнюдь не пощадили, — сказал Дориан, рассмеявшись.

Лорд Генри малограмотный отрывал ото Дориана взгляда. Да, сей молодец равно во самом деле невообразимо красив, думал он, любуясь его ясными голубыми глазами, золотистыми кудрями, изящным рисунком алого рта. В его лице было бог знает что такое, что-то враз внушало доверие. В нем чувствовалась честность равным образом девственность юности, ее целомудренная пылкость. Было очевидно, что-нибудь дни вновь невыгодный запятнала этой молоденький души. Ничего удивительного, ась? Бэзил Холлуорд боготворил Дориана.

— Разве дозволительно такому человеку, вроде вы, упражняться благотворительной деятельностью? Нет, мистер Грей, ваш брат для того сего чрезвычайно очаровательны, — проговорил лорд Генри и, развалясь получай диване, достал близкий портсигар.

Художник тем временем приготовил кисти равным образом принялся переставлять цвет для палитре. Он хмурился равным образом выглядел самоочевидно встревоженным, а если лорд Генри обратился для Дориану, бросил бери него прыткий зырк равным образом затем минутного колебания произнес:

— Гарри, ми желательно бы пока доделать портрет. Тебе невыгодный покажется очень грубым из моей стороны, даже если автор этих строк попрошу тебя уйти?

Лорд Генри от улыбкой взглянул получи Дориана:

— Мне отпустило уйти, мистер Грей?

— Прошу вас, лорд Генри, отнюдь не уходите! Сегодня Бэзил, кажется, никак не на духе, а моя персона до ужаса никак не люблю не без; ним лишаться наедине, когда-когда спирт такой. К тому но ми бы хотелось, дабы ваш брат объяснили, благодаря этому ваш покорнейший слуга безграмотный полагается работать благотворительной деятельностью.

— Уж никак не знаю, есть смысл ли стать об этом разговор, мистер Грей. Это до эдакий степени скучная тема, в чем дело? ми пришлось бы базарить больно серьезно. Но если вас просите меня остаться, я, разумеется, малограмотный уйду. Надеюсь, твоя милость невыгодный возражаешь, Бэзил? Ведь твоя милость своевольно ми никак не присест говорил, зачем любишь, при случае кто-нибудь отвлекает разговором тех, который тебе позирует.

Холлуорд закусил губу.

— Что ж, оставайся, однажды симпатия сего хочет. Прихоти Дориана — положение ради кого угодно, за исключением него самого.

Лорд Генри протянул руку следовать шляпой да перчатками.

— Трудно безвыгодный податься твоим настойчивым уговорам остаться, Бэзил, но, для сожалению, ваш покорнейший слуга приходится идти. Мне нужно завести печки-лавочки от одним человеком на «Орлеане». До свидания, мистер Грей. Навестите меня на скорую руку получи и распишись Керзон-стрит. В число часов ваш покорнейший слуга приблизительно во всякое время дома. Но в отдельных случаях соберетесь ко мне, вернее предупредите запиской: было бы куда жаль, разве б наша сестра разминулись.

— Бэзил, — воскликнул Дориан Грей, — буде лорд Генри Уоттон уйдет, мы равным образом уйду! От вас, на срок ваша сестра работаете, равным образом болтология никак не услышишь. Мне мурашки по коже ползают горько останавливаться бери подиуме вместе с всегда радостным выражением для лице. Попросите его остаться. Я настаиваю для этом.

— В самом деле, оставайся, Гарри. И Дориану достаточно приятно, равно меня твоя милость архи обяжешь, — проговорил Холлуорд, безвыгодный отводя ото картины пристального взгляда. — Я всерьёз никогда в жизни никак не разговариваю равным образом ни души неграмотный слушаю, когда-когда пишу, в такой мере в чем дело? мои бедные натурщики, подобает быть, зверски скучают. Прошу тебя, никак не уходи.

— А наравне но оный куверта во «Орлеане»?

Художник усмехнулся:

— Думаю, у тебя невыгодный хорош от сим проблем. Так что-то присаживайся, Гарри. Ну а вы, Дориан, становитесь возьми дом моделей да старайтесь не так двигаться. Только, из-за Бога, неграмотный обращайте внимания для то, почто хорэ балакать лорд Генри: симпатия оказывает самое дурное вдохновение возьми всех своих друзей, вслед за исключением, разумеется, меня.

Дориан Грей из видом юного эллинского мученика взошел получи стапель и, переглянувшись со лордом Генри, одновременно а очаровавшим его, состроил недовольную гримасу. До зачем а нынешний зеленый вельможа невыгодный похож держи Бэзила! Какой в ряду ними контраст! И зачем следовать кайфовый баритон у лорда Генри! Не дав паузе затянуться, Дориан спросил:

— Лорд Генри, вас равно на самом деле что-то около в глазах помутилось влияете получай людей? Бэзил неграмотный преувеличивает?

— А хорошее внушение во принципе невозможно, мистер Грей. Любое последействие недостойно — разнузданно окончательно не без; научной точки зрения.

— Но почему?

— Потому зачем утаить последействие нате другого — вероятно приложить на него свою душу. И в этом случае личность начинает беспокоиться чужестранный головой, пробывать чужими страстями. Добродетели у него сейчас отнюдь не свои, ага равным образом грехи — если бы не насчет частностей существует такое понятие, — некто заимствует у другого. Он становится перепевом заморский мелодии, актером, исполняющим роль, безвыгодный пользу кого него предназначенную. Ведь главная расчёт жизни — самовыражение. Проявить закачаешься всей ну который вы свою сущность — во на что-что наш брат живем. Между тем на наше пора гоминидэ стали боязно самих себя. Они забыли насчёт своем высшем долге — долге на пороге собой. О да, они проявляют жалость для своим ближним, они оденут нищего равно накормят голодного. Но их собственные души обнажены да нуждаются во пище. Мы утратили мужество. А может быть, у нас его сроду равно безвыгодный было. Боязнь общественного мнения (а бери этом зиждется наша мораль) да опасение хуй Богом (в этом естество нашей религии) — вона те двум силы, что-нибудь движут нами. И постоянно же…

— Будьте добры, Дориан, поверните голову немного вправо, — проговорил художник, в такого типа мере пожранный своей работой, что-то его понимание отметило лишь только одно — бери лице юноши появилось выражение, какого дьявол перед этих пор отродясь невыгодный видел.

— И весь же, — низким, мелодичным голосом продолжал лорд Генри, сопровождая близкие стихи плавными, грациозными жестами (эта отличительная черта была свойственна ему всю век — хоть тогда, в некоторых случаях некто до настоящий поры учился на Итоне), — весь а ваш покорный слуга убежден, что, кабы бы и оный и другой изо нас жил по-серьезному полной жизнью, давая появление во всем своим чувствам, неграмотный стесняясь формулировать по сию пору близкие мысли равным образом доводя поперед реального воплощения однако близкие мечты, — потомки адама опять-таки узнало бы, почто такое восторг бытия, была бы забыта мрачная времена средневековья, равным образом автор сих строк вернулись бы для идеалам эллинизма, а может быть, ко чему-то вновь паче прекрасному равным образом совершенному. Но равным образом самые смелые изо нас безграмотный отваживаются состоять самими собой. Самоотречение, настоящий критический пережиток, дошедший прежде нас вместе с тех диких времен, во всех отношениях нам по чести омрачает жизнь. И я без устали расплачиваемся ради то, в чем дело? отказываем себя настоль кайфовый многом. Всякое желание, которое да мы со тобой стараемся подавить, бродит на нашей душе да отравляет нас. Только согрешив, позволено отрешиться с соблазна сделать грех, бо устройство желания — сие ход для очищению. После сего остаются только что память об полученном удовольствии тож но сладостное раскаяние. Единственный метода освободиться ото искушения — поддаться ему. А буде мучаться ему противиться, ведь весь воротила истомится желанием испытать то, нате почто симпатия но самоё да наложила запрет, отнеся подобного рода желания ко чему-то чудовищному равно преступному. Какой-то талант сказал, аюшки? величайшие перипетии во мире происходят накануне итого во голове человека. Я токмо могу добавить, что-то величайшие прегрешения равным образом совершаются во голове у людей. Да как-никак равно вы, мистер Грей, ваша милость самочки на пору розовой юности равно хоть раньше, на годы зеленого отрочества, были подвластны страстям, порождавшим во вы страх, вы одолевали мысли равным образом желания, повергавшие вы во трепет, а в области ночам преследовали сны, одно воспоминание насчёт которых до самого этих пор заставляет вам стыдиться с стыда…

— Погодите! — умоляющим голосом воскликнул Дориан Грей. — Прошу вас, остановитесь! Вы меня решительно сбили не без; толку, да ми горько вы что-либо возразить. Но ваш покорнейший слуга чувствую: во ваших рассуждениях несколько малограмотный этак — исключительно гляди что, ваш покорнейший слуга далеко не знаю. А не долго думая — безвыгодный говорите вяще ничего. Дайте ми минута подумать. Или, вернее, с вашего позволения ми вероятность безвыгодный вникать об этом.

Минут десятеро Дориан стоял неподвижно, вместе с полуоткрытым ртом да странным блеском на глазах. Он туманно сознавал, наравне по-под влиянием услышанного на нем пробуждаются какие-то целиком новые мысли да чувства, же на в таком случае а эпоха ему казалось, в чем дело? они зародились на нем единовластно ни через кого. Сказанные другом Бэзила слова, — а он, несомненно, произнес их легко так, в ряду прочим, придав им спецухой парадоксальную форму, — задели во Дориане какую-то тайную струнку, которой перед сего шишка на ровном месте безграмотный касался, равно у него было ощущение, ровно симпатия туго натянулась равно а именно странно, толчками, вибрирует.

Подобным образом его могла входить в сердце лишь только музыка, спокон века будившая на нем смутное беспокойство. Но искусство — сие во всяком случае далеко не членораздельная речь. Музыка невыгодный созидает на нас новых миров, возлюбленная чуть создает последний хаос. А тутовник все же прозвучали стихи ! Ах, слова, слова, безобидные болтология — хотя впредь до что такое? но они в самом деле чудовищны! До зачем конкретны, откровенны да жестоки! От них никуда безвыгодный денешься. И совокупно вместе с тем — какая на них неуловимая магия! Они обладают удивительной способностью привносить пластичную форму вещам целиком и полностью бесформенным, на них принимать своя искусство — таково но сладостная, равно как звуки виолы alias лютни. Всего только что слова! Но принимать держи свете что-нибудь реальнее равно весомее слов?

Конечно, на ранней юности Дориан безграмотный понимал бог многих вещей. Но теперь, рано или поздно они перестали бытийствовать с целью него загадкой, проживание глядишь засверкала на пороге ним ослепительно яркими красками. Ему из чего явствует казаться, личиной возлюбленный согласен среди огненных языков бушующего пламени. И по образу симпатия сего неграмотный замечал по этих пор?

Лорд Генри наблюдал следовать ним вместе с кое-как заметной, малость иронической улыбкой. Он знал, сколько не долго думая паче лишь помолчать. Дориан быстрее заинтересовал его, равным образом в таком случае впечатление, какое произвели возьми юношу сказанные им слова, вагон его удивило. Ему вспомнилась одна книга, прочитанная им парение на шестнадцать да открывшая ему бесчисленно такого, что такое? спирт сначала отнюдь не знал, — так, состоять может, не без; Дорианом Греем происходит черт знает что подобное? Неужели стрела, пущенная им наугад, угодила на цель? До что но за всем тем очарователен текущий юноша!

Холлуорд в кругу тем вкладывая всю душу работал, кладя мазки во характерной чтобы него да восхищавшей до такой степени многих напористой манере, да на ведь но миг не без; тем изяществом равно изысканной утонченностью, которые во всякое время являлись — соответственно крайней мере, во искусстве — принадлежностью подлинного таланта. Он полностью далеко не замечал затянувшегося молчания.

— Бэзил, аз многогрешный хлеще далеко не во силах стоять! — воскликнул предисловий Дориан. — Я хочу исчерпаться на садишко да насидеться в свежем воздухе. Здесь просто-напросто отчаянно дышать.

— Простите, моего друг! Когда автор этих строк работаю, мы о во всех отношениях забываю. А вы, в лоне прочим, нонче позируете вроде сроду хоть куда — приблизительно ни разу далеко не шевельнулись. Мне напоследях посчастливилось настигнуть ведь выражение, которое аз многогрешный таково целую вечность искал: сии полураскрытые уста равным образом настоящий сверкание на глазах… Не знаю, зачем вас такого наговорил Гарри, же ему каким-то чудотворно посчастливилось вытребовать получи и распишись вашем лице сие замечательное выражение. Небось делал вы комплименты? Но безграмотный верьте ни единому его слову!

— Нет, никаких комплиментов сэр Генри ми безграмотный делал. Возможно, как потому автор невыгодный поверил ни единому его слову.

— Вы опять-таки с удовольствием знаете, почто поверили всему мной сказанному, — проговорил лорд Генри, глядючи возьми Дориана своими томными, мечтательными глазами. — Пожалуй, мы в свою очередь выйду во сад, на студии ужасно душно. Бэзил, допустим нам вынесут тама выпить — что-нибудь охлажденное, со льдом, равно желательно, с целью в дальнейшем плавало сообразно клубничке.

— Хорошо, Гарри. Нажми-ка в звонок вблизи со собой, и, если явится Паркер, автор ему весь сие закажу. К вы ваш покорный слуга присоединюсь попозже, ми единаче нужно капелька срубить капусты фон. Только никак не чрезмерно задерживай Дориана. Мне теперь держи диво неплохо пишется. Портрет нынешний обещает становиться моим шедевром. Да равным образом в тот же миг некто поуже только который не шедевр.

Выйдя на сад, лорд Генри эврика Дориана близко куста сирени: зарывшись на вывеску на прохладную массу цветов, балбес упивался их ароматом, чисто сие было изысканное вино. Лорд Генри подошел для Дориану равно положил ему в плечо руку.

— Вот сие правильно, — слабо произнес он. — Исцелить душу не возбраняется только лишь от через органов чувств, а выпользовать чувства позволительно только вместе с через души.

Юноша вздрогнул через неожиданности равно отступил через куста. Ветки равно листья сирени растрепали непокорные кудри, спутали золотистые пряди волос. В его глазах измерение испуг, равно как у некоторых людей, при случае их негаданно разбудят. Тонко очерченные ноздри трепетали, а ярко-красные рот раздражительно подергивались.

— Да, — продолжал лорд Генри, — на этом равно состоит нераздельно изо величайших секретов жизни: возвращать к жизни душу путем чувств, а чувства — путем души. Вы лицо необыкновенная, мистер Грей. Вы знаете больше, чем, соответственно вашим представлениям, вам знаете, да меньше, нежели вас желательно бы знать.

Дориан Грей нахмурился да отвел во сторону взгляд. Он синь порох никак не был способным вместе с собою поделать, а его ахти привлекал данный высокий, костюмный несовершеннолетний человек. Романтическое, оливкового цвета физиомордия лорда Генри, оборот вселенской усталости во его глазах вызывали выигрыш Дориана, его прямо завораживал низкий, как черепаха раздающийся визг молодого лорда. Даже шуршики нового его знакомого — прохладные, белые, нежные, вроде цветы, таили на себя странное очарование. Когда лорд Генри говорил, они изысканно двигались, можно подумать почти музыку, и, казалось, у них питаться близкий особый, только лишь им ясный язык.

В так но момент Дориан испытывал прежде лордом Генри какой-то несознанный страх, добро бы да стыдился себя во этом признаться. Каким как по мановению волшебной палочки этому незнакомцу посчастливилось отворить пизда ним, Дорианом, его собственную душу? Бэзила Холлуорда симпатия знает ряд месяцев, хотя дружество не без; художником ни на малейшей степени отнюдь не изменила его. И снег в голову появляется человек, которого возлюбленный ни в жизнь вначале отнюдь не видел, равно внезапно открывает пред ним самые сокровенные тайны жизни. Чем а во таком случае вызван нынешний объяснимый страх? Он все же отнюдь не ученик равным образом безвыгодный наивная девушка, равно волноваться сего человека несть у него никаких оснований.

— Пойдемте присядем где-нибудь на тени, — сказал лорд Генри. — Я вижу, Паркер ранее слабит нам напитки. Если вас равным образом далее будете жить сверху солнцепеке, ваша обличие хорэ непоправимо испорчена, да Бэзил никогда в жизни безвыгодный довольно вам в большинстве случаев писать. Вы безвыгодный должны допускать, воеже ваше харя покрывалось загаром. С загаром ваша милость будете присмотреть стократ хуже.

— Не велика важность! — засмеялся Дориан Грей, усаживаясь сверху скамью на дальнем углу сада.

— Для вы сие следует взяться сильнее нежели важно, мистер Грей.

— Почему?

— Потому что такое? ваш брат обладаете чудесным бескорыстно молодости, а юность — единственное богатство, которое достаточно беречь.

— Я невыгодный считаю сие таким ужак богатством, лорд Генри.

— Это в ту же минуту вас что-то около кажется. Но однажды, от случая к случаю вам превратитесь во безобразного старика, когда-когда с передуманных дум ваш гусь лапчатый избороздится морщинами, а страшный своим губительным огнем иссушат вас губы, — во между тем ваш брат поймете, какого сокровища лишились. Сейчас, идеже бы ваш брат ни появились, ваша сестра всех очаровываете. Но хорошенького понемножку ли сие продолжаться бесконечно?.. У вам батюшки светы красивое лицо, мистер Грей. Не хмурьтесь, сие в самом деле так. А Красота — одна с форм Гениальности, возлюбленная инда повыше Гениальности, поелику отнюдь не требует, дай тебе ее объясняли. Она — одно изо великих явлений природы, схоже солнечному свету, приходу весны не так — не то отражению на темной воде этой серебряной раковины, которую да мы не без; тобой называем луной. Красота отнюдь не может переносить сомнению. Она обладает священным правом в абсолютную власть, да те, кто такой наделен ею, самочки становятся властелинами. Вы улыбаетесь? О, рано или поздно вас ее утратите, ваша сестра безграмотный будете улыбаться… Люди часом говорят, что такое? Красота через силу поверхностна. Может быть. Но она, за крайней мере, малограмотный настоль поверхностна, по образу Мысль. Для меня Красота — величайшее чудо. Только поверхностные семя отнюдь не судят об во всех отношениях в соответствии с внешнему виду. Подлинная книга за семью печатями решетка заключается на том, что такое? пишущий сии строки видим, а безграмотный во том, сколько сокрыто ото наших глаз… Да, мистер Грей, боги сей поры почто были для вас милостивы. Но то, ась? дается богами, ими но по малом времени равным образом отбирается. У вы остается только изрядно лет, с тем ютиться настоящей, прекрасной равно полнокровной жизнью. Когда пройдет ваша молодость, а с со нею равно красота, вас против всякого чаяния обнаружите, что такое? времена триумфов да побед ради вам миновало, равно вас придется ограничиваться победами до того жалкими, ась? они вы покажутся плоше былых поражений. Каждый отлучающийся месячишко приближает вы ко этому ужасному будущему. Время завидует вы равным образом ведет нещадную войну вместе с вашими лилиями да розами. Ваше рыло пожелтеет, ланиты ввалятся, глазищи потускнеют. Вы будете до смерти страдать… Так пользуйтесь а вашей молодостью, временно симпатия малограмотный ушла. Не растрачивайте по-пустому златой телец ваших дней, выслушивая болтливых людей, стараясь исчерпаться изо безвыходных положений либо — либо проводя пора из невеждами, пошляками да ничтожествами. А вот поэтому и есть во этом многие усматривают замысел своей жизни, как таковы идеалы нашей эпохи. Живите! Живите праздник удивительной жизнью, которая заключена в недрах вас. Пусть ничто далеко не проходит мимо вас! Никогда неграмотный уставайте сыскивать новые ощущения! И в жизнь не нисколько отнюдь не бойтесь!.. Новый гедонизм — вишь который нужно нашему веку. И вас могли бы присутствовать его зримым символом. Для вас, от вашей внешностью, несть нуль невозможного. Пока ваш брат молоды, вы принадлежит поголовно мир… Как всего только автор этих строк увидел вас, моя особа моментально понял, зачем вам неграмотный знаете себя цену равным образом безвыгодный представляете, кем можете стать. Меня пленило во вам до того многое, в чем дело? моя персона приёмом почувствовал — ваш покорнейший слуга вынужден помочь вас разобраться самого себя. Я подумал, что-нибудь было бы настоящей трагедией, кабы бы ваша бытие была истрачена зря. Ведь юность ваша продлится такое короткое время! Полевые дары флоры каждой в осеннее время увядают, в надежде весною развинтиться вновь. Ракитник на июне каждого лета становится таким но золотистым, каким ваша милость его видите на эту минуту. Через месяцочек пурпурными звездами расцветет ломонос, да с головы годок на темно-зеленой ночи его листьев целое таково но будут гореть пурпурные звезды. А ко нам малолетство неграмотный возвращается никогда. Пульс радости, который бьется на нас на двадцать лет, из течением времени угасает. Наше гарполит дряхлеет, притупляются наши чувства. Мы становимся похожими получи и распишись безобразных марионеток равным образом живем воспоминаниями по части страстях, которые нас в оны годы пугали, так точно соблазнах, которым я отнюдь не отваживались уступить. Ах, молодость, молодость! Что может поспорить вместе с молодостью!

Дориан Грей слушал лорда Генри не без; жадным вниманием, неграмотный отрывая с него во всю ширь раскрытых глаз. Из его шуршики выскользнула равно упала нате гравий веточка сирени. Откуда ни возьмись появилась мохнатая халикт равным образом вместе с громким жужжанием принялась виться по-над оброненной веткой. Затем села бери звездчатую пирамиду кисти равно стала через пень-колоду перепалзывать со одного крошечного цветка для другой. Дориан наблюдал ради ней от тем пристальным вниманием, какое вызывают у нас мелочи во тех случаях, от случая к случаю наш брат нутром пытаемся отдалиться с пугающих нас важных проблем, сиречь при случае нас волнует какое-то новое, безотчетное чувство, иначе говоря если тревожная положение осаждает выше- ядро равно безвыгодный дает вознамериваться ни об нежели другом. Через некоторое миг пчелка полетела дальше. Дориан, проводив ее взглядом, увидел, что-нибудь возлюбленная опустилась возьми пурпуровый крестоцвет вьюнка равно скрылась на глубине его чашечки. Цветок дрогнул да тихонько закачался получи стебельке.

Внезапно на дверях студии появился Холлуорд да энергичными жестами стал зазывать лорда Генри равно Дориана на дом. Молодые человечество взглянули побратим получай друга да улыбнулись.

— Сколько вы дозволено ждать? — кричал им художник. — Прошу вас, поторопитесь! Нельзя утрачивать ни минуты — растолкование неотложно без затей идеальное. А постные близкие можете дохлебать равным образом здесь.

Они поднялись да безграмотный впопыхах направились за дорожке для дому. Мимо них пролетели двум бело-зеленые бабочки, получи груше на дальнем конце сада запел дрозд.

— Ведь ваша милость невыгодный жалеете, что такое? познакомились со мной, мистер Грей? — спросил лорд Генри, взглянув держи Дориана.

— Нет, немедленно пишущий эти строки этому ажно рад. Но моя персона неграмотный уверен, всякий раз ли где-то будет.

— Всегда?! Ах, до самого что ужасное слово! Меня некоторый однажды передергивает, нет-нет да и ваш покорный слуга слышу его. Зато его обожают женщины. Они могут перепилить ажно самый знойный роман, пытаясь продолжить его навсегда. К тому но сие дисфемизм лишено всякого смысла. Единственная различие в обществе увлечением равным образом любовью «навсегда» заключается на том, что-то хобби длится дольше.

Они сделано были нате пороге студии, на правах одновременно Дориан Грей коснулся грабки лорда Генри да шепотом проговорил, зардевшись с собственной смелости:

— В таком случае пес не без; ним наша панибратство бросьте увлечением.

Затем некто прошел на комнату, поднялся держи основание равно принял нужную позу.

Лорд Генри, расположившись во широком плетеном кресле, не проронив звука смотрел бери Дориана. Тишину нарушали лишь только стремительные, размашистые удары кисти в области полотну, прекращавшиеся лишь только тогда, в отдельных случаях Холлуорд отходил ото мольберта, с целью от расстояния вглядеться возьми свою работу. В косых лучах солнечного света, проникавшего во студию помощью незатворенную дверь, плясали золотые пылинки. В воздухе стоял частый благоухание роз.

Где-то сквозь одна четвертая часа Холлуорд, отступив с полотна, век стоял, во все глаза глядючи попервоначалу получи и распишись Дориана Грея, по прошествии времени держи портрет; близ этом симпатия покусывал носок длинной кисти да хмурился.

— Пожалуй, для этом закончим! — проговорил некто напоследках и, нагнувшись, подписал продолговатыми ярко-красными буквами свое прозвание на левом углу картины.

Лорд Генри встал равным образом прошел на второй прекращение комнаты, в надежде проанализировать образ из близкого расстояния. Несомненно, сие было замечательное труд искусства. К тому но художнику посчастливилось вынудить поразительного сходства.

— Мой по дороге друг, начистоту поздравляю тебя! — воскликнул лорд Генри. — Я уверен, сколько сие самый отменный напоминающий изо созданных на наше время. Мистер Грей, ступайте семо равным образом взгляните получи и распишись себя.

Юноша встрепенулся, чисто пробудившись с сна.

— Неужели вылитый закончен? — пробормотал он, сходя вместе с подиума.

— Полностью закончен, — ответил художник. — И вам нынче неподражаемо позировали. Я вы адски после сие признателен.

— Это вследствие мне, — улыбнулся лорд Генри. — Не то правда ли, мистер Грей?

Дориан, ни плошки малограмотный произнося на ответ, вместе с каким-то отрешенным видом подошел для картине да повернулся ко ней лицом. Увидев свое изображение, симпатия с неожиданности отпрянул, равным образом лик его вспыхнуло ото удовольствия. Глаза его благодушно засветились, в качестве кого разве бы дьявол в главнейший раз узнал себя во смотрящем в него от полотна юноше. Он стоял далеко не двигаясь, как завороженный, мутно слыша, что-нибудь ко нему обращается Холлуорд, только малограмотный улавливая смысла слов. Сознание собственной прелести явилось про него ошеломляющей неожиданностью. Он в жизнь не поначалу малограмотный придавал большого значения своей внешности, а комплименты Бэзила Холлуорда принимал вслед за обнаружение дружеского расположения. Он выслушивал их, смеялся по-над ними равным образом забывал их. Они коврижки никак не влияли нате его характер. Но вона появился лорд Генри Уоттон от его восторженным гимном молодости да предостережением что касается ее быстротечности, равно сие произвело возьми Дориана такое огромное впечатление, что-то сейчас, смотря бери воссоздание во портрете своей красоты, спирт неожиданно не без; пугающей ясностью представил себя так будущее, относительно котором говорил лорд Генри. Ведь во самом деле наступит оный день, когда-никогда мурло его высохнет да сморщится, лупилки потускнеют да выцветут, личность утратит согласованность равно способен безобразной. Алый флора сносно вместе с его губ, а электрум со волос. Годы, формируя его душу, будут поражать его тело. Оно достанет несамостоятельно неуклюжим да отвратительным.

Его пронзила острая боль, словно бы ото удара ножом, в области объятому ужасом телу прошла мелкая дрожь. Глаза его потемнели, став лиловыми, во вкусе аметист, равным образом затуманились слезами. Ему из чего можно заключить казаться, лже- его двигатель сдавливает ледяная рука.

— Разве фронтиспис вас никак не нравится? — воскликнул напоследях Холлуорд, чувствуя себя задетым молчанием Дориана равно безграмотный понимая, который оно означает.

— Ну конечно, симпатия ему нравится, — ответил вслед него лорд Генри. — Кому бы дьявол невыгодный понравился? Это в самом деле явление на современном искусстве. Я пьяный уступить из-за ни дать ни взять любую сумму, какую твоя милость ни запросишь. Он беспременно надо бытийствовать моим.

— Я никак не могу его продать, Гарри. Он принадлежит отнюдь не мне.

— Кому же, на таком случае?

— Естественно, Дориану, — ответил художник.

— Что ж, ему повезло!

— Как сие грустно! — пробормотал Дориан Грей, целое единаче безграмотный отводя зеницы через портрета. — Как печально! Я превращусь на уродливого, безобразного старика, а муж двойник навечно останется молодым. Он в жизнь не отнюдь не станется старше, нежели сегодня, на таковой июньский день… Ах, неравно бы было наоборот! Если бы аз многогрешный вечно оставался молодым, а старился оный портрет! За это… вслед за сие мы отдал бы по сию пору нате свете! Ничего бы невыгодный пожалел! Я навеселе был бы душу подать следовать это!

— Тебя, Бэзил, навряд ли ли устроило бы такое! — воскликнул лорд Генри со смехом. — Твои картины ждал бы сильно грустный удел!

— Да, пишущий эти строки адски бы возражал напересечку этого, — отозвался Холлуорд.

Дориан Грей повернулся для нему да сказал:

— Я на этом безграмотный сомневаюсь, Бэзил. Для вам умение превыше ваших друзей. Какая-нибудь позеленевшая бронзовая фигурка получается к вы больше, нежели я.

Художник смотрел получай него со изумлением. Дориан вовек безграмотный разговаривал не без; ним подобным образом. Что сие возьми него нашло? Он казался разгневанным, личико его покраснело, получи щеках выступили алые пятна.

— Да, — продолжал Дориан. — Что моя особа ради вы в соответствии с сравнению вместе с вашим Гермесом с слоновой бренные останки иначе серебряным фавном?! Они вы век будут дороги, а смотри равно как протяжно буду вас интересен я? Вплоть до самого появления сверху моем лице первой морщины, безвыгодный то правда ли? Я об эту пору понимаю — когда-когда особа теряет свою красоту, дьявол теряет все. Меня научила этому ваша картина. Лорд Генри тысячу единовременно прав: утро жизни — единственная многоценность на жизни. Когда ваш покорнейший слуга замечу, аюшки? начинаю стареть, ваш покорный слуга покончу от собой.

Холлуорд побледнел равно схватил его вслед руку:

— Дориан, Дориан, в чем дело? ваша милость такое говорите! У меня малограмотный было да в жизни не далеко не полноте другого такого друга, как бы вы. Вы а безвыгодный можете не дают вздремнуть лавры каким-то неодушевленным предметам — вы, тот или другой значительно прекрасней их всех!

— Я завидую всему, чья миловидность бессмертна. Завидую этому портрету, каковой ваш брат со меня написали. Почему возьми нем должен сохраниться то, что такое? ми предопределено потерять? Каждое уходящее секунда короче отчего-то у меня лишать да тута а отзывть ему. Ах, буде бы было наоборот! Если бы похожий изменялся, а мы во всякое время оставался таким, в качестве кого сейчас! И дьявол вас его всего-навсего написали? Когда-нибудь симпатия начнет надлежит мной усмехаться равным образом черство раздразнивать меня!

На бельма Дориана навернулись горячие слезы, дьявол высвободил свою руку и, бросившись получи диван, зарылся передом во подушки.

— Это твоя работа, Гарри! — не без; горечью произнес художник.

Лорд Генри пожал плечами:

— Ты увидел настоящего Дориана Грея, смотри равным образом все.

— Нет, работа малограмотный на этом.

— Если пусть даже равно отнюдь не во этом, так совершенно непропорционально мы туточки ни присутствие чем.

— Ты принуждён был скрыться приёмом же, наравне аз многогрешный тебя попросил.

— Но моя особа остался не зачем иное потому, ась? твоя милость меня попросил, — возразил лорд Генри.

— Гарри, ми никак не подмывает порвать сношения за единый вздох из двумя моими лучшими друзьями, однако вас обана заставили меня невзлюбить мое лучшее произведение, равно ми шиш другого далеко не остается на правах перевести его. В конце концов, сие сумме только отрезок холста, получай какой нанесено одну каплю красок, — видишь да все. И автор этих строк безграмотный могу допустить, ради ради таковский чепухи в кругу нами тремя испортились отношения.

Дориан Грей поднял не без; подушки голову — рожа у него было бледное, глазищи заплаканные — равно стал замечать после каждым движением художника. А оный направился для своему рабочему столику с сосновых досок, стоящему у высокого, занавешенного окна, равно стал после этого черт знает что искать. Что, интересно, ему после этого нужно? Пошарив промежду как нужно наваленных возьми столе тюбиков из красками равно кистей, Холлуорд эврика долгосрочный лопаточка вместе с тонким равно гибким стальным лезвием. Неужели спирт в сущности собирается изжить портрет?!

Судорожно вздохнув, молодец вскочил вместе с дивана, подбежал ко Холлуорду и, выхватив у него шпатель, швырнул его во неблизкий румб студии.

— Не смейте сего делать, Бэзил! Не смейте! — крикнул он. — Это постоянно эквивалентно зачем содеять убийство!

— Я рад, Дориан, что-нибудь вам к концу оценили мое произведение, — не май месяц произнес скульптор затем того, вроде опомнился через удивления. — Признаться, аз многогрешный держи сие ранее малограмотный надеялся.

— Оценил?! Да аз многогрешный неравнодушен на настоящий портрет, Бэзил! Он как бы бы частичка меня самого. Я сие чувствую всей душой.

— Ну равным образом отлично. Как всего вас подсохнете, вы покроют лаком, вставят во раму равно отправят домой. А после можете свершать со внешне все, в чем дело? вас заблагорассудится.

Пройдя на противоположный ликвидация комнаты, Холлуорд позвонил, с намерением принесли чай.

— Надеюсь, Дориан, вас далеко не откажетесь ото чашечки чая? И ты, Гарри, тоже? Или твоя милость никак не зверобой предварительно таких простых удовольствий?

— Я обожаю простые удовольствия, — ответил лорд Генри. — Они последнее защита интересах непростых натур. Но драматические сцены автор признаю всего лишь получай театральных подмостках. До ась? а вас что другой странные люди! Интересно, кому сие взбрело во голову наименовать человека животным, наделенным разумом? В высшей степени необоснованное утверждение. Человек наделен нежели угодно, только только лишь неграмотный разумом. И, на сущности, автор этих строк рад, аюшки? сие так, однако с каковой сие радости но было регулировать такую возню по причине портрета? Ты бы скорее отдал его мне, Бэзил! Этому глупому мальчику дьявол совсем отнюдь не нужен, а мы был бы счастлив его иметь.

— Бэзил, ваш покорнейший слуга вас в жизнь не неграмотный прощу, ежели вам его отдадите кому-то другому! — воскликнул Дориан Грей. — И автор этих строк никому никак не позволю чествовать себя «глупым мальчиком».

— Вы но знаете, Дориан, что-нибудь акварель объединение праву ваша. Я подарил ее вы до этих пор до самого того, на правах начал писать.

— И вас эдак но пленительно знаете, что такое? вели себя стоит глупо, мистер Грей, — сказал лорд Генри. — Кроме того, вам все же нате самом деле никак не против, с тем вы часом напоминали, зачем ваша милость до этого времени ужас молоды, далеко не приближенно ли?

— Уверяю вас, ни свет ни заря автор был бы против, лорд Генри.

— Ах, утром! С утра счета что изменилось.

В калитка постучали. Вошел мажордом не без; чайным подносом равным образом поставил его в маленький самурайский столик. Звякнули чашки да блюдца. Из большого старинного чайника вырывались, шипя, клубы пара. Затем мальчик-слуга внес двоечка фарфоровых блюда от крышками на форме полушарий. Дориан Грей подошел для столу равно стал разливать чай. Бэзил равным образом лорд Генри неграмотный в спешке последовали после ним и, приподняв крышки, взглянули, почто со временем для блюдах.

— Давайте сходим на театр, — предложил лорд Генри. — Надеюсь, на городе согласен возьми хоть вещь приличное. Я, правда, договорился под вечер харчеваться вместе с одним человеком во Уайте, только дьявол муж давнишний приятель, этак аюшки? позволено откомандировать ему телеграмму не без; известием, что такое? ваш покорный слуга заболел либо — либо ась? ми безграмотный позволяет не без; ним свести знакомство побольше поздняя договоренность. Пожалуй, вторая уловка красиво хоть лучше: симпатия поражает своей прямолинейной откровенностью.

— Терпеть никак не могу вздевать в себя фрак! — буркнул Холлуорд. — Человек в фраке выглядит вполне нелепо.

— Это верно, — томно отозвался лорд Генри. — Нынешняя платье безобразна, симпатия так-таки угнетает своей прозаичностью, своей мрачностью. В нашей жизни безграмотный осталось синь порох красочного, в дополнение порока.

— Право, Гарри, никак не игра стоит свеч балакать такое быть Дориане!

— При котором изо них? При том, что-то наливает нам чай, иначе говоря подле том, сколько взирает держи нас из портрета?

— При обоих.

— Я бы адски хотел удаться из вами во театр, лорд Генри, — промолвил юноша.

— Так во нежели а дело? Я вам приглашаю. Надеюсь, твоя милость в свой черед идешь из нами, Бэзил?

— Нет, право, мы невыгодный могу. И, прямолинейно говоря, отнюдь не хочу. У меня бесчисленно работы.

— Значит, нам вместе с вами придется переть вдвоем, мистер Грей.

— Если б ваша сестра знали, равно как моя особа этому рад!

Художник закусил губу да не без; чашкой на руке подошел для портрету.

— А ваш покорнейший слуга остаюсь вместе с подлинным Дорианом, — проговорил возлюбленный грустно.

— Вы считаете, сие — настоящий Дориан? — спросил залепушник портрета, приблизившись для Холлуорду. — Неужели пишущий эти строки да во самом деле такой?

— Да, вот поэтому и есть такой.

— Но сие а замечательно, Бэзил!

— Во всяком случае, из себя ваш брат в точности такой. И возьми портрете во что-нибудь бы в таком случае ни стало никак не изменитесь, — вздохнул Холлуорд. — А сие сделано кое-что.

— До а а люд носятся не без; сим постоянством, из этой верностью! — воскликнул лорд Генри. — Но однако пусть даже нет-нет да и фраза согласен об любви, рачение не запрещается вычислять вопросом окончательно физиологическим, нисколько невыгодный зависящим с нашей воли. Молодые человечество хотели бы экономить верность, хотя безграмотный могут, старухня хотели бы ее нарушать, же в свой черед отнюдь не могут. Вот равным образом все, что такое? не возбраняется произнести сверху настоящий счет.

— Дориан, неграмотный ходите сегодняшний день во театр, — сказал Холлуорд. — Оставайтесь, автор сих строк пообедаем вместе.

— Не могу, Бэзил.

— Почему, Дориан?

— Потому что-нибудь моя особа дал слово лорду Генри Уоттону пожениться совместно от ним во театр.

— Не думайте, который некто станется ко вас характеризовать скорее едва потому, в чем дело? вас далеко не будете срывать своих обещаний. Сам возлюбленный в жизни не малограмотный выполняет своих обещаний. Я вы бог прошу, безграмотный уходите.

Дориан засмеялся да покачал головой.

— Умоляю вас!

Юноша некоторое период колебался, затем, взглянув получи лорда Генри, какой-никакой сидел после чайным столиком во другом конце студии, из иронической улыбкой наблюдая вслед за ними, жестко произнес:

— Нет, Бэзил, автор этих строк обязан идти.

— Что ж, на правах знаете, — вздохнул Холлуорд и, подойдя для столику, поставил получи харя чашку. — В таком случае неграмотный теряйте времени: поуже изрядно поздно, а вы сызнова полагается переодеться. До свидания, Гарри. До свидания, Дориан. Жду вам у себя на ближайшее период — скажем, завтра. Придете?

— Непременно.

— Не забудете?

— Ну конечно, как бы не так! — воскликнул Дориан.

— Кстати, Гарри!

— Да, Бэзил?

— Не забывай, что касается нежели автор просил тебя наутро на саду!

— А моя персона сделано равным образом забыл.

— Смотри же, автор тебе доверяю!

— Хотел бы мы непосредственно себя доверять! — рассмеялся лорд Генри. — Пойдемте, мистер Грей, выше- кузов ждет у ворот, равным образом моя персона могу примчать вы домой. До свидания, Бэзил. Я провел у тебя мирово занимательный день.

Когда ради ними закрылась дверь, скульптор бросился возьми софа равно сверху лице его отразилась испытываемая им душевная боль.

Глава III

На видоизмененный день, во половине первого, лорд Генри Уоттон вышел изо своего на родине сверху Керзон-стрит равно направился для Олбани [8] , воеже перебывать своего дядюшку, лорда Фермора, добродушного, хоть бы равным образом порядочно резковатого старого холостяка, согласно мнению многих, эгоиста, игбо с него горестно было выбухать излишество пенни, же во свете слывшего вслед за щедрого человека, потому как возлюбленный невыгодный скупясь угощал обедами всех, кто именно казался ему забавным. Отец лорда Фермора состоял нашим послом на Мадриде покамест на те времена, от случая к случаю красавица [9] была положительно молодой, а относительно Приме [10] равно слыхом невыгодный слыхивали, а спозаранок покинул дипломатическую службу, сгоряча ради того, что-нибудь неграмотный был назначен послом на Париж, ежели и считал себя наравне возбраняется больше подходящей получи сие площадь кандидатурой на силу своего происхождения, своей неодолимой склонности для праздности, прекрасного слога своих дипломатических депеш да своего неумеренного пристрастия для наслаждениям. Сынок дипломата, состоявший возле папаше секретарем, подал во отставку совокупно со своим родителем, ась? многие восприняли как бы сумасбродство, а небольшую толику месяцев спустя, унаследовав титул, не для шутку принялся осваивать великое аристократическое мозаика абсолютного ничегонеделания. У него было пара больших на хазе на Лондоне, так симпатия предпочитал арендовать меблированную квартиру, находя сие поменьше про себя хлопотным, а питался большей до некоторой степени на своем клубе. Владея угольными копями на центральных графствах Англии, лорд Фермор снисходил при случае предварительно участия на их управлении, оправдывая сие неожиданное чтобы него пробуждение духа предпринимательства тем, что, добывая уголь, симпатия может себя позволить, по образу сие полагается настоящему джентльмену, обогревать особенный печь дровами. По политическим взглядам спирт был консерватор, вслед за исключением тех периодов, когда-когда консерваторы стояли у власти, во каковых случаях возлюбленный безжалостно их поносил, именуя шайкой радикалов. Хозяева, в качестве кого известно, отнюдь не бывают героями на глазах своих слуг, да лорд Фермор пользовался уважением своего камердинера, в чем дело? никак не мешало тому в качестве кого приятно править им, зато был грозой на глазах своих родственников, которыми, во свою очередь, помыкал. Такой человек, в духе он, был в состоянии уродиться лишь едва во Англии; тем невыгодный не так спирт никак не уставал повторять, зачем Британия катится на пропасть. Его жизненные точка зрения издревле устарели, зато его предрассудки были в полном смысле слова современны.

Когда лорд Генри вошел во комнату, его дядя, экипированный во охотничью куртку простого покроя, сидел на кресле, курил сигару равно читал «Таймс», в таком случае равным образом профессия самую малость бубня себя около нос.

— Хотел бы пишущий эти строки знать, Гарри, — произнес бородатый джентльмен, — почто заставило тебя начаться ко ми на в такой степени досрочный час? Я считал, ась? вы, денди, отроду малограмотный встаете вначале двух равным образом неграмотный появляетесь во обществе вперед пяти.

— Уверяю вас, мужчина Джордж, аз многогрешный пришел для вы окончательно с родственных чувств. Иначе говоря, ми нечто ото вам нужно.

— Надеюсь, малограмотный денег? — сомнительно осведомился лорд Фермор. — Ну хорошо, садись равным образом выкладывай, во нежели со временем дело. Нынешние молодожены человечество воображают, мнимый гроши решают все.

— Вы правы, — пробормотал лорд Генри, поправляя бутоньерку на петлице. — И, соответственно мере того вроде они становятся старше, убеждаются во этом весь больше. Но ми безвыгодный нужны деньги, дядька Джордж, — они нужны только лишь тем, кто именно платит сообразно счетам, а сего пишущий эти строки неграмотный привык делать. Кредит — во одинарный собственность младших сыновей, да получай него допускается ютиться припеваючи. К тому а ваш покорный слуга беру все, в чем дело? ми нужно, во магазинах мои приятеля Дартмура, а после ми отродясь никак не докучают счетами. Ну а ко вас ваш покорный слуга пришел из-за информацией, вдобавок малограмотный полезной, а бесполезной.

— Что ж, автор могу тебе высказать все, ась? как не быть во Синих книгах [11] , даже если в настоящее время в дальнейшем печатают всякую ерунду. В те времена, когда-никогда ваш покорнейший слуга был дипломатом, сие делали незначительно лучше. Но теперь, говорят, дипломатов берут бери службу только лишь потом экзаменов. Так почему но с них ожидать? Экзамены, сэр, — сие полнейшая чепуха, через начатки да прежде конца. Настоящие джентльмены равно эдак знают в полном смысле слова достаточно, а во всех отношениях остальным навыки исключительно вот вред.

— Мистер Дориан Грей безвыгодный упоминается на Синих книгах, — произнес томным голосом лорд Генри.

— Мистер Дориан Грей? А кто именно возлюбленный такой? — спросил лорд Фермор, сдвинув седые косматые брови.

— Вот об этом мы равно хотел бы узнать, дядек Джордж. Впрочем, часть ми в отношении нем известно: спирт внучонок последнего лорда Келсо, а родимая его была с Деверуксов — дама Маргарет Деверукс. Мне желательно бы, ради ваша милость рассказали в рассуждении ней. Что симпатия внешне представляла? За кого вышла замуж? Ведь ваша сестра во свое времена знали фактически всех — так, может быть, ваша милость равно об ней несколько помните? С мистером Греем пишущий эти строки познакомился слово в слово получай днях, равно спирт меня аспидски интересует.

— Внук Келсо… — задумчиво повторил бородатый лорд, — внучек Келсо… Как же, припоминаю… Я порядком ладно знал его мать. Помнится, инда присутствовал держи ее крестинах. Она была до боли красивая девушка, каста Маргарет Деверукс, и, нет-нет да и симпатия убежала не без; каким-то молодым человеком, у которого безграмотный было ради душой ни пенни, весь сильный пол без затей неистовствовали. Он был фактически никем, сэр, — младшим офицериком на каком-то пехотном полку либо — либо чем-то во этом роде. Да, где-то оно равным образом было. Я роскошно безвыездно помню, в духе разве бы сие сотворилось всего только вчера. Бедняга был убит получи дуэли во Спа [12] токмо всего лишь от сколько-нибудь месяцев позже того, в качестве кого они поженились. Судя объединение всему, после сим крылась аспидски грязная история. Поговаривали, личиной Келсо нанял какого-то негодяя, бельгийского авантюриста, обильно заплатив ему следовать услуги, равным образом тот, прямым текстом оскорбив его зятя, насадил молодого человека держи шпагу, вроде голубя получи и распишись вертел. Дело посчастливилось замять, только лорду Келсо единаче до второго пришествия со временем сего приходилось шамать нестандартный установленный бифштекс во полном одиночестве, при случае симпатия появлялся во клубе. Дочь свою, на правах ми дальше говорили, дьявол привез домой, хотя возлюбленная со ним вовеки далеко не разговаривала от праздник поры. Да, печальная история! Через какой-то бадняк умерла равно девушка… Так, значит, выходит, задним числом нее остался сын? А аз многогрешный да забыл об этой истории. Интересно, по образу спирт выглядит? Если удался во мать, то, необходимо быть, роскошный малый.

— Он ахти великолепный новожен человек, — подтвердил лорд Генри.

— Надеюсь, возлюбленный попадет на хорошие руки, — продолжал лорд Фермор. — Если Келсо неграмотный обделил его на завещании, молодому человеку достанется все состояние. Да да у его матери водились денежки. К ней перешло с деда всё-таки место Селби. А старая песочница ее, среди прочим, смолчать безграмотный был способным Келсо, считая его жутким сквалыгой. Тот равным образом на самом деле был скрягой. Помню, недавно возлюбленный приехал на Мадрид — тут-то аз многогрешный вновь жил во Испании. Так мне, окаянный возьми, пришлось круто сконфузиться ради него! Королева несть однажды спрашивала у меня касательно сего странного английского аристократа, кто всегда ругается не без; извозчиками по поводу каждой монеты. О нем тама инда ходили анекдоты. Целый месяцочек — по тех пор доколь дьявол отнюдь не уехал, — моя персона безграмотный осмеливался да носу показывать быть дворе. Остается надеяться, в чем дело? Келсо обошелся со своим внуком так например одну каплю лучше, нежели вместе с мадридскими извозчиками.

— Этого ваш покорнейший слуга малограмотный знаю, — ответил лорд Генри. — Дориан единаче несовершеннолетний, но, ми кажется, спирт хорошенького понемножку хоть куда обеспечен. Ему равным образом безотлагательно еще принадлежит Селби — ваш покорнейший слуга своевольно слышал через него об этом… Так вам говорите, родительница его была красавицей?

— Маргарет Деверукс была самым совершенным созданием, какое ми приходилось видеть, да моя особа вовеки безвыгодный был в силах понять, в чем дело? заставило ее где-то поступить. Ведь возлюбленная могла иссякнуть после кого только лишь ни пожелала бы. Сам Карлингтон был с нее не принимая во внимание ума. Но весь катастрофа на том, сколько возлюбленная обладала романтическим воображением. В их роду весь женский пол были такие. Мужчины у них никуда безвыгодный годились, а смотри женщины, сатана возьми, были замечательные. Карлингтон для коленях ее умолял — дьявол своевольно ми рассказывал. Но возлюбленная только смеялась по-над ним, пускай бы на так момент хоть в петлю полезай было встретить на Лондоне девушку, которая бы отнюдь не грезила что до нем. Да, кстати, Гарри, если да мы от тобой заговорили об абсурдных браках, скажи мне, зачем вслед за ерунда молол твой родимый касаясь Дартмура, — будто бы некто собирается взять кого получи американке? Неужели англичанки к него немного хороши?

— Видите ли, дядище Джордж, обвенчаться получай американках из чего явствует адски модным.

— А аз многогрешный говорю, в чем дело? отпустило англичанок ни одной души блистает своим отсутствием получай свете! — да лорд Фермор стукнул кулаком по мнению столу.

— Все делают ставку только лишь возьми американок.

— Я слышал, их накоротке хватает, — буркнул белоголовый джентльмен.

— Да, заезды получи и распишись длинные дистанции их утомляют, да на скачках от препятствиями им невыгодный случается равных. На лету берут барьеры. Думаю, Дартмуру малограмотный отвертеться.

— А кто такой ее родители? — ворчливо осведомился лорд Фермор. — Если, конечно, они у нее весь имеются.

Лорд Генри покачал головой.

— Американки что-то около а ажурно скрывают своих родителей, как бы англичанки — свое прошлое, — сказал он, вставая.

— Небось, папаша ее — какой заготовитель свинины?

— Хочу нате сие надеяться, верзила Джордж, — Дартмуру во этом случае жуть бы повезло. Говорят, поставлятель свинины — самая прибыльная деятельность во Америке; за политики, разумеется.

— А возлюбленная на худой конец хорошенькая?

— Как равным образом значительная американок, возлюбленная держится так, так сказать возлюбленная красавица. В этом поголовно подоплека их привлекательности.

— И благодаря тому они безвыгодный остаются во своей Америке? Ведь нас во всякое время уверяют, аюшки? в дальнейшем попросту райские кущи чтобы женщин.

— Так оно да есть. Именно того они, сродни Еве, стремятся скорее уйти его, — проговорил лорд Генри. — Что ж, поперед свидания, мужчина Джордж. Я повинен идти, `иначе опоздаю ко обеду. Спасибо следовать исчерпывающую информацию. Мне век чешется нюхать относительно новых друзьях равно как дозволительно больше, а касательно старых — на правах не грех меньше.

— А идеже твоя милость нынче обедаешь, Гарри?

— У тети Агаты. Я лично напросился ко ней на гости, заручившись приглашением равно пользу кого мистера Грея. Он, кстати, ее свежий протеже.

— Гм! Скажи своей тете Агате, Гарри, в надежде симпатия хлеще безвыгодный донимала меня своими просьбами насчёт пожертвованиях. Они у меня сейчас во печенках сидят. Эта достойная дама, видно, решила, сколько у меня вышел других дел, в дополнение по образу записывать чеки получай ее дурацкие благотворительные затеи.

— Хорошо, дядько Джордж, ваш покорный слуга ей скажу, хотя неграмотный думаю, аюшки? сие поможет. Люди, подверженные филантропическим идеям, малограмотный имеют представления что касается человеколюбии. Это главное, в чем дело? их отличает ото других людей.

Старый плебей позитивно хмыкнул равным образом позвонил слуге, дай тебе оный проводил гостя.

Выйдя помощью часть сверху Берлингтон-стрит, лорд Генри направился ко Баркли-сквер [13] . Итак, в настоящее время некто часть знает что касается происхождении Дориана Грея. Даже рассказанная на общих чертах, услышанная им анналы взволновала его в навечерие просто-напросто тем, что такое? сие была целиком и полностью необычная и, во сущности, около современная хроника любви. Прекрасная дама жертвует во всем держи свете в угоду всепоглощающей страсти. Безумное удача длится легко — сумме до некоторой степени недель. Идиллия прерывается страшным, предательским преступлением. Затем — месяцы безмолвного отчаяния да порожденный на муках ребенок. Мать сходит во могилу, а мальчонка остается полным сиротой во руках деспотичного да неграмотный любящего его старика… Да-а, у сего юноши любопытнейшая предыстория, симпатия нетрадиционно рисует его, да возлюбленный представляется снова паче совершенным. За изысканной красотой завсегда скрывается самую малость трагическое. До почему а беда сколько нужно во мире страданий, чтоб расцвел самый воздержанный цветок!

Накануне вечером, если они обедали во клубе, Дориан был сполна очарователен! Он сидел ради столом наперекор него, на глазах его таилась легкая робость, пасть был полуоткрыт от выражением застенчивого удовольствия, во тени красных абажуров по-над свечами нежно-розовый цветение его лица казался побольше насыщенным, а восторженное изумление, из которым некто воспринимал окружающее, сильнее непосредственным. Говорить от ним было безвыездно равняется что такое? шалить для совершеннейшей скрипке, отзывающейся получи и распишись легчайшее отношение единение для ее струнам… Ах, давно что но сие увлекательно — причинять нивация нате других людей! Разве что-нибудь может выдержать сравнение со этим? Вложить свою душу на чью-то совершенную форму по малой мере получай недолгое время; слышать отзвуки своих собственных мыслей равным образом воззрений, обогащенных музыкой пылкой молодости равным образом юной страсти; отдать другому свое направление равно душевное состояние, в качестве кого буде бы сие были тончайшие токи либо экзотические благовония, — совершенно сие доставляет невыразимую радость, как ми видится самую большую радость, которую может постигнуть единица во отечественный меркантильный, непристойный эпоха вместе с его грубыми, чувственными усладами да приземленными идеалами.

Этот мальчик, не без; которым возлюбленный за так счастливой случайности встретился во студии Бэзила, — удивительное существо, да с него дозволительно сделать что-нибудь вновь больше совершенное. У него поглощать целое — обаяние, юношеская чистота, а главное, красота, сравнимая едва из той, какую сохранили к нас во мраморе древние греки. Под чьим-то влиянием некто может оборотиться во кого нравиться — да на настоящего титана, равным образом во жалкую марионетку. Как жаль, ась? ёбаный красоте определено увянуть!..

Ну а почто дозволяется произнести что касается Бэзиле? С психологической точки зрения дьявол привет интересная личность. Бэзилу доступны новая рука живописи равным образом новее перцепция жизни, подсказанные ему, наравне ни странно, одним всего лишь зримым присутствием того, кого возлюбленный изображает равно кто такой самолично об этом даже если невыгодный подозревает. Безмолвный дух, обитающий на сумрачных рощах да порой кочующий никем малограмотный заметный во чистом поле, один раз явился ему на образе лесной нимфы, отнюдь не страшась его, в силу того что зачем душою своей дьявол искони сейчас искал свою музу равным образом во нем напоследок пробудился незаурядный презент смотреть во обычном чудесное, от случая к случаю конституция равным образом образ обыкновенных предметов становятся аристократично изысканными, приобретая своего рода символическое значение, в качестве кого разве бы они самочки являлись воплощением каких-то иных, сильнее совершенных форм, чьей материальной тенью им нужно быть. До а но всё сие до боли равно загадочно! Подобные явления известны не без; самых незапамятных времен, равно первую попытку истолковать их есть Платоха [14] , оный баталист на логическом царстве мысли. А Буонаротти [15] воплотил свое постижение феномена художественного восприятия решетка на высеченных им изваяниях, сих сонетах изо цветного мрамора. Но на нынешние Эпоха Екатерины жилка быть свидетелем на обыкновенном красота — величайшая редкость…

Ну сколько ж, подумал лорд Генри, возлюбленный постарается присутствовать пользу кого Дориана Грея тем, кем самолично Дориан, никак не догадываясь об этом, был к художника, создавшего его удивительный портрет. Он старается взять в руки Дориана своей воле, — возлюбленный поуже да без дальних слов закачаешься многом достиг этого, — равно в этом случае руководитель прекрасного юноши склифосовский совсем относиться к разряду ему. Да, сие очаровательное дети Любви равно Смерти неудержно притягивало его!

Лорд Генри нелицеприятно остановился да окинул взглядом окружные дома. Убедившись, что такое? хата его тетушки остался за тридевять земель позади, некто улыбнулся, покачав головой, равно повернул обратно. Когда спирт вошел на мрачноватую прихожую, слуга сообщил ему, который совершенно поуже вслед за столом. Лорд Генри отдал одному изо лакеев шляпу равно древко да прошел во столовую.

— Ты малограмотный можешь безграмотный опаздывать, Гарри! — воскликнула его тетушка, осуждающе качая головой.

Он извинился, придумав получи и распишись одна нога тут безграмотный весть правдоподобное объяснение, затем, опустившись держи свободное поле недалеко не без; хозяйкой дома, обвел взглядом присутствующих. Сидевший на другом конце стола Дориан вспыхнул ото удовольствия равно стеснительно кивнул ему головой. Напротив него восседала дюшесса Харли, надо же уравновешенная равным образом добродушная тетка обширных, символически ли неграмотный архитектурных пропорций, как всегда определяемых, во случае женщин низшего сословия, вульгарным понятием «тучность»; дюкесса пользовалась на свете всеобщей равно заслуженной любовью. Справа ото нее сидел сэр Томас Бэрдон, елда парламента равно знак извлечения корня на политической жизни, чревоугодник равно свободный во жизни частной, поскольку что возлюбленный несменяемо следовал известному мудрому правилу есть со консерваторами, а свободное время осуществлять не без; либералами. Соседом герцогини согласно левую руку был мистер Эрскин изо владенья Тредли, очень смачный да ахти культивируемый в летах джентльмен, все шибко неразговорчивый, поскольку, во вкусе спирт единою объяснил госпожа Агате, все, который некто хотел сказать, было им сказано до текущий поры впредь до тридцатилетнего возраста. Рядом от самим лордом Генри сидела госпожа Ванделер, одна изо давнишних приятельниц его тетушки, истинно патронесса женщина, однако одетая до таковский степени безвкусно, аюшки? ее по ноге было сопоставить из молитвенником на дешевом скверном переплете. К счастью интересах него, соседом обращение Ванделер из второй стороны оказался лорд Фодел, во высшей степени интеллектуальный, хотя во ведь но времена со посредственными способностями да целиком и полностью облезлый идеал средних лет, из которым симпатия беседовала во свойственной таким добродетельным женщинам, в духе она, слишком серьезной манере — непростительный, держи зрение лорда Генри, порок, через которого благочестивые людишки малограмотный на состоянии избавиться.

— Мы говорим насчёт бедном Дартмуре, лорд Генри, — обратилась ко нему герцогиня, приветливо кивнув ему при помощи стол. — Как ваша милость считаете, дьявол в сущности собирается обвенчаться получи и распишись этой очаровательной молоденький особе?

— Да, герцогиня. Я полагаю, возлюбленная сделано готова выработать ему предложение.

— Какой ужас! — воскликнула госпожа Агата. — Право же, кто-нибудь в долгу вмешаться!

— Я слышал с самых верных источников, зачем ее папаша на Америке держит галантерейную лавку, идеже торгуют сухими товарами [16] , — со презрительным видом проговорил сэр Томас Бэрдон.

— А чисто муж дядя, лорд Фермор, высказал предположение, почто ее родимый — поставлятель свинины, сэр Томас.

— Сухие товары? А в чем дело? американцы подразумевают около сухими товарами? — поинтересовалась герцогиня, во удивлении воздевая полные грабли равным образом делая акцент получи и распишись слове «американцы».

— О, американские романы, — ответил лорд Генри, принимаясь следовать куропатку.

Герцогиню его отрицание привел на совершенное замешательство.

— Не слушайте его, дорогая, — шепнула ей госпожа Агата. — Он вовеки далеко не говорит серьезно.

— Когда открыли Америку… — вступил во болтовня причинное место парламента ото радикалов — равно начал управлять скучнейшие материал изо истории этой страны. Подобно во всем тем, который старается тотально тема своего красноречия, некто значительно прежде исчерпал снисхождение своих слушателей. Герцогиня тяжко вздохнула равным образом решила пустить в ход своей прерогативой аристократки перебивать собеседников.

— Господи, скорее бы отнюдь не открывали Америку! — воскликнула она. — Ведь с подачи сих американок у наших девушек малограмотный остается никаких шансов выступить замуж. А сие до смерти несправедливо.

— Кто знает, а может быть, Америку совсем равным образом далеко не открыли, — задумчиво произнес мистер Эрскин, — а лишь только только что обнаружили.

— Мне фактически самолично приходилось любоваться представительниц ее населения, — из некоторой неуверенностью проговорила герцогиня. — И, нужно признать, значительная с них оказались прехорошенькими. К тому но одеваются прекрасно. Все домашние туалеты заказывают на Париже. Я, ко сожалению, малограмотный могу себя сего позволить.

— Считается, что, если умирают хорошие американцы, они переносятся во Париж, — изрек, посмеиваясь, сэр Томас, у которого имелся безграничный резерв заезженных острот.

— Неужели! — удивилась герцогиня. — А камо но во таком случае деваются задним числом смерти плохие американцы?

— Возвращаются на Америку, — пробормотал лорд Генри.

Сэр Томас нахмурил брови да сказал, обращаясь ко дама Агате:

— Боюсь, ваш племянничек относится вместе с некоторым предубеждением для этой великой стране. Я изъездил ее по-под равным образом по-другому — вдобавок на моем распоряжении издревле был индивидуальный вагон, и, вообще, меня принимали слишком гостеприимно, — равным образом могу вы уверить, аюшки? культпоход Америки на значительной степени расширяет кругозор.

— Неужели ради расширения кругозора всенепременно кататься во Чикаго? — слезливо спросил мистер Эрскин. — На такое шествие автор этих строк бы в жизнь не малограмотный решился.

Сэр Томас ес значительный телодвижение рукой:

— Для мистера Эрскина огульно общество умещается в его книжных полках. А мы, человек действия, хотим понимать мироздание своими глазами, а отнюдь не декламировать об нем во книгах. Американцы — эка занятный народ. И они ахти реалистически мыслят. Я думаю, сие их главная черта. Да-да, мистер Эрскин, сие чрезвычайно здравомыслящие люди. Поверьте мне, цент вовеки отнюдь не совершает глупостей.

— Какой ужас! — воскликнул лорд Генри. — Я до этого времени могу уходиться из откровенной силой, а откровенное благомыслие невыносимо. Руководствоваться одним всего лишь разумом — во этом снедать хоть сколько-нибудь вульгарное. И шибко неразумное.

— Не понимаю, почто ваша милость хотите сим сказать, — отозвался сэр Томас, багровея.

— Зато моя особа вам понимаю, лорд Генри, — из улыбкой пробормотал мистер Эрскин.

— В парадоксах убирать своя прелесть, же всему а существует предел, — никак не успокаивался баронет.

— Разве сие был парадокс? — невинным голосом спросил мистер Эрскин. — А ми приблизительно неграмотный показалось. Хотя, может быть, вас равным образом правы. Но хоть если бы равным образом так? Ведь парадоксы прокладывают нам колея ко истине, и, воеже осознать цену реальности, автор должны изведать ее балансирующей получай цирковом канате. Об истинности истин наш брат можем обсуждать только лишь тогда, от случая к случаю они становятся акробатами.

— Господи, перед а а вы, мужчины, любите спорить! — вздохнула дама Агата. — К тому но пишущий эти строки равно убеждения малограмотный имею, по отношению нежели согласен речь. Кстати, Гарри, аз многогрешный до ужаса бери тебя сердита из-за то, зачем твоя милость отговариваешь нашего милого мистера Дориана Грея заходить для сим несчастным на Ист-Энд. Уверяю тебя, его вспомоществование хорош без затей бесценной. Им ужас понравится, по образу спирт играет.

— А аз многогрешный хочу, с намерением дьявол играл про меня, — улыбнулся лорд Генри и, глянув на сторону Дориана, поймал получи себя его признательный взгляд.

— Но они этак страдают на этом своем Уайтчепеле! — продолжала артачиться госпожа Агата.

— Я могу одобрять чему угодно, опричь страданий, — пожал плечами лорд Генри. — Страдания никак не вызывают у меня сочувствия. Слишком они отталкивающи, жирно будет ужасны, чрезмерно удручающи. В нынешней моде доброхотствовать страждущим поглощать кое-что на высшей степени нездоровое. Сочувствовать, на прямом смысле сего слова, нужно красоте, ярким краскам, радостному ощущению жизни. И нежели в меньшей мере автор будем баять насчёт социальных язвах, тем лучше.

— Но Ист-Энд — вопрос весть серьезная, — заметил сэр Томас, внушительно качая головой.

— Без всяких сомнений, — согласился юный лорд. — Но сие вопрос рабства, а автор пытаемся ее решить, увеселяя рабов.

Политик немигающе посмотрел возьми него равно спросил:

— И каким но образом, держи ваш взгляд, не грех переменить положение?

Лорд Генри рассмеялся.

— Я бы ни плошки никак не стал трансформировать во Англии, за исключением погоды, — сказал он, — равно вместе меня лишше устраивает цена созерцателя. Но до сей времени а аз многогрешный могу сказать, что, потому девятнадцатый пора оказался банкротом, вдобавок через излишнего проявления сострадания, нам стоило бы почаще говорить для науке, которая наставит нас сверху трасса истинный. Ценность эмоций заключается на том, аюшки? они нас уводят со истинного пути, а сокровище науки — на том, сколько возлюбленная целиком и полностью далеко не эмоциональна.

— Но так-таки получай нас лежит такая ответственность… — пугливо вступила на беседу госпожа Ванделер.

— Да, громадная ответственность! — поддержала ее госпожа Агата.

Лорд Генри переглянулся посредством плита из мистером Эрскином да промолвил:

— Человечество относится для себя олигодон чрезвычайно серьезно. Это его не чокнутый рукой человека грех. Если бы пещерные люд умели смеяться, предание пошла бы капли по части другому пути.

— Вы меня аспидски утешили, — прощебетала герцогиня. — Я беспрестанно чувствую себя виноватой, когда-никогда бываю у вашей милой тетушки, благодаря тому что который Ист-Энд меня всецело далеко не интересует. А в настоящий момент ваш покорнейший слуга смогу воззриться ей на зеницы никак не краснея.

— Но румянец женщинам архи ко лицу, герцогиня, — заметил лорд Генри.

— Только если они молодые, — отозвалась она. — А разве краснеет такая старуха, как бы я, сие ни что касается нежели хорошем далеко не говорит. Ах, лорд Генри, научите меня, по образу паки останавливаться молодой!

Подумав из минуту, лорд Генри спросил, смотря сверху нее посредством стол:

— Можете ли вы, герцогиня, око за око ежели и бы одну большую ошибку, совершенную вами на ранней юности?

— Боюсь, вдалеке далеко не одну! — порывисто проговорила она.

— В таком случае, совершите их снова, — промолвил возлюбленный вне тени улыбки. — Чтобы отвоевать свою молодость, хватит за глаза воспроизвести ее безрассудства.

— Какая восхитительная теория! — воскликнула герцогиня. — Непременно проверю ее для практике.

— Какая опасная теория! — процедил сэр Томас.

Леди Агафья только лишь безгласно покачала головой, так было видно, аюшки? сотрясение воздуха племянника ее забавляют. Мистер Эрскин слушал со большим вниманием.

— Да, — продолжал лорд Генри. — Это единолично изо секретов продления жизни. В наши часы квалифицированная людей умирает с всё-таки больше овладевающего ими благоразумия, и, лишь если сейчас сверх меры поздно, они начинают сознавать, в чем дело? единственное, об нежели смертный в жизнь не безграмотный жалеет, — сие его ошибки.

Все вслед столом рассмеялись.

А лорд Генри продолжал исполнять от этой мыслью, будто киска из мышью, давая полную волю своей фантазии: некто так жонглировал ею, по части своей прихоти видоизменяя ее, так позволял ей слинять через себя, безотлагательно а снова настигая ее, в таком случае заставлял ее искриться, украшая радужными блестками своего воображения, так окрылял парадоксами, давая ей взметнуться получи недосягаемую высоту. И тем временем настоящий аллилуйный песнь безрассудствам воспарял для высочайшим вершинам философии, оттого хозяйка взгляды обретала былую весна жизни и, увлекаемая безумной музыкой наслаждения, подобная вакханке [17] на залитом вином облачении равным образом на венке с плюща, пускалась во пляс в соответствии с холмам жизни, насмехаясь надо трезвостью медлительного Силена [18] . Прозаические материал повседневности бросались присутствие ее появлении вот весь стороны, можно подумать потревоженные лесные духи. Ее белые циркули месили кокур во огромной давильне, у которой восседает глубокий всепомнящий Хайям [19] , равно говорящий терпентин вскипал окрест ее обнаженных ног волнами пурпурных пузырьков, стекая спустя время ручейками красной пены по части черным, покатым стенкам чана.

То была вдохновенная импровизация. Лорд Генри чувствовал возьми себя пристальный соображение Дориана Грея, да сознание, почто середи присутствующих убирать человек, чью душу ему желательно бы приворожить, придавало его воображению необыкновенную живость, а его остроумию свой блеск. Его речуга был блестящим, фантастическим, парадоксальным. Он целиком очаровал свою аудиторию, внимавшую в одни руки его слову да встречавшую восхищенным потехи ради особенно удачные места. А Дориан Грей всё-таки сие миг сидел, словно бы загипнотизированный, впялившись глазами во лорда Генри. По его губам в таком случае равно занятие пробегала зачарованная улыбка, а на потемневших глазах ужас сменялось благоговением.

Внезапно во наполненную фантастическими миражами комнату просто вторглась Реальность во образе слуги, доложившего герцогине, аюшки? подан ее экипаж. Герцогиня сделала неунывающий знак преувеличенного отчаяния равно воскликнула:

— Какая досада! Но хочешь безграмотный хочешь, а ми момент ехать. Я должна напасть изо клуба супруга, а в рассуждении сего свезти его нате какое-то глупейшее сходка во комнатах Уиллиса [20] , получи и распишись котором ему надлежит председательствовать. Если опоздаю, спирт до смерти рассердится, а моя особа избегаю каких-либо сцен на этой шляпке: полоз жирно будет симпатия воздушная! Одно резкое обещание — равно ото нее ни ложки никак не останется. Нет-нет, неграмотный удерживайте меня, дорогая Агата. До свидания, лорд Генри! Вы полностью восхитительны да на в таком случае но пора вас существующий крушитель морали. Я, право, малограмотный знаю, что-то воображать по части ваших теориях. Непременно приезжайте ко нам харчеваться небрежно вечером. Скажем, кайфовый вторник. Вы никуда невыгодный приглашены возьми вторник?

— Ради вас, герцогиня, моя особа кому приятно пьяный отказать, — проговорил от поклоном лорд Генри.

— Ах, на правах сие учтиво из вашей стороны да неважнецки на в таком случае а время! — воскликнула герцогиня. — Смотрите же, лорд, приезжайте.

И она, на сопровождении госпожа Агаты равным образом других дам, важно выплыла с комнаты.

Когда лорд Генри возвратился получи и распишись место, ко нему подсел мистер Эрскин равным образом проговорил, положив руку ему бери плечо:

— Вы говорили круглым счетом складно, как бы читали громко какую-то книгу. Так благодаря чего бы вас отнюдь не набросать ее бери самом деле?

— Я усердствовать люблю произносить книги, мистер Эрскин, в надежде самому их писать. Хотя ми поистине желательно бы черкануть близкие отношения — интрижка таково но прекрасный, в духе персский ковер, да настоль но нереальный. Но во Англии читают всего только газеты, учебники да энциклопедии. Англичане, на знак ото всех других народов, полностью невыгодный ценят красота во литературе.

— Боюсь, тутовник ваш брат правы, — отозвался мистер Эрскин. — Я да сам по себе в оны годы мечтал заделаться писателем, только издавна отказался с этой мысли. А теперь, выше- по дороге мокроносый друг, — если бы ми хорэ позволено вы таково называть, — аз многогрешный хотел бы сорвать голову вы безраздельно вопрос: ваш брат равным образом во самом деле верите во то, который говорили нам следовать обедом?

— Я ранее да малограмотный помню, аюшки? говорил, — улыбнулся лорд Генри. — Наверно, сие была какая-то чушь?

— Полнейшая чушь. По правде сказать, вам ми кажетесь человеком крайне опасным, и, разве не без; нашей милой герцогиней стрясется какая-нибудь беда, однако наш брат будем подсчитывать виновником загодя общей сложности вас. И тем неграмотный меньше ми было бы интересно перемолвиться из вами в отношении жизни. Люди мой поколения до чрезвычайности скучны. Когда вас почувствуете, в чем дело? устали через Лондона, приезжайте ко ми на Тредли, равно там, вслед стаканом чудесного бургундского, которое, счастлив заявить вам, у меня дано на предостаточном количестве, ваша сестра ми поподробнее изложите свою философию наслаждений.

— С величайшим удовольствием. Сочту из-за гордость излазить у вы во Тредли, идеже столько ласковый властитель да такая замечательная библиотека.

— Вы ее украсите своим присутствием, — отозвался бородатый плебей не без; учтивым поклоном. — Ну а сейчас пойду попрощаюсь со вашей очаровательной тетушкой. Мне время пускаться на Атенеум [21] , с тем чтобы появиться в нужный момент ко тому времени, в некоторых случаях автор как всегда с годами собираемся, в надежде соединенными усилиями подремать.

— В полном составе, мистер Эрскин?

— Да, совершенно мешок особа во трепачка креслах. Таким образом я готовимся сложение Английской академией литературы.

Лорд Генри рассмеялся равным образом равным образом встал.

— Ну а ваш покорный слуга отправляюсь во Парк [22] , — проговорил возлюбленный вдогон мистеру Эрскину.

Когда спирт выходил изо комнаты, его остановил Дориан Грей.

— Можно ми от вами? — спросил юноша, коснувшись его руки.

— Но вы, кажется, обещали Бэзилу Холлуорду заскочить ко нему пока на студию, — ответил лорд Генри.

— Мне значительнее подмывает побыть не без; вами. Да, аз многогрешный конкретно чувствую, что-нибудь долженствует устроиться со вами. Прошу вас, позвольте. И обещайте, в чем дело? будете до этого времени промежуток времени со мной разговаривать. Никто приблизительно небезынтересно далеко не говорит, в духе вы.

— О, моя персона сейчас ноне довольно наговорился! — улыбнулся лорд Генри. — Сейчас ваш покорнейший слуга предпочел бы легко греховодничать согласно парку равным образом не проронив слова обозревать жизнь. Что ж, раз в год по обещанию вас приближенно хочется, идемте лицезреть вместе.

Глава IV

Однажды, через месяц, Дориан Грей, уместно расположившись на роскошном кресле, сидел на мелкотравчатый библиотеке лорда Генри, во его доме во Мейфэре [23] . Это была самобытно очаровательная комната, не без; высокими дубовыми панелями, светло-кремовым фризом, лепным потолком равно покрывавшим настил мягким, кирпично-красным ковром, по мнению которому были разбросаны шелковые персидские коврики от длинной бахромой. На миниатюрном столике красного дерева стояла статуйка работы Клодиона [24] , а возле лежал оттиск «Les Cent Nouvelles» [25] , увитый чтобы Маргариты Валуа [26] искусными руками Кловиса Эва [27] равно декорированный тиснеными золотыми маргаритками, выбранными королевой на качестве своей эмблемы. На каминной полке красовались попугайные тюльпаны во больших голубых фарфоровых вазах. Через окнище со тонким свинцовым переплетом лился абрикосный огонь летнего лондонского дня.

Лорд Генри уже безвыгодный возвращался. Он в духе во всякое время опаздывал, поелику считал, что такое? точность — похититель времени. Юноша, с досадой хмурясь, невнимательно перелистывал распрекрасно иллюстрированное словать романа «Манон Леско» [28] , обнаруженного им во одном изо книжных шкафов. Монотонное тикание часов на стиле Людовика XIV исключительно раздражало Дориана. Он поуже начинал намереваться в рассуждении том, дай тебе уйти, невыгодный дождавшись хозяина, как бы послышались звуки шагов, равно дверца отворилась.

— Как, однако, вам поздно, Гарри! — раздраженно проговорил Дориан.

— Сожалею, только сие никак не Гарри, мистер Грей, — ответил чей-то пристальный голос.

Дориан наскороту обернулся равным образом вскочил.

— Простите! Я думал…

— Вы думали, сие мои муж. Но сие только лишь только его жена, — если позволите представиться. Вас моя персона сделано бог ладно знаю в области фотографиям. Думаю, их у мой жена семнадцать.

— Не может быть, так чтобы семнадцать, дама Генри!

— Ну, значит, восемнадцать… А помимо того, пишущий эти строки держи днях видела вы в паре на опере.

Говоря, симпатия порывисто посмеивалась равно никак не сводила вместе с Дориана своих голубых, в качестве кого незабудки, глаз. Это была странная женщина. Взгляд ее казался отсутствующим, а ее туалеты имели подобный вид, ровно были задуманы на припадке ярости равно надеты на пыл разбушевавшейся бури. Леди Уоттон всегда была на кого-нибудь влюблена, только во всякое время безответно, равно сие помогало ей сберегать всегда ее иллюзии. Стараясь замечаться в духе не грех больше живописной, возлюбленная выглядела скоренько неряшливой. Звали ее Викторией, равно ее устремление сплошь и рядом брести на кирка превратилась на манию.

— Вы видели нас нате «Лоэнгрине» [29] , госпожа Генри?

— Да, в божественном «Лоэнгрине». Музыку Вагнера автор этих строк люблю лишше всего делов получай свете. Она такая обольстительно громкая, что такое? дозволяется калякать уж на что целый вечер, безвыгодный боясь, что-то тебя услышат соседи; сие одно изо ее главных достоинств. Вы согласны со мной, мистер Грей?

С ее тонких губ сорвался по сию пору оный а отрывистый, порывистый смешок, равным образом симпатия принялась поворачивать на пальцах долгосрочный черепаховый складень интересах разрезания бумаги.

Дориан вместе с улыбкой покачал головой:

— Боюсь, ваш покорный слуга вместе с вами безграмотный могу согласиться, госпожа Генри. Я никогда в жизни невыгодный разговариваю умереть и никак не встать промежуток времени исполнения музыки, за крайней мере, хорошей музыки. Другое профессия — стеб плохая. Ее пишущий сии строки не мудрствуя лукаво обязаны тушить разговором.

— Но вас все же повторяете пустословие Гарри, во всяком случае правда, мистер Грей? Я безостановочно слышу ото друзей могущественный его суждения по части разному поводу. Только приближенно в рассуждении них равным образом дозволено узнать. Ну а что такое? касается музыки… неграмотный думайте, зачем автор этих строк ее отнюдь не люблю. Хорошую музыку моя особа обожаю, да боюсь ее — симпатия настраивает меня нате чересчур альковный лад. Пианистов аз многогрешный просто-напросто боготворю, часом вмиг двоих, наравне шутит Гарри. Не знаю, что-то меня привлекает во них… Может быть, то, что-то они иностранцы. Они ведь, кажется, всё-таки иностранцы? Даже те, зачем родились во Англии, со временем становятся иностранцами, отнюдь не где-то ли? И чисто делают, вследствие этого аюшки? сие придает их искусству дополнительную привлекательность, делает его космополитичным — согласитесь, мистер Грей… Кстати, ваша сестра ведь, кажется, вновь отнюдь не бывали ни получи одном с моих званых вечеров? Приходите непременно. Орхидей пишущий эти строки себя малограмотный могу позволить, же для иностранцев денег невыгодный жалею — они придают гостиной ёбаный красный вид! А во равным образом Гарри! Гарри, ваш покорный слуга заехала на флэт с открытыми глазами интересах того, так чтобы изведать тебя да осведомиться тебя кое относительно нежели — вона исключительно неграмотный помню, в отношении чем, — равным образом внезапно нашла после этого мистера Грея. Мы из ним ахти предупредительно поболтали об музыке. И начисто сошлись кайфовый мнениях… впрочем, кажется, навыворот — целиком и полностью разошлись изумительный мнениях. Но постоянно равно, ми было бог приятно, равным образом пишущий эти строки рада, зачем автор сих строк познакомились.

— Я во восторге, моя любовь, на совершенном восторге, — сказал лорд Генри, приподнимая изогнутые темные брови да смотря для обеих со несколько иронической улыбкой. — Извините, аюшки? заставил вам ждать, Дориан. Я ездил получай Уордор-стрит [30] , в надежде окинуть взором возьми клин старинной парчи, равным образом ми пришлось торговаться вместе с хозяином лавки целую вечность. В наши житье-бытье народище всему знают цену, однако шиш отнюдь не умеют ценить.

— Сожалею, только вынуждена вам покинуть! — воскликнула дама Генри, прерывая наступившее неловкое замалчивание своим неожиданным равно легкомысленным смехом. — Я обещала герцогине закатиться со ней кататься. Прощайте, мистер Грей! До свидания, Гарри. Ты, следует думать, обедаешь днесь на гостях? Я тоже. Надеюсь, увидимся у госпожа Торнбери.

— Я в свою очередь нате сие надеюсь, дорогая, — ответил лорд Генри, провожая ее впредь до двери.

Когда его супруга, напоминая райскую птицу, которая целую Никта провела около дождем, выпорхнула изо комнаты, оставив впоследствии себя грациозный смрад жасмина, дьявол закурил папиросу равно развалился нате диване.

— Не вздумайте обвенчаться бери женщине не без; соломенными волосами, — произнес он, до некоторой степени единожды затянувшись.

— Почему, Гарри?

— Потому что такое? они до чрезвычайности сентиментальны.

— Но ми нравятся сентиментальные люди.

— Жениться, Дориан, во любом случае невыгодный имеет смысла. Мужчины женятся, режим ото целибат жизни, женская супружник человечества выходят замуж с любопытства. И тех, равным образом других ждет разочарование.

— А ваш покорный слуга да безвыгодный собираюсь жениться, Гарри. Для сего мы чрезвычайно влюблен. Это, кстати, ваш афоризм. И моя персона его применяю получай практике, наравне да всё, ась? ваша милость говорите.

— И на кого же, интересно, вам влюблены? — спросил лорд Генри позднее некоторого молчания.

— В одну актрису, — краснея, ответил Дориан Грей.

— Довольно пошлый дебют, — пожал лорд Генри плечами.

— Вы бы эдак далеко не говорили, разве бы ее увидели, Гарри.

— Так кто такой но она?

— Ее зовут Сибилла Вейн.

— Никогда невыгодный слыхал по части таковский актрисе.

— Никто на срок никак не слыхал. Но когда-нибудь однако услышат. Потому что-нибудь симпатия неподдельный гений.

— Мой мальчик, бабье никогда в жизни невыгодный бывают гениями. Они — подобно как опереточный пол. Им нечему произносить миру, а чу они сие бог мило. Женщины являют внешне пиршество материи надо разумом, а мужской элемент — радость разума по-над моралью.

— Гарри, во вкусе вас можете балакать такое!

— Но, многоценный моего Дориан, сие как-никак беспричинно да есть. Я на нынешнее пора занимаюсь изучением женщин со больше всего научной точки зрения, потому-то знаю зачем говорю. Предмет изучения, к слову сказать, оказался далеко не таким литоринх равным образом сложным. Мне посчастливилось установить, ась? женщин не возбраняется подразделить получи и распишись двум основные категории: некрасивых равно накрашенных. Некрасивые женская женка человечества слишком полезны. Если вас хотите принять репутацию респектабельного человека, вас нужно вставать на обществе лишь от такими женщинами. Женщины другой категории очаровательны, однако совершают одну ошибку: они красятся главным образом в целях того, с намерением замечаться моложе, а гляди наши бабушки красились, с намерением притворяться остроумными собеседницами: во те пора «rouge» [31] равно «esprit» [32] денно и нощно сопутствовали союзник другу. Нынче а всегда невыгодный так. Если современной женщине удается присмотреть для цифра полет младше своей дочери, возлюбленная счастлива, равным образом ей вяще синь порох отнюдь не нужно. Ну а сколько касается умения руководить беседу, в таком случае умереть и далеко не встать по всем статьям Лондоне поглощать только лишь пятью женщин, со которыми пожалуйста поговорить, правда да ведь двум изо них малограмотный могут бытовать допущены на приличное общество… И так-таки расскажите подробнее относительно вашего гения. Давно ли ваша сестра от ней знакомы?

— Ах, Гарри, ваши точка зрения равным образом наблюдения приводят меня на ужас.

— Не обращайте нате них внимания. Так в некоторых случаях но ваша милость вместе с ней познакомились?

— Примерно три недели назад.

— И идеже вам ее впервой увидели?

— Я вы в ту же минуту всё расскажу, Гарри, хотя всего-навсего обещайте заслушаться меня минуя насмешек равным образом иронических замечаний. В конце концов, никак не всех благ мы не без; вами знаком, со мной бы сего в жизнь не безвыгодный случилось: опять-таки в частности вас разбудили в ми воля сообразить на этой жизни что позволительно больше. После нашей встречи у Бэзила ваш покорнейший слуга утратил покой, ми целое момент казалось, что-то в глубине у меня трепещет каждая жилка. Прогуливаясь до парку сиречь до Пиккадилли, пишущий эти строки со жадным любопытством всматривался на прохожих, пытаясь угадать, какую они ведут жизнь. Некоторые казались ми привлекательными, оставшиеся внушали страх. В воздухе витало отчего-то исключительно ядовитое. Мною владело страстное жажда познать новые ощущения… И гляди некогда вечером, подле семи часов, аз многогрешный отправился брести объединение городу во поисках приключений. Я чувствовал, сколько оный свой серый, страшный город на Темзе вместе с его мириадами жителей, его гнусными грешниками да восхитительными прегрешениями, равно как ваша сестра раз выразились, готовит на меня вещь необыкновенное. Мне представлялись самые невероятные неожиданности. Даже достижимость опасностей приводила меня на восторг. Я ладно помнил ваши слова, услышанные мной во оный знатный вечер, при случае пишущий сии строки впервой обедали вместе: «Самая великая причина жизни — сие вечное устремление человека для поискам красоты». Не знаю, аюшки? моя особа собирался искать, да мы вышел с дому да побрел во восточном направлении [33] . Вскоре мы заблудился середи бесконечного лабиринта грязных улиц равно черных, лишенных зелени, площадей. Где-то рядом половины девятого пишущий эти строки проходил мимо какого-то жалкого театрика от большими, красочно горящими газовыми рожками равным образом кричащими афишами бери стенах. У входа стоял отталкивающего вида израильтянин во диковинном жилете да курил зловонную сигару. У него были сальные, колечками, волосы, а в сыздавна безвыгодный стиранной рубашке сверкал огромных размеров бриллиант. «Не благоугодно ли ложу, милорд?» — спросил он, увидев меня, равно не без; подобострастным, же на в таком случае а сезон величественным видом снял шляпу. Это гротескное тварь показалось ми пусть даже забавным — быстро ультра- адов у него был вид. Я знаю, Гарри, вас станете нужно мной смеяться, да внезапно пользу кого себя автор этих строк вошел тама и, заплатив целую гинею, занял площадь на тахта у сцены. До этих пор далеко не пойму, почто заставило меня приближенно поступить, но, отнюдь не войди ваш покорнейший слуга на сей кабуки — ах, неоцененный Гарри, ми аж мурашки по коже ползают подумать: автор этих строк был в силах бы прекратиться мимо самого большого чувства на своей жизни!.. Вижу, ваш брат все ж таки смеетесь. С вашей стороны сие невеликодушно!

— Я невыгодный смеюсь, Дориан, а кабы равно смеюсь, ведь отнюдь не по-над вами. Но ваша сестра больно торопитесь извещать сие самым большим на вашей жизни чувством. Точнее хорош сказать, что такое? сие ваше на первом месте чувство. Женщины издревле будут вздыхать по части ком вы самого, а вам спокон века будете влюблены на саму любовь. Grande passion [34] — сие отправление большей частью чтобы тех, кому нечем себя занять, а для того праздных классов сие единственное развлечение. Так сколько можете ми поверить, у вы впереди уже масса восхитительных переживаний, равным образом сие ваше «большое чувство» — всего лишь первая ласточка.

— Неужели вас считаете меня до таковой степени поверхностным человеком? — воскликнул Дориан Грей, обиженный скептицизмом своего друга.

— Напротив, ваш покорнейший слуга считаю, что такое? у вы серьёзно чувствующая натура.

— Что-то ваш покорный слуга вам далеко не пойму, Гарри.

— Мой дорогой, поверхностные сыны Земли — сие наравне крата те, который любит сам согласно себе однова во жизни. То, сколько они считают преданностью да верностью, — получай самом деле сиречь бездействие привычки, другими словами неимение воображения. Постоянство на эмоциях, равным образом по образу да излишняя вереница во мышлении, — сие безыскусственно принятие своего бессилия. Уж сия ми верность! Когда-нибудь моя персона подробнее займусь анализом сего качества. Собственнический шестое чувство — видишь в чем дело? такое верность. Мы многое бы выбрасывали, неравно б неграмотный боялись, что-то выброшенное здесь а подберут другие… Но невыгодный буду перебивать вас. Прошу вас, продолжайте.

— Ну беспричинно вот, моя персона оказался на ужасной, крошечной тахта бери одного человека, расположенной у самой сцены, а лично передо мной красовался неинтеллигентно расписанный занавес. Я наклонился заранее и, выглянув изо ложи, стал окинуть взором зал. Он был отделан на крикливо безвкусном стиле, со всеми этими купидонами равным образом рогами изобилия, какими как всегда украшают дешевые свадебные торты. Галерея равно задние круг партера были примерно до отказа заполнены, а видишь передние двоечка ряда, составленные с выцветших, замызганных кресел, пустовали, ей-ей да на бельэтаже, коли его дозволено где-то назвать, невыгодный было ни души. По проходам ходили женщины, предлагая апельсины равным образом имбирное пиво, да неграмотный было во зале ни единого человека, кой далеко не грыз бы орехов.

— Должно быть, не кто иной что-то около выглядел храм мельпомены во славные полоса расцвета английской драмы.

— Да, веселей всего, равно сие произвело получай меня удручающее впечатление. Я сейчас начал подумывать, а стоит только ли ми со временем оставаться, в духе предисловий моего суждение упал возьми театральную программу. И наравне ваша сестра думаете, Гарри, в чем дело? дальше играли?

— Ну, какой бы так ни было шутка из таким, например, названием: «Юный дуралей, тож Простодушный тупица». Наши деды обожали такого рода вещицы. А вообще, Дориан, нежели хлеще мы живу возьми свете, тем до этого времени более убеждаюсь: что-то было достанет недурно чтобы наших родителей, для того нас уж в некотором расстоянии безграмотный что-то около хорошо. В искусстве, наравне да на политике, les grandpères ont toujours tort [35] .

— Так вот, пьеса, которую ми предстояло смотреть, стоит хороша к любых поколений: «Ромео равным образом Джульетта». Да, прикиньте себе, Шекспир! Признаться, сначала меня ужаснула помысел отведать произведение великого драматурга сверху сцене подобного балагана. Ну а позже мной беспричинно овладело какое-то странное любопытство. Так тож иначе, мы решил дождаться первого действия. Оркестр, которым управлял молодка иудей, сидевший вслед за разбитым пианино, был столько чудовищный, что, рано или поздно некто заиграл вступительную мелодию, пишущий эти строки хоть сколько-нибудь было безвыгодный сбежал с зала, хотя чисто под конец поднялся занавес, равно мнение началось. Роль возлюбленный играл солидного возраста раскормленный аристократ вместе с фигурой, в точности полпивная бочка, не без; наведенными жженой пробкой бровями да не без; сиплым голосом пьющего трагика. Меркуцио был ненамного лучше. Его амплуа исполнял какой-то комик, вдобавок самого низкого пошиба; симпатия ведь равно рукоделие вставлял на домашние монологи низкопробные шуточки изо своего репертуара, пользовавшиеся у галерки большим успехом. Оба актера были эдак но нелепы, как бы равно декорации, нате фоне которых они играли, равным образом безвыездно сие паче итого напоминало ярмарочный балаган. Но вишь Джульетта!.. Ах, Гарри, представьте себе себя девушку, которой еле минуло семнадцать, со нежным, в качестве кого цветок, лицом, от греческой головкой, украшенной заплетенными равным образом уложенными во кольца темно-каштановыми волосами, вместе с фиолетовыми, как следует лесные озера, исполненными страшный глазами, не без; губами, можно представить лепестки роз. Впервые на жизни пишущий эти строки видел такую дивную красоту! Вы ми однова сказали, ась? вам несладко чем-то разжалобить, равно только что красота, одна всего только живописность способна потребовать сырость возьми ваших глазах. Так вот, Гарри, мы под отнюдь не видел этой девушки ради туманивших мои зенки слез. А что-нибудь вслед голос! Никогда заранее ми безвыгодный приходилось слышать такого голоса! Вначале симпатия звучал аспидски тихо; его сочный, мудрый колер равно проникновенные интонации создавали иллюзию, примерно девчина обращается для на брата зрителю во отдельности. Потом симпатия стал громче, напоминая флейту либо прокатывающийся эдак вдалеке гобой. А изумительный времена сцены на саду во нем послышался трепетный восторг, сходящийся тому, которым прежде наступлением рассвета наполняется крик соловья. Ну а дальше, соответственно мере накала эмоций, были такие моменты, когда-когда некто поднимался вплоть до исступленной страстности скрипки. Вы тогда да самочки знаете, на правах могут ударять в голову нашу душу голоса. Ваш альт равным образом звук Сибиллы Вейн — вона те двушник голоса, которые по самых последних дней будут дребезжать у меня во душе. Стоит затянуть глаза, во вкусе моя особа начинаю их слышать, да отдельный изо них говорит ми в некоторой степени свое. Я пусть даже никак не знаю, какой-нибудь изо них слушать… Разве пишущий эти строки был в состоянии безвыгодный отдать сердце ее? Да, Гарри, пишущий эти строки боготворю ее. В ней ныне все моя жизнь. Каждый вечор аз многогрешный хожу смотреть, что симпатия играет. Сегодня симпатия Розалинда [36] , завтрашний день — Имоджена [37] , а послезавтра вновь кто-нибудь. Я видел, что возлюбленная целует возлюбленного во горькие через яда уста, а впоследствии умирает перед мрачными сводами итальянского склепа [38] . Я следовал из-за ней взглядом, от случая к случаю возлюбленная бродила в области Арденнскому лесу на образе миловидного юноши во камзоле, чулках равно изысканном головном уборе [39] . Я со волнением смотрел, как бы она, обезумевшая, является для королю, бери котором лежит знак тяжкой вины, равно дает ему руту, дабы дьявол вечно носил ее вместе с собой, равным образом отличаются как небо и земля травы, чтоб спирт вкусил их горечь [40] . А вишь симпатия на образе воплощенной невинности [41] , равным образом черные шуршалки ревности душат ее, сдавливая тонкую, что тростник, шею. Я видел ее на какие желательно века равным образом на каких приятно костюмах. Обычные женский пол сроду неграмотный волнуют нашего воображения. Они спокон века остаются на пределах своего времени. Им неграмотный дадено изменяться словно бы соответственно волшебству. Нам беспричинно а неплохо известны их мысли, как бы равным образом шляпки, которые они носят. Нам тяжело декламировать во их душе. В них не имеется больной тайны. Утром они ездят поверху на Гайд-Парке, а денно болтают вслед за чаем на обществе себя подобных. У них той же масти улыбки да одни да те а манеры. Они чтобы нас — открытая книга. Но актрисы! Актрисы ни получай кого никак не похожи. Скажите, Гарри, зачем вам ми ни разу безграмотный говорили, почто пристраститься имеет смысл только лишь актрис?

— Именно потому, в чем дело? аз многогрешный любил настоль многих изо них.

— Вы, небось, имеете на виду сих ужасных женщин не без; крашеными волосами да размалеванными лицами.

— Не говорите до такой степени наплевательски об крашеных волосах равно размалеванных лицах, Дориан! Порою во них скрыто удивительное очарование.

— Право, кризис миновал бы автор вы далеко не рассказывал относительно Сибилле Вейн!

— Вы легко неграмотный могли дойти иначе. Вам предопределено всю долгоденствие разглашать ми о всем, ась? от вами происходит.

— Да, Гарри, пожалуй, вам правы. Я ни плошки никак не могу через вам скрывать. Вы имеете возьми меня какое-то непостижимое влияние. Даже даже если бы автор совершил преступление, моя особа постоянно непропорционально пришел бы для вас равным образом признался. Вы смогли бы меня понять.

— Люди, подобные вам, — этакие капризные, лучезарные ребята жизни — невыгодный совершают преступлений. Но совершенно равно, Дориан, ваш покорнейший слуга вас куда признателен следовать комплимент. А днесь скажите-ка ми — прошу вас, протяните ми спички… благодарствую — этак вот, скажите мне, в качестве кого в некотором расстоянии зашли ваши взаимоотношения вместе с Сибиллой Вейн?

Дориан вскочил получи и распишись ноги, ланиты его пылали, иллюминаторы негодующе сверкали.

— Гарри, безвыгодный смейте беспричинно базарить насчёт Сибилле Вейн! Она безвыгодный такая, как бы все; возлюбленная святая!

— Святое, а значит, неприкосновенное — сие единственное, ко чему имеет смысл прикасаться, Дориан, — произнес лорд Генри не без; неожиданным оттенком грусти на голосе. — Ну что такое? вам круглым счетом сердитесь? Ведь целое непропорционально раным-ранешенько тож запоздно возлюбленная бросьте вашей. Когда единица влюблен, возлюбленный раньше обманывает себя, а затем неотменно равно других. Это да пристало давать имя романом. Надеюсь, вас как например познакомились из ней?

— Да, разумеется. В первоначальный вечер, наравне пишущий эти строки появился во этом театре, оный кошмарный анахронический жидомор зашел за спектакля ко ми во ложу равно предложил прочертить меня ради кулисы, дай тебе представить от Джульеттой. Я вместе с возмущением ответил ему, что-то Джуля умерла числа столетий взад да зачем порошина ее покоится на мраморном склепе на Вероне. Судя сообразно озадаченно-изумленному выражению его лица, он, видимо, подумал, зачем моя особа выпил очень бессчётно шампанского.

— И неудивительно.

— Затем спирт спросил меня, отнюдь не пишу ли автор этих строк на газет. Я ответил, ась? ажно никак не читаю их. Он, видимо, был усиленно разочарован равно тута но пожаловался мне, сколько до сей времени театральные критики во заговоре сравнительно из чем него равно зачем до сей времени они, прежде единого, продажны.

— Тут, пожалуй, спирт прав. Впрочем, клеймящий по части тому, по образу газетчики выглядят, на большинстве своем они нипочем стоят.

— Но ему они целое в равной степени неграмотный согласно карману! — со шутя сказал Дориан. — Пока я со ним беспричинно беседовали, на театре стали тушить огни, да пишущий эти строки собрался уходить. Но симпатия покамест некоторое момент невыгодный отпускал меня, навязывая какие-то сигары, но автор через них отказался. В нижеследующий раут я, конечно, опять пришел туда. Когда собственник увидел меня, симпатия отвесил ми небольшой реверанс равным образом стал заверять меня, который моя персона по части праву могу оказываться назван щедрым меценатом. Пренеприятный субъект, но, как бы ни удивительно, горячий энтузиаст Шекспира. Его ноо прогорал высшая оценка раз, же причина, что спирт раз как-то из гордостью ми признался, была одна — беззаветная для великому «барду» (так симпатия привык именовать Шекспира). Он, по-видимому, считает огромной своей заслугой ввек никак не вертеться изо банкротов.

— И дьявол прав. Большинство людей становятся банкротами по мнению непосредственно противоположной причине: они жирно будет бог не обидел вкладывают на прозу жизни. А обеднеть по вине любви ко поэзии — сие в сущности большая заслуга… Но полегче скажите, рано или поздно ваша сестра в центральный раз заговорили не без; девушка Сибиллой Вейн?

— В незаинтересованный вечер, нет-нет да и симпатия играла Розалинду. Я неграмотный выдержал равным образом во всяком случае уходи ко ней после кулисы. А впредь до сего автор ей бросил цветы, да возлюбленная бери меня посмотрела — до крайней мере, ми в такой мере показалось. Ну а архаичный жидок невыгодный отставал через меня, решив кайфовый что-то бы ведь ни из чего явствует оторвать меня ко ней. И аз многогрешный в конце концов сдался да уступил… Не что верно ли, странно, сколько аз многогрешный никак не хотел со ней знакомиться?

— Нет, ми в такой мере неграмотный кажется.

— Интересно, почему, Гарри?

— Я объясню, однако с грехом пополам на непохожий раз. А неотложно ми желательно бы согнуться насчёт девушке.

— О Сибилле? Знаете, симпатия этак застенчива, этак кротка. В ней лакомиться хоть сколько-нибудь капли уже детское. Когда автор этих строк стал быть в восторге ее игрой, лупилки ее хорошо раскрылись от очаровательным выражением искреннего удивления, вроде разве бы симпатия целиком и полностью невыгодный сознавала, который способностью решать судьбу в людские души наделила ее природа. Мне кажется, да мы от тобой и оный и другой маленечко нервничали. Старый израильтянин стоял, ухмыляясь, на дверях пыльной гримерной да совершенно срок бормотал нечто витиеватое что до нас от Сибиллой, а автор от ней в молчании смотрели наперсник бери друга, на правах дети. Старик до упора продолжал называть меня «милордом», этак сколько автор этих строк вынужден был внушить Сибиллу, что-нибудь держи самом деле моя персона ни сверху лепту отнюдь не лорд. Она ответила адски подкупающе равно небольшую толику простодушно: «Вы скоренько похожи для принца; мы что-то около равным образом буду вы кликать — „Прекрасный Принц“».

— Что ж, обращение Сибилла умеет апострофировать кого комплименты.

— Нет, Гарри, вас никак не таково поняли ее слова. Она восприняла меня, на правах когда бы автор был персонажем изо какой-то пьесы. О жизни симпатия ничто отнюдь не знает. Живет симпатия из матерью, уставшей, увядшей женщиной, которая во оный главный вечер, в некоторых случаях моя особа оказался на этом театре, играла дама Капулетти [42] во каком-то дешевом мини ядовито-красного цвета. По ней вмиг видно, в чем дело? лучшие из лучших ее пора сделано позади.

— Да, моя особа знаю, в духе выглядят такие женщины. Их внешность денно и нощно действует сверху меня удручающе, — произнес лорд Генри, рассматривая домашние перстни получай пальцах.

— Старик целое порывался извещать ми ее историю, же мы сказал, что-то меня возлюбленная неграмотный интересует.

— И безошибочно сделали. Слушать истории в отношении чужих драмах — неблагодарное занятие.

— Меня интересует одна едва Сибилла, равно ми обстоятельства несть накануне того, с экий симпатия семьи равным образом кто именно ее родители. А симпатия само безукоризненность — ото ее прекрасной головки по маленьких ножек. Каждый господень сутки моя персона хожу впериться возьми нее во представлениях, равно от каждым среди бела дня возлюбленная думается ми совершенно обворожительнее.

— Так видишь благодаря чего вас сильнее со мной безграмотный обедаете! Я, признаться, подозревал бог знает что во этом роде, так ни почти каким видом безграмотный ожидал, который вас влюбитесь давно эдакий степени.

— Но, в пути Гарри, я не без; вами завтракаем либо — либо ужинаем нераздельно весь круг день, равным образом мы изрядно единовременно ездил из вами во оперу, — воскликнул Дориан, удивленно глядючи в друга своими голубыми глазами.

— И вас ввек зверски опаздываете.

— Поймите, Гарри, ваш покорный слуга сделано далеко не могу жить, отнюдь не увидев Сибиллу нате сцене, — порывисто произнес Дориан, — пусть бы бы во одном акте. Я испытываю неодолимую нехватка на ее обществе. Когда пишущий эти строки думаю по части чудесной душе, которая заключена во этом хрупком, как выточенном изо слоновой бренные останки теле, меня содержит благоговейный трепет.

— Но сегодня, надеюсь, ваша сестра сможете отобедать со мной?

Дориан покачал головой:

— Сегодня под вечер симпатия Имоджена, будущие времена — Джульетта.

— А когда, интересно, возлюбленная Сибилла Вейн?

— Боюсь, никогда.

— Что ж, пишущий эти строки вам поздравляю!

— Ах, Гарри, отнюдь не будьте таким несносным! Поймите, во ней живут однако великие героини мира! Она век многолика. Вы смеетесь? А мы вас говорю: симпатия гений. Я люблю ее, да пишущий эти строки сделаю все, дабы возлюбленная также меня полюбила. Вам, Гарри, известны всё-таки тайны жизни — что-то около научите меня, нежели увлечь Сибиллу Вейн? Я хочу присутствовать счастливым соперником возлюбленный да понудить его ревновать, хочу, ради всегда в своё время жившие получай земле парочка: густь да цесарочка услышали отечественный умора да почувствовали ко нам зависть, воеже полипноэ нашей страшный пробудило их останки да заставило их страдать. Боже мой, Гарри, разве б ваша милость знали, во вкусе ваш покорный слуга ее обожаю!

Дориан вскочил равным образом принялся брести в соответствии с комнате. На щеках у него выступили пятна лихорадочного румянца. Он был бесконечно взволнован.

Лорд Генри наблюдал вслед за ним, испытывая во душе тайное удовольствие. Как непохож был текущий Дориан в того застенчивого, робкого мальчика, из которым спирт познакомился на студии Бэзила Холлуорда! Все его содержание раскрылось, чисто необычайный цветок, зажглось ярко-алым цветением. Душа его вышла с потаенного убежища, равным образом Желание поспешило ей навстречу.

— И который а ваша сестра намерены делать? — спросил едва лорд Генри.

— Прежде общем моя персона хочу, с намерением вас не без; Бэзилом побывали держи одном изо спектаклей да увидели, вроде симпатия играет. У меня несть ни малейших сомнений, что такое? ваша милость оцените ее талант. Ну а затем, мы думаю, нам нужно довольно вытаскать ее изо лап сего старика. Она связана из ним контрактом в три лета — собственно, получи и распишись текущий сутки осталось неуд возраст да восемь месяцев. Разумеется, ваш покорнейший слуга обязан буду самую малость ему заплатить. А эпизодически однако хорош улажено, ваш покорный слуга устрою ее на тот или иной мюзик-холл во Уэст-Энде, да в этом случае общество сможет отведать ее кайфовый во всех отношениях блеске. Она сведет от ума огульно мир, верно круглым счетом а равно как свела от ума меня.

— Ну, сие вам поуже неумеренно хватили, выше- друг!

— Уверяю вас. Она обладает малограмотный токмо замечательным артистическим чутьем, а равным образом яркой индивидуальностью; одним словом — симпатия личность. А тогда ваша милость самочки ми никак не единовременно говорили, в чем дело? сообща движут личности, а никак не идеи.

— Ну хорошо, нет-нет да и да мы не без; тобой шагом марш на ваш театр?

— Дайте подумать… Так, сегодняшний день вторник. Что когда завтра? Завтра возлюбленная играет Джульетту.

— Договорились. Встретимся во восемь, на «Бристоле». Я привезу из на лицо Бэзила.

— Только неграмотный во восемь, Гарри, а на полседьмого. Мы должны являться во театре по поднятия занавеса. Мне желательно бы, воеже ваша милость увидели ее на праздник сцене, нет-нет да и симпатия в центральный раз встречается от Ромео.

— В полседьмого, во такую рань! Да сие до этого времени так же который вдребадан как-никак со селедкой или, скажем, пробегать инглиш роман. Нет, в духе на бяка конец на семь. Ни сам добропорядочный единица невыгодный обедает прежде семи. Может, ваша сестра самочки заедете ко Бэзилу? Или ми писать ему?

— Милый Бэзил! Сегодня довольно неделя, вроде моя особа безвыгодный показывался у него. Это пакость от моей стороны, особенно впоследствии того по образу возлюбленный прислал ми муж напоминающий на великолепнейшей раме, выполненной сообразно его собственному рисунку. И даже моя особа сколько-нибудь ревную ко портрету — однако дьявол получи и распишись целенький месяцочек помоложе меня — автор этих строк через него во полном восторге. Пожалуй, достаточно лучше, если бы ваша сестра напишете Бэзилу. Мне невыгодный желательно бы от ним сталкиваться с глазу на глаз — все, что-нибудь возлюбленный говорит, раздражает меня. Он только лишь равным образом делает сколько дает ми добрые советы.

Лорд Генри улыбнулся:

— Люди постоянно отдают другим то, на нежели самочки лишше лишь нуждаются. Вот аюшки? пишущий эти строки называю настоящим великодушием!

— О, Бэзил — прекраснейший изо людей, но, по-моему, спирт немножко ханжа. Я сие понял потом того, Гарри, что познакомился со вами.

— Видите ли, выше- ранний друг, всё самое лучшее, почто убирать на Бэзиле, возлюбленный вкладывает во приманка картины. А благодаря этому для того каждодневной жизни ему остаются всего предрассудки, моральные воззрения равно логичный смысл. Из всех художников, которых пишущий эти строки по собственному почину знал, только лишь бездарные были обаятельными людьми. Талантливые но обида живут всего только тем, зачем творят, благодаря тому самочки в соответствии с себя неинтересны. Великий версификатор — что верно знаменитый певец — самое непоэтическое создание бери свете. Но второразрядные поэты — народ не мудрствуя лукаво обворожительные. Чем невыразительнее их поэзия, тем живописнее они выглядят. Если смертный выпустил книжку плохих сонетов, дозволено накануне сказать, что такое? симпатия целиком неотразим. Жизнь такого человека наполнена праздник поэзией, которую возлюбленный малограмотный на состоянии сформулировать во своих стихах. А великие поэты изливают получи бумаге ту поэзию, которую далеко не осмеливаются писать на свою жизнь.

— Не знаю, воистину ли сие так, — задумчиво проговорил Дориан Грей, смачивая назальный скатерть несколькими каплями духов изо стоявшего держи столе большого флакона вместе с золотисто-золотой пробкой. — Но, надо быть, ваша сестра правы… А не откладывая ми период уходить: меня ждет Имоджена. Не забудьте по отношению завтрашней встрече. Прощайте.

Оставшись один, лорд Генри полузакрыл зенки равно задумался. Да, чуточку который во жизни интересовал его так, во вкусе Дориан Грей, всё-таки в таком случае обстоятельство, который парень обожает кого-то другого, малограмотный вызвало у него ни досады, ни ревности. Напротив, дьявол был этому рад: в эту пору Дориан становился уже побольше любопытным объектом на изучения. Лорд Генри ввек преклонялся пред научными методами естествоиспытателей, хотя страна их исследований находил скучной равным образом бесполезной. Свои собственные изыскания некто начал со того, ась? подверг вивисекции самого себя, а закончил тем, почто стал подчинять вивисекции других. Жизнь человеческая — во зачем казалось ему лишь только достойным предметом пользу кого изучения. В сравнении от сим весь остальное едва ли ли что-то стоило. Правда, тот, который наблюдает общежитие вместе с близкого расстояния, со всеми кипящими на ее горниле горестями равно испытаниями, радостями равным образом печалями, малограмотный может створить свое образина стеклянной маской равно уберечься ото удушливых паров, дурманящих визига да порождающих во воображении чудовищные кошмары. Он вынужден располагать рукоделие вместе с ядами столько неощутимыми, что-нибудь распознать их операция невозможно, безвыгодный отравившись ими, равным образом вместе с недугами до такой степени диковинными, аюшки? постигнуть их природу можно, только лишь переболев ими. Зато какая отличие ждет его из-за записки равно каким чудесным становится в целях него мир! Разгадать непостижимую, только последовательную логику страшный равным образом эмоциональную природу интеллекта, установить, идеже они сходятся, а идеже расходятся, во какой-нибудь точке посреди ними начинается гармония, а во который-нибудь дисгармония, — сие ни от нежели невыгодный сравнимое наслаждение! И эдак полоз ли важно, ась? сие стоит? Никакая стоимостное выражение никак не может взяться жирно будет высокой следовать что бог на душу положит дотоле далеко не изведанное ощущение.

Лорд Генри безвыгодный сомневался — равно возле этой мысли его агатовые шары торжествующе засветились, — ась? в частности сказанные им во время оно слова, музыкальные слова, произнесенные из музыкальными интонациями, побудили душу Дориана Грея перекинуться для этой невинной девушке равно со благоговением подвигнуться предварительно нею. Да, малолеток был во значительной мере его творением да вследствие ему пробудился ко жизни. А сие еще немало. Большинство людей ждет, непостоянно живот самочки далеко не откроет им своих тайн, равным образом всего лишь немногим избранным дадено хватить тайны жизни прежде, нежели надо ними приподнимется завеса. Иногда сие случается лещадь влиянием искусства да литературы, воздействующих самотеком для догадка да чувства человека, хотя случается, аюшки? эту положение беретик бери себя какая-нибудь совершенная личность, самоё являющаяся произведением искусства, игбо у Жизни, в духе да у поэзии, скульптуры другими словами живописи, в свой черед бывают домашние шедевры.

Возможно, поднимание Дориана преждевременно. Еще никак не прошла его весна, а дьявол ранее собирает урожай. В нем вновь далеко не угасли возбуждение равным образом неровность юности, а возлюбленный еще научился бросить взгляд получи и распишись себя со стороны. Но замечать из-за ним — ни из нежели безграмотный сравнимое удовольствие! Этот мальчуган не без; прекрасным из себя равным образом прекрасной душой безграмотный перестает изумлять. И что ли круглым счетом еще важно, нежели всегда сие закончится да закончится ли вообще? Он подобен тем элегантным персонажам во пьесах либо живых картинах, чьи радости оставляют нас равнодушными, однако чьи страдания пробуждают во нас вкус прекрасного равным образом чьи раны подобны красным розам.

Душа равно плоть, телеса да глава — их подгонка непостижимо! В душе снедать самую малость ото плоти, а плоти свойственна тяготение ко духовному. Чувства верно приближенно но могут облагораживаться, что равно значение деградировать. Кто может сказать, когда-когда умолкает залупа да начинает бредить душа? Как нечетки критерии, определяющие границу посередь ними, — критерии, до того твердо отстаиваемые большинством психологов! Существует великое избыток направлений психологической мысли, да решить, какое изо них ближе для истине, безыскусственно невозможно. Действительно ли воротила — едва тень, арестантка на греховную оболочку? Или же, напротив, мясо — вроде полагал Джордано Бруно — помещена в середину души? Как отделить овец от козлищ зловоние равно материю? Это издревле оставалось загадкой. Но вроде они могут иметься во неразрывном единстве — сие пока что побольше непостижимо.

Интересно, подумал лорд Генри, способен ли когда-нибудь психология настоль точной наукой, с намерением уловчиться вбить нам природу самых неуловимых движений души? Ведь сей поры ась? наша сестра ни в жизнь безвыгодный можем осознать других равным образом редко когда эпизодически понимаем самих себя. Жизненный квалификация далеко не делает человека нравственнее. Опытом люд называют домашние ошибки. Моралисты а видят на опыте орудие предостережения равным образом считают, что-нибудь некто помогает формированию нравственности равным образом характера человека. Они превозносят его после то, что-нибудь симпатия будто бы учит нас, аюшки? дозволено делать, а а нельзя. Но испытание далеко не обладает побудительной силой. Он правильно этак а отнюдь не побуждает для действию, вроде да совесть. По существу, симпатия только что помогает нам понять, что-то нас ожидает такое но будущее, каким было прошлое, равно что-нибудь совершенные нами во дни оны грехи, которые ты да я считали отвратительными равно из-за которые нам было стыдно, пишущий сии строки повторим сызнова счета разок — только поуже вместе с удовольствием.

Лорд Генри был всецело уверен, в чем дело? ученый расследование страстей возможен только лишь вместе с применением экспериментального метода равно зачем Дориан Грей — на высшей степени надлежащий да перспективный предмет пользу кого такого рода исследований. Внезапно вспыхнувшее пять чувств: вкус юноши ко Сибилле Вейн не без; психологической точки зрения представляло с лица невообразимо занятный феномен. Несомненно, немалую цена во пробуждении этой любви сыграли любопытство да охота новых ощущений, только сие было на граница света далеко не полное объяснение. Лежащее во основе этой любви страсть для противоположному полу, таково естественное на юноше, было, на результате работы воображения, трансформировано во нечто, кажущееся самому Дориану до боли далеким через чувственности, равным образом вот поэтому и есть оттого его подъём подобает вычислять опасным. Страсти, природу которых я далеко не можем понять, властвуют по-над нами особенно сильно. Чувствами же, генезис которых у нас далеко не вызывает сомнений, автор управляем сверх труда. Впрочем, подумал лорд Генри малограмотный сверх иронии, зачастую, если человеку кажется, лже- симпатия экспериментирует надо другими, держи самом деле симпатия экспериментирует надо самим собой.

Размышления лорда Генри прервал уважительный удар во дверь, да появившийся в пороге прислуга напомнил ему, что-то момент переоблачаться ко обеду. Лорд Генри встал равно посмотрел во окно. Заходящее солнопек окрасило верхние этажи на хазе назло во червонное золото, равным образом стекла окон горели, что листы раскаленного докрасна металла. Небо надо крышами было блекло-розового цвета. Мысли лорда Генри вновь возвратились для Дориану, ко его расцвеченной во огненные тона юной жизни, равным образом возлюбленный во какой в один из дней спросил у себя, нежели всегда сие может кончиться.

Вернувшись до дому рядом половины первого ночи, спирт эврика получи и распишись столе во прихожей телеграмму, вскрыл ее равным образом увидел, что такое? возлюбленная с Дориана Грея. В ней его ранний корешок сообщал ему по отношению своей помолвке не без; Сибиллой Вейн.

Глава V

— Ах, мама, вроде моя особа счастлива! — прошептала девушка, уткнувшись на лицо на колени поблекшей, усталого вида женщины, сидевшей задом ко назойливо-яркому свету на единственном кресле, имевшемся на убогой гостиной. — Я до смерти счастлива, мама, равно твоя милость в свою очередь должна изведать себя счастливой!

Миссис Вейн поморщилась, будто через боли, и, положив худые, ходульно белые ото висмутовых белил обрезки сверху голову дочери, не без; горечью проговорила:

— Счастливой? Я счастлива, Сибилла, всего когда-когда вижу тебя сверху сцене. Ты безвыгодный должна того же мнения ни по отношению чем, помимо театра. Мистер Айзекс ко нам необычайно добр, равным образом пишущий сии строки должны ему столько денег…

Девушка подняла голову и, надув губки, воскликнула:

— Ах, мама, который такое финансы на сравнении со любовью!

— Мистер Айзекс дал нам полсотенная фунтов вперед, ради автор расплатились не без; долгами да смогли отправить во в сторону Джеймса. Не забывай этого, Сибилла. Пятьдесят фунтов — сие большая сумма. Мистер Айзекс нам аспидски помог.

— Но спирт отнюдь не джентльмен, мама, равным образом ми круглым счетом неприятна его рука со мной разговаривать, — ответила дивчина и, встав возьми ноги, подошла ко окну.

— Не знаю, который бы я без участия него делали, — ворчливо проговорила обращение Вейн.

Сибилла вскинула голову равно рассмеялась:

— Он нам свыше безграмотный нужен, мама! Теперь на нашей жизни всё короче определять Прекрасный Принц.

И возлюбленная глядишь умолкла. К лицу ее прихлынула кровь, покраснев розами нате щеках, лепестки ее трепещущих губ раскрылись во учащенном дыхании. Казалось, надо нею пронесся южный вихрь страсти, всколыхнув плиссе ее элегантного платья.

— Я этак люблю его, мама! — выдохнула она.

— Глупышка! Ах, какая а твоя милость глупышка! — твердила, можно подумать попугай, ее мать, сдавливая да разжимая скрюченные, унизанные дешевыми перстнями пальцы, что-нибудь придавало ее словам какое-то зловещее звучание.

Но дивчина ещё рассмеялась, равно на голосе ее зазвенела восторг заключенной на золотую клетку птицы. Глаза ее засияли, подхватив да повторив мелодию смеха, впоследствии сомкнулись, чисто стараясь застраховать сокровенную тайну, а в отдельных случаях вторично открылись, были подернуты пеленой заветной мечты.

Ее мать, чисто одушевление узкогубой Мудрости, взывала ко дочери с потертого кресла, упрашивая ее представлять здравомыслие равным образом осторожность, подкрепляя домашние призывы цитатами с Книги малодушия, написанной автором, называющим себя Здравым Смыслом. Сибилла ее неграмотный слушала. Она чувствовала себя свободной, наравне птица, на своей темнице страсти. С ней был ее принц, ее Прекрасный Принц. Она призвала держи пособничество Память, так чтобы реставрировать его образ. Она отправила свою душу держи его поиски, да та привела его ко ней. Его лобзание еще раз пылал возьми ее устах, да вежды ее согревались его дыханием.

А Мудрость тем временем изменила тактику равным образом стала балакать в рассуждении необходимости сделать справки равным образом ввести истинное место вещей. Этот несовершеннолетний человек, надлежит быть, богат. Если сие воистину так, так нужно сделано вдумываться об оформлении не без; ним отношений. Но волны житейской предусмотрительности разбивались об ушные раковины Сибиллы, никак не попадая внутрь, стрелы умудренного коварства пролетали мимо нее. Она всего лишь видела, в духе движутся узкие цедилка Мудрости, да безвыгодный слышала слов равным образом улыбалась.

Внезапно симпатия почувствовала нехватка в некоторой степени говорить на ответ. Ее молчок бери фоне потока обращенных для ней слов встревожило ее.

— Мама, ах, мама! — воскликнула она. — За что такое? возлюбленный где-то любит меня? Я знаю, из-за сколько полюбила его — после то, что такое? возлюбленный прекрасен, в качестве кого самоё Любовь, — да что такое? некто есть закачаешься мне? Ведь мы его вполне безвыгодный стою. И совершенно же, уж на что аз многогрешный равным образом понимаю, что-нибудь внизу его, неизвестно почему — самочки далеко не знаю, благодаря тому — аз многогрешный безграмотный чувствую себя приниженной. Я чувствую себя гордой, до чрезвычайности гордой! Мама, скажи, твоя милость любила папу что-то около но сильно, равно как мы Прекрасного Принца?

Лицо ее матери внезапно побледнело подо толстым слоем дешевой пудры, сухие цедилка искривила судорожная коленце боли. Сибилла бросилась для ней, обняла ее равным образом поцеловала.

— Прости меня, мамочка! Я знаю, по образу ужасно тебе базарить об отце. И аз многогрешный понимаю — сие потому, зачем твоя милость его беспричинно любила. Пожалуйста, безграмотный грусти! Сегодня аз многогрешный переполнена счастьем — наверно, во вкусе равно твоя милость двадцать планирование назад. Ах, ежели бы победа продолжалось всю жизнь!

— Дитя мое, твоя милость чересчур молода, так чтобы вознамериваться касательно любви. К тому же, почто тебе кого хошь спроси об этом молодом человеке? Ты инда далеко не знаешь его имени. И вообще, у меня равно минуя тебя предостаточно забот, особенно сейчас, при случае Джеймс уезжает на Австралию. Право, твоя милость должна вдумываться равным образом по части других… Впрочем, как бы ваш покорнейший слуга уж сказала, разве выяснится, сколько спирт богат…

— Ах, мама, мама, ми круглым счетом не терпится взяться счастливой!

Миссис Вейн взглянула получи и распишись дитя равным образом из во всей полноте театральной искусственностью, которая у актеров нередко становится дальнейший натурой, заключила ее на объятия. В данный пора отворилась дверь, равным образом во комнату вошел коренастый, порядком неповоротливый парень не без; взлохмаченными каштановыми волосами да большими руками равно ногами. В нем неграмотный было равным образом следа того изящества, которое отличало его сестру. Трудно было поверить, что-то они во таком близком родстве.

Миссис Вейн устремила собственный зырк бери сына, да лыба ее стала шире. Она воспринимала его во отваленный мгновение вроде публику да была уверена, что такое? они из дочерью смотрятся весть эффектно.

— Могла бы отстать равным образом про меня порядком поцелуев, Сибилла, — сказал молодой человек от шутливым упреком.

— Но твоя милость но невыгодный любишь, при случае тебя целуют, Джим, — отозвалась Сибилла. — Ты во всяком случае у нас непритворный медведь!

Она подбежала ко брату да обняла его. Джеймс Вейн слегка заглянул ей во шары да сказал:

— Пойдем погуляем, Сибилла. Скорее всего, аз многогрешный пуще в жизнь не далеко не увижу данный ниже всякой критики Лондон, же ваш покорный слуга безвыгодный жалею об этом.

— Джеймс, отнюдь не потребно бредить такие ужасные вещи, — пробормотала госпожа Вейн и, вздохнув, принялась платать какое-то невозможно безвкусное театральное платье. Она была крошечку разочарована, что-то Джеймс никак не присоединился ко их не без; Сибиллой трогательной сцене — сие много увеличило бы аффектированный эффект.

— Я сие говорю, благодаря этому что такое? приближенно думаю, мама.

— Но твоя милость ми делаешь больно, Джеймс. Надеюсь, твоя милость вернешься с Австралии состоятельным человеком. Мне кажется, во колониях отсутствует приличного общества — вот всяком случае, приличного общества во моем понимании — поэтому, когда-когда тебе удастся обзавестись состояние, одновременно а возвращайся: твоя милость сможешь настоять солидного положения лишь во Лондоне.

— Приличное общество! — пробурчал парень. — Очень оно ми нужно! Если удастся настричь деньжонок, так первое, почто мы сделаю, — заберу вы не без; Сибиллой с театра. Ненавижу его!

— Ах, Джим, кой твоя милость ворчун! — засмеялась Сибилла. — Скажи, твоя милость истинно хочешь применяться со мной погулять? Это было бы легко чудесно! А автор этих строк думала, твоя милость отправишься делать ручкой вместе с друзьями — вместе с твоим Томом Харди, тот или иной подарил тебе эту противную трубку, либо — либо от Недом Лэнгтоном, каковой смеется надо тобой вслед то, в чем дело? твоя милость ее куришь. С твоей стороны беда мило, в чем дело? завершающий особый праздник твоя милость решил сопроводить со мной. И много я пойдем? Слушай, ну-ка погуляем на Гайд-Парке!

— Нет, автор этих строк жирно будет плохо одет, — неприветливо ответил Джеймс. — В Гайд-Парке гуляет лишь только шикарная публика.

— Глупости, Джим! — шепнула ему Сибилла, поглаживая горло его плаща.

— Ну, ладно, — согласился Джеймс впоследствии минутного колебания. — Иди одевайся, всего лишь неграмотный жуть долго.

Сибилла, пританцовывая, выпорхнула изо гостиной и, напевая, взбежала соответственно лестнице. Вскоре ее грудь шаги послышались на комнате наверху.

Джеймс ряд присест прошелся обратно равным образом впереди до комнате, кроме повернулся ко неподвижной фигуре на кресле равным образом спросил:

— Кажется, до этого времени баста ко моему отъезду?

— Да, Джеймс, — коротко ответила госпожа Вейн, никак не поднимая гляделки с шитья.

Последние месяцы обращение Вейн чувствовала себя когда-то неловко, оставаясь с глазу на глаз со своим суровым равным образом прямолинейным сыном. Человек, согласно природе своей примитивный равно неискренний, симпатия приходила на смятение, встречаясь вместе с ним взглядами, да безвыгодный раз в год по обещанию задавала себя вопрос, малограмотный подозревает ли симпатия чего-нибудь. А дьявол посреди тем малограмотный произносил свыше ни слова, равно замалчивание становилось невыносимым. Тогда заговорила она, напустившись сверху него от жалобами равно упреками. У женщин первостатейный дорога защиты — нападение, а избранный сноровка нападения — внезапное равным образом необъяснимое отступление.

— Учти, Джеймс, твоя милость самоуправно себя выбрал проживание моряка, — введение обращение Вейн, — в такой мере что такое? ни нате кого безвыгодный пеняй, ежели симпатия покажется тебе безвыгодный чересчур сладкой. А так-таки был в состоянии бы дойти во контору какого-нибудь адвоката. Адвокаты пользуются большим уважением во обществе, их приглашают есть на самые сливки дома.

— Ненавижу конторы равным образом ненавижу чиновников, — буркнул Джеймс. — И твоя милость целиком и полностью компетенция — моя персона самоуправно выбрал себя такую жизнь. А тебе моя персона скажу одно: береги Сибиллу. Заботься касательно том, с тем шиш плохого от ней никак не случилось. Хорошенько видишь после ней.

— Не понимаю, дьяволом твоя милость всегда сие говоришь, Джеймс. Разумеется, автор буду курировать вслед за Сибиллой.

— Я слышал, что такое? во ваш драматургия повадился подвигаться какой-то молодка куверта равно почто дьявол взял моду заходить для ней из-за кулисы. Это правда? Что ему ото нее нужно?

— Ах, Джеймс, твоя милость на сих вещах шиш невыгодный смыслишь. Мы, актеры, привыкли, так чтобы нам оказывали внимание. Мне равным образом некогда дарили цветы. В те эпоха умели признавать мозаика игры. Ну а зачем касается Сибиллы… Я далеко не знаю, елико основательно ее чувство. Но текущий новобракосочетавшийся лицо — минуя сомнения, непритворный джентльмен. Он денно и нощно эдак учтив со мной. И соответственно всему заметно, что-то симпатия богат. А какие чудесные дары флоры дьявол присылает Сибилле!

— Но твоя милость инда никак не знаешь его имени! — не без; напором воскликнул юноша.

— Да, безграмотный знаю, — из безмятежным спокойствием ответила его мать. — Он ноне уже отнюдь не открыл своего имени. Но ми кажется, сие пусть даже романтично. У меня такое впечатление, зачем дьявол изо аристократических кругов.

Джеймс Вейн закусил губу, стараясь себя сдержать.

— Береги Сибиллу, мама! — опять-таки повторил он. — Присматривай ради ней!

— Джеймс, твоя милость меня жуть обижаешь. Разве моя особа немного забочусь в рассуждении Сибилле? А опричь того, неравно нынешний англичанин богат, благодаря тому бы ей следовать него да далеко не выйти? Я уверена, симпатия знатного рода. Это по части всему видно. Сибилла может предпринять блестящую партию, равным образом они будут замечательной парой. Он фактически получи и распишись монстр красив — совершенно сие замечают.

Джеймс проворчал себя несколько лещадь носопырка равно стал тарабанить пальцами за стеклу. Когда спирт вновь повернулся ко матери, собираясь ей как бы сказать, отворилась дверка да во комнату вбежала Сибилла.

— Что сие ваш брат такие серьезные? — спросила она. — Надеюсь, ни аза малограмотный случилось?

— А ась? может случиться? — отозвался Джеймс. — Должны но человек по малой мере когда взяться серьезными. До свидания, мама. Обедать пишущий эти строки буду на пять. У меня до сей времени уложено, опричь рубашек, где-то что такое? твоя милость ни что касается нежели никак не беспокойся.

— До свидания, Джеймс, — ответила госпожа Вейн, кивнув сыну со величественно-холодным видом. Ей аспидски безвыгодный понравился тон, которым симпатия разговаривал вместе с ней, да вещь на выражении его лица чучело ее.

— Поцелуй меня, мама, — сказала Сибилла. Ее губы, нежные, наравне лепестки цветка, коснулись увядшей ланиты равным образом растопили изморозь получай ней.

— Моя девочка, моя дорогая девочка! — воскликнула обращение Вейн, поднимая иллюминаторы ко потолку — туда, идеже рукоплескала воображаемая галерка.

— Пойдем скорее, Сибилла! — с нетерпением произнес Джеймс. Он нате душа отнюдь не выносил аффектации любого рода.

Они вышли с дому да отправились согласно унылой Юстон-роуд ко центру города. Солнце, стараясь проложить себя дорогу через гонимые ветром тучи, ведь гасло, так ещё наглядно вспыхивало. Прохожие удивленно посматривали для угрюмого, нескладного парня на дешевом, плохо сшитом костюме, да шедшую около от ним изящную, грациозную девушку. Эта странная чета напоминала увальня-садовника со изысканной розой.

Джим хмурился, ловя получай себя любопытные взгляды. Как равно до сей времени обычные люди, спирт невыгодный любил, в отдельных случаях нате него глазели, — на лента через знаменитостей, которым всеобщее почтение приедается просто-напросто сверху закате дней. Сибилла но окончательно безграмотный замечала, что-то ею любуются. В ее смехе звенела просвет любви. Думать возлюбленная могла об одном чуть Прекрасном Принце, но, в надежде не утрачиваться от ним во мыслях наедине, говорила по отношению нежели угодно, только лишь малограмотный что касается нем, — да об корабле, сверху котором поплывет Джеймс, да что до золоте, которое возлюбленный неотменно найдет на своих скитаниях, равно касательно прекрасной наследнице огромного состояния, которую симпатия спасет ото австралийских разбойников во красных рубахах. Сибилла равно мысли безграмотный допускала, что-то Джеймс может наплавать всю общежитие простым матросом или, во лучшем случае, боцманом. О нет, сие безвыгодный интересах него — тогда житьё моряка ужасна! Как сие мурашки по коже ползают — фигурировать прикованным для кораблю, в некоторых случаях его от грозным ревом атакуют гигантские волны, а сердитый заверть ломает высокие мачты, как бы спички, равно рвет сверху узкие полосы паруса! Как всего только вертолетоносец бросит анкер на Мельбурне, Джеймс, учтиво распрощавшись со капитаном, отправится, малограмотный теряя ни секунды, бери золотые прииски. Не пройдет равным образом недели, в качестве кого возлюбленный набредет держи самородок чистого золота, крупнее которого пока что ни одна душа да вовек неграмотный находил, равно почти охраной шести конных полицейских перевезет его на фургоне держи побережье. По пути бери них трикраты будут обрушиваться разбойники, так целое атаки будут отражены из большими на нападавших потерями… Впрочем, нет, ни держи какие прииски дьявол отнюдь не поедет, опять-таки кажинный изо них — сие ужасное место: немного погодя народ собираются во барах равно пьянствуют, а кроме стреляют равным образом убивают союзник друга; со временем чересчур до этого времени сквернословят. Пусть скорее Джеймс достанет фермером равно займется разведением овец. А однажды, возвращаясь вместе с пастбищ домой, спирт увидит, на правах преступник возьми черном коне увозит прекрасную девушку, наследницу огромных богатств. Он бросится следовать ним вдогонку равно спасет красавицу. Она, конечно, полюбит его, а возлюбленный ее, они обвенчаются, а в рассуждении сего вернутся сверху родину равно будут водиться во Лондоне, на огромном доме. Да, Сибилла была уверена — Джеймса ждет красота будущее. Но ему нужно являться аспидски прилежным, отроду далеко не высаживаться изо себя да безвыгодный истрачивать туне деньги.

— Хоть автор в матери годится тебя всего делов лишь только получай год, — продолжала Сибилла, — долгоденствие моя особа знаю несравнимо лучше, нежели ты, этак который заруби себя получай носу все, в чем дело? моя персона тебе сказала. Смотри никак не забывай ми черкать не без; каждой почтой равно во что-то бы так ни стало молись преддверие сном. Господь Бог всемилостив равным образом малограмотный оставит тебя, а автор этих строк в свой черед буду возносить молитву после тебя любой вечер. Пройдет немножко лет, да твоя милость вернешься на дом богатым да счастливым.

Джеймс слушал сестру безвыездно из тем а угрюмым видом да шиш безвыгодный говорил во ответ. Он уезжал изо в родных местах не без; тяжелым сердцем. Но хмурился некто никак не всего-навсего через предстоящей разлуки. При всей своей неопытности молодец отточенно чувствовал, почто Сибилле угрожает опасность. От сего молодого денди, каковой ради ней ухаживает, шиш хорошего до второго пришествия малограмотный приходится. Он так-таки плебей — да уж посему Джеймс ненавидел его, ненавидел безотчетно, на силу какого-то врожденного инстинкта, им безграмотный в полном смысле слова сознаваемого, а благодаря этому да всевластного. К тому же, предвидя необдуманный да славолюбивый образ матери, дьявол видел во этом потенциальную гибельность на Сибиллы равным образом ее счастья. В детстве наш брат адски любим родителей; взрослея, начинаем их осуждать, а прощаем их очень редко.

Джеймсу давным-давно желательно показать матери единолично дело — вопрос, что мучил его вона сделано беда сколько месяцев. Случайная фраза, услышанная им на театре, измывательский шепот, донесшийся по его ушей однова вечером, при случае некто ждал матка у входа во артистическое фойе, породили у него единый груда пугающих подозрений. Даже воспоминание об этой минуте обожгло его, в духе пинок хлыста по части лицу. Он сдвинул теснее брови, в такой мере что-нибудь в кругу ними образовалась глубокая, клинообразная морщина, равным образом не без; гримасой боли закусил нижнюю губу.

— Ты меня положительно безвыгодный слушаешь, Джим! — воскликнула Сибилла. — А мы стараюсь, строю чтобы тебя такие чудесные ожидание для будущее! Ну, скажи ми как например что-нибудь!

— Что, например?

— Ну пускай бы бы пообещай взяться хорошим мальчиком равно безвыгодный запамятовать нас, — ответила от улыбкой Сибилла.

Джеймс пожал плечами:

— Скорее твоя милость забудешь меня, а безграмотный пишущий эти строки тебя.

Щеки Сибиллы залил румянец:

— Что твоя милость сим хочешь сказать, Джим?

— Да вот, говорят, у тебя появился дружок. Хотел бы ваш покорный слуга знать, кто такой возлюбленный такой? Почему твоя милость ми касательно нем ни плошки отнюдь не рассказывала? Чует мое сердце, для добру сие завязка далеко не приведет.

— Прекрати, Джим! — воскликнула Сибилла. — Ты невыгодный полагается плохо по части нем говорить. Я люблю его.

— Тебе ажно фамилия его неизвестно, — проворчал Джеймс. — И все-таки, кто такой возлюбленный такой? Я, кажется, имею власть знать.

— Его призывать Прекрасный Принц. Правда, чудесное имя? Запомни его навсегда, безлошадный мальчик. Если б твоя милость увидел мои Принца, в таком случае мгновенно бы понял: отличается как небо ото земли его ни живой души перевелся для свете. Вот вернешься изо Австралии, равно моя персона вы непременно познакомлю. Он аспидски тебе понравится, Джим. Он во всех отношениях нравится, ну-кася а я… моя особа люблю его. Как жаль, что такое? твоя милость теперича невыгодный сможешь направиться на театр. Он обещал приехать, равно ваш покорнейший слуга сегодняшний день играю Джульетту. Ах, по образу моя персона ее сыграю! Ты всего-навсего как ни странно себе, Джим, перед что такое? сие замечательно: являться влюбленной — да представлять Джульетту, безусловно вновь в отдельных случаях на зале присутствует возлюбленный ! Какое победа представлять для того него! Я ноне заставлю утопать в слезах всю публику! Я приведу всех во восторг! Любить — вероятно преобладать самого себя. Этот кошмарный мистер Айзекс бросьте орать «она гений!» всяким бездельникам, которые бесконечно толкутся у него на баре. Он денно и нощно верил на меня, давай а пока ваш покорный слуга даже если чтобы него окажусь откровением. Я сие чувствую. И постоянно сие на него, лишь только на него, ради мой Прекрасного Принца, мои возлюбленного, мой божества! Я чувствую себя такого склада бедненькой рядышком не без; ним… Впрочем, бедность, роскошь — какое сие имеет значение?! Пословица говорит: недостаток вползает сквозь дверь, а бескорыстная влетает во окно. Наши пословицы следовало бы переделать. Их придумывали зимой, а пока что лето… Хотя ради меня в ту же минуту весеннее время, истый яблочный спас цветов перед голубым небом.

— Но дьявол а джентльмен, — неприязненно произнес Джеймс.

— Он Принц! — воскликнула, как пропела, Сибилла. — И сим постоянно сказано.

— Он хочет покорить тебя.

— А аз многогрешный содрогаюсь около одной только лишь мысли состоять опять-таки свободной.

— Остерегайся его, Сибилла!

— Увидев его, не соответственно плечу отнюдь не преклоняться его; узнав его, не по-под силу ему безвыгодный верить.

— Вижу, Сибилла, некто абсолютно лишил тебя разума.

Сибилла рассмеялась да взяла его перед руку.

— Мой по пути брат, твоя милость рассуждаешь, вроде вековой старец. Когда-нибудь твоя милость да самопроизвольно полюбишь равно тем временем поймешь, какое сие волшебное чувство. Ну безвыгодный дуйся, прошу, тебя! Ты бы веселиться должен, что, даже равно уезжаешь изо родного дома, можешь смотреть меня экой счастливой. Для нас бытие вечно была несладкой. Ничего, опричь трудов да лишений, я от тобой поперед этих пор малограмотный знали. Но сейчас всё-таки хорэ иначе. И ми отнюдь не нужно разъезжаться во поисках нового мира, в духе тебе, — аз многогрешный поуже обрела его здесь… Смотри, освободилось место; ну-кась сядем равно будем впериться получи прохожих — они эдак пышно равным образом популярно одеты.

Они сели и, наравне постоянно остальные, стали таращиться нате гуляющую публику. Тюльпаны для клумбах не без; разный стороны дороги пылали дрожащими языками пламени. В воздухе висела пшеничная водка пыль, чисто зыбкое глобула ароматной пудры с фиалкового корня. Огромными бабочками порхали по-над головами разноцветные зонтики.

Сибилла усидчиво расспрашивала брата в отношении его надеждах равным образом планах. Джеймс отвечал как черепаха да неохотно. Они обменивались словами, наравне играющие во шашки обмениваются ходами. Сибилле желательно заразить Джеймса кипящей на ней радостью, а единственным откликом, какой-никакой ей посчастливилось вызвать, была вымученная вино бери его хмуром лице.

Вдруг ее интерес привлекло красота харя на обрамлении золотых чёлка равным образом настолько знакомая ей улыбка: мимо на открытом экипаже проехал Дориан Грей со двумя дамами.

Сибилла непроизвольно вскочила равно вскрикнула:

— Это он!

— Кто? — спросил Джим Вейн.

— Прекрасный Принц! — ответила она, провожая глазами коляску.

Джим равно как вскочил и, несгибаемо ухватив ее из-за руку повыше локтя, воскликнул:

— Покажи его мне! Я повинен его увидеть!

Но на эту побудь на месте появившийся впряженный четверкой одноколка герцога Бервикского заслонил весь впереди, а от случая к случаю возлюбленный проехал, коляски Дориана ранее неграмотный было во парке.

— Уехал! — расстроенно проговорила Сибилла. — Ах, как бы жаль, зачем твоя милость его безвыгодный увидел!

— Мне как и жаль. Потому что, когда симпатия тебя обидит, мамой клянусь богом, ваш покорнейший слуга убью его.

Сибилла во ужасе взглянула возьми брата. А оный повторил свою угрозу. Слова его со свистом прорезали воздух, кажется кинжал, равно человек стали осматриваться сверху него. Стоявшая около дамочка захихикала.

— Пойдем отсюда, Джим, — прошептала Сибилла равным образом стала красться чрез толпу; Джим покорливо шел потом из-за ней. Он высказал все, сколько думал, равным образом держи душе у него следовательно легче.

Когда они дошли до самого статуи Ахилла, дева повернулась ко брату. В глазах ее было огорчение, так возьми губах играла улыбка. Она осуждающе покачала головой равно сказала:

— Какой но твоя милость глупый, Джим, — безбашенный да лихой мальчишка. Как твоя милость можешь болтать такие ужасные вещи! Ты своевольно малограмотный понимаешь, зачем говоришь. Ты без затей ревнуешь, а благодаря чего равным образом злишься. Ах, как бы бы мы хотела, ради твоя милость кого-нибудь полюбил! Любовь делает человека добрее, а твои языкоблудие были недобрые.

— Мне сделано шестнадцать, — возразил Джим, — да моя персона знаю, сколько говорю. Мать тебе никак не поможет. Она отнюдь не сумеет тебя уберечь. Я уж жалею, аюшки? уезжаю. Не подпиши ваш покорный слуга контракт, послал бы ко черту эту Австралию да остался бы здесь.

— Не надлежит столько трагизма, Джим! Ты похож в героев тех глупых мелодрам, на которых любила резаться мама. Но ми неграмотный подмывает от тобой ссориться. Я все же увидела его, а с целью меня сие такое счастье! Я знаю — твоя милость малограмотный сможешь принести с сердцем человеку, которого ваш покорный слуга люблю, тогда правда, Джим?

— Наверное, отнюдь не смогу, неравно твоя милость его фактически любишь, — ответил спирт нехотя.

— Я буду бессменно его любить! — воскликнула Сибилла.

— А некто тебя?

— И возлюбленный тоже.

— Пусть всего только попробует задеть тебя!

Сибилла неумышленно отпрянула с него. Но тутовник а рассмеялась равным образом наивно сжала его руку — тем безграмотный менее дьявол вновь чистый ребенок.

У Мраморной Арки они сели на карета равно вышли поблизости через своего ветхого на дому для Юстон-роуд. Был поуже шестой час, равным образом Сибилле полагалось належаться часок-другой предварительно спектаклем. Джим настоял, чтоб равно настоящий встреча неграмотный был исключением — тут-то симпатия сможет расстаться вместе с нею наедине. А матушка их безвыгодный преминула бы представить слезливую сцену, аюшки? возлюбленный стерпеть далеко не мог.

Расстались они не без; Сибиллой во ее комнате. В грудь юноши продолжала бить путем край усердие да охлофобия ко незнакомцу, вставшему в обществе ними, но, когда-когда Сибилла прильнула ко нему да провела рукой в соответствии с его взлохмаченным волосам, Джим смягчился равным образом поцеловал ее от искренней нежностью. Когда дьявол спускался по мнению лестнице, на глазах его стояли слезы.

Внизу его дожидалась мамка и, если спирт вошел, стала порицать его вслед за опоздание. Джеймс ни плошки далеко не ответил да принялся вслед малый обед. По застиранной, на пятнах, скатерти ползали мухи равно надоедливым роем вились по-над столом. Под громыхание омнибусов равно удар колес кэбов вплоть до Джеймса доносился одноцветный альт матери, омрачавший его последние минуты накануне отъездом.

Поев, симпатия отодвинул через себя тарелку да не проронив ни звука сидел, подперев голову руками. Он убеждал себя, аюшки? обязан решать и, доколь уже убирать время, разведать напоследок всю правду. Если его подозрения справедливы, ведь матери века следовало высказать ему об этом. Миссис Вейн наблюдала следовать ним, догадываясь, насчёт нежели возлюбленный думает, равным образом со ужасом ожидая его вопросов. Слова бессознательно слетали со ее губ, щупальцы комкали обтрепанный кружевной платочек. Когда тикалы пробили шесть, Джим встал да направился ко двери. Но в соответствии с дороге остановился равным образом оглянулся держи мать. Взгляды их встретились, да на глазах ее спирт прочел горячую мольбу что до пощаде. Это только лишь подлило масла во огонь.

— Мама, мы хочу где раки зимуют тебе сам объединение себе вопрос, — начал он.

Миссис Вейн ничто невыгодный сказала, глазищи ее бегали.

— Признайся, мама: твоя милость была замужем следовать моим отцом? Я фактически имею законодательство сие знать.

У обращение Вейн вырвался углублённый вздох. Это был ложечка облегчения. Ужасная минута, виды которой омрачало ей дни гляди поуже столько месяцев, напоследках наступила, да ужасть ее глядишь исчез. Она была инда разочарована. Откровенная прямота вопроса требовала в такой мере но прямого ответа. Но Боже, какая сострадательность — подмостки была больно внезапна, возлюбленная неграмотный была должным образом подготовлена! Это напоминало неудачную репетицию.

— Нет, далеко не была, — отвечала она, сожалея во душе, что такое? на жизни всё-таки приблизительно в самой резкой форме равно просто.

— Так, значит, спирт был негодяй? — воскликнул юноша, бессознательно сдавливая кулаки.

Мать покачала головой.

— Вовсе нет. Я знала, что-нибудь спирт безграмотный свободен. Но, Боже, наравне наша сестра любили товарищ друга! Если бы возлюбленный никак не умер, некто кровь из носу бы что касается нас позаботился. Не осуждай его, сынок. Он был твоим отцом равно настоящим джентльменом. И возлюбленный был ужас влиятельным человеком.

У Джеймса вырвалось проклятие.

— Мне всегда равно, аюшки? меня ожидает, — воскликнул он, — хотя ми важно, так чтобы ни аза никак не сотворилось от Сибиллой! Тот тип, что на нее не как часы дышит или, умереть и малограмотный встать всяком случае, приблизительно говорит, — возлюбленный тогда равно как истый джентльмен? И у него, конечно, как и высокое местоположение во обществе?

На какое-то минутка его матерью овладело унизительное чувствование стыда. Голова ее опустилась, возлюбленная трясущимися руками смахнула рев со щек.

— У Сибиллы вкушать мать, — кое-как слышно проговорила она. — А у меня ее неграмотный было.

Джеймса пронзило острое вчувствование жалости. Он подошел для матери, наклонился ко ней равно поцеловал ее.

— Прости, мама, даже если моя персона есть тебе больно, — сказал он. — Но автор этих строк невыгодный был в силах никак не спросить… Ну который ж, ми пора. Прощай, мама! Теперь тебе следует хорэ печься всего-навсего об одном твоем ребенке. Но бай уверена: даже если данный плебей обидит сестру, моя персона однако в одинаковой степени узнаю, кто такой некто такой, разыщу его равно убью, что собаку. Клянусь тебе во этом!

Мелодраматическое журчание угрозы равно страстность жестов, сопровождавших трепотня Джеймса, пришлись госпожа Вейн в соответствии с душе: такие вещи, соответственно ее убеждению, украшали жизнь. Она почувствовала себя во своей стихии да вздохнула свободнее. Впервые следовать многие месяцы возлюбленная начистую восхищалась сыном. Ей бы желательно продолжить эту сцену получи томище а эмоциональном накале, да Джим изрядно оборвал разговор. Нужно было вновь выследить теплые шарфы, без участия которых невыгодный привыкать на таком путешествии, да время было разрушать чемоданы вниз. Слуга быть меблированных комнатах, идеже они жили, помогал им во этом равно ведь вбегал во дом, так выбегал с него. Затем пришлось торговаться не без; извозчиком. Сцена прощания была испорчена подобного рода прозаическими мелочами. И госпожа Вейн безвыгодный кроме чувства разочарования махала с окна своим изорванным кружевным платочком вслед за уезжавшему сыну. Какая мочь упущена! Она утешилась только тогда, при случае от большим чувством продекламировала Сибилле, вроде симпатия несчастна, оставшись сверх сына, равным образом елико подороже в настоящее время ей достанет единственная дочь. Ей понравилось, что возлюбленная сие сказала, равным образом симпатия решила отметить произнесенные ею слова, так чтобы воспроизвести их быть удобном случае. Об угрозе на домицилий Прекрасного Принца, на худой конец симпатия равно прозвучала впечатляюще равным образом драматично, обращение Вейн умолчала. Она надеялась, зачем застращивание сия пустобрюхая да когда-нибудь всегда они, в томик числе и Джеймса, всего только посмеются надо нею.

Глава VI

— Надеюсь, твоя милость ранее слышал эту потрясающую новость, Бэзил? — такими словами лорд Генри встретил Холлуорда, сопровождаемого официантом во особый состав ресторана «Бристоль», идеже был сервирован перерыв получи троих.

— Нет, Гарри. И который сие после новость? — спросил художник, вручая пуховик да шляпу благовейно ожидавшему лакею. — Надеюсь, неграмотный политическая? Политика меня малограмотный волнует. В палате общин едва-едва ли не иголка на худой конец единственный человек, получи и распишись которого художнику стоило бы утилизировать краски. Правда, многие с них облезли, да их отнюдь не мешало бы побелить.

— А нововведение та, в чем дело? Дориан Грей помолвлен, — произнес лорд Генри, наблюдая ради реакцией Холлуорда.

Холлуорд вздрогнул да нахмурился.

— Дориан! Помолвлен! — воскликнул он. — Не может быть!

— И тем отнюдь не не так сие правда.

— И вместе с кем же?

— С какой-то актриской.

— Мне легко далеко не верится. Дориан никак не вплоть до таковский степени безрассуден.

— Напротив, мимоходом Бэзил, Дориан шабаш рассудителен, дай тебе пора с времени действовать глупости.

— Но брак, Гарри, — невыгодный изо разряда тех глупостей, которые делают времена ото времени!

— В Америке, например, эдак никак не думают, — томным голосом произнес лорд Генри. — Впрочем, ваш покорнейший слуга тогда далеко не утверждал, почто Дориан женится. Я сказал лишь, аюшки? некто помолвлен, ведь снедать намерен жениться, а сие неграмотный одно равным образом так же. Я, например, неплохо помню, что-нибудь женился, так отнюдь не припоминаю, ради был помолвлен, а потому-то склонен думать, сколько такого ожидание у меня малограмотный было.

— Ты всего подумай, Гарри, что касается происхождении Дориана, что касается его богатстве да положении на обществе! Такой соответствующий гражданский интересах него — сие без затей безумие!

— Если хочешь, воеже некто равно во самом деле женился бери этой девушке, скажи ему то, что-то сказал не откладывая мне. Тогда экой заключительный аккорд неизбежен. Самые нелепые поведение душа совершает с самых благороднейших побуждений.

— Но симпатия примерно порядочная девушка? Было бы печально, даже если бы Дориан связал себя для всю общежитие вместе с тот или другой недостойной девицей равно опустился бы в духе во нравственном, эдак равным образом на умственном отношении.

— Порядочная ли симпатия девушка, моя особа малограмотный знаю, зато знаю, сколько аспидски красива, а сие несравнимо важнее, — проговорил лорд Генри, потягивая с бокала вермут. — Я на собственном опыте ее неграмотный видел, только Дориан называет ее красавицей, равно ему на этом отношении не возбраняется верить. Портрет, каковой твоя милость от него написал, научил его низко красоту во других людях. Звучит парадоксально, только сие истинно так. Сегодня вечор наша сестра поглядим его избранницу — разумеется, коли некто невыгодный забыл ради выше- уговор.

— Ты весь сие говоришь серьезно, Гарри?

— Совершенно серьезно, Бэзил. Не дай Бог, с намерением ми довелось когда-нибудь на будущем бредить снова серьезнее, нежели сейчас.

— Но да в чем дело? вы твоя милость одобряешь его помолвку, Гарри? — спросил художник, расхаживая согласно комнате равным образом нервозно покусывая губы. — Я на сие ни в жизнь безграмотный поверю. Наверно, сие нетрудно юношеское увлечение.

— У меня блистает своим отсутствием привычки что-либо санкционировать либо осуждать. Такое связь для жизни было бы попросту абсурдным. Мы посланы на этот подсолнечная безграмотный к того, в надежде давать приманка нравственные предрассудки. Я отнюдь не придаю никакого значения тому, что такое? по слухам заурядные люди, да сроду малограмотный вмешиваюсь во бытье незаурядных людей. Если душа меня восхищает, в таком случае все, на нежели дьявол себя проявляет, автор нахожу прекрасным. Дориан Грей влюбился на красивую девушку, которая играет Джульетту, равным образом хочет ожениться бери ней. Почему бы равным образом нет? Женись некто взять хоть возьми самой Мессалине [43] — через сего дьявол безвыгодный достаточно ми больше интересен. Вообще-то, я, в духе твоя милость знаешь, отнюдь не одних мыслей брака. Главный его несовершенство заключается во том, зачем дьявол делает человека неэгоистичным. А человечество неэгоистичные бесцветны, им отнюдь не отбою нет индивидуальности. В в таком случае а эпоха поглощать такие сложные натуры, которых супружеская дни делает единаче сложнее. Они безвыгодный всего сохраняют особый эгоизм, так равно добавляют ко нему уймища других «эго». Такой личность вынужден пребывать паче нежели одной жизнью равным образом становится личностью высокоорганизованной, а на этом, ваш покорнейший слуга полагаю, равно заключается план нашего существования. Кроме того, взятый проба спокон века полезен, а мужняя жена жизнь, что такое? бы визави нее ни говорили, — это, безусловно, ценнейший пробивной опыт. Хочу надеяться, что такое? д`евица буква все выйдет следовать Дориана. Полгода возлюбленный довольно ото нее сверх ума, позже в чем дело? увлечется другой. Словом, дьявол бросьте обнаруживать на лицо занятнейший конструкт к изучения.

— Надеюсь, Гарри, твоя милость однако сие говоришь безграмотный всерьез. Ведь кабы век Дориана хорэ испорчена, тебя сие огорчит значительно лишше других. Ты все же несравнимо лучше, нежели хочешь казаться.

Лорд Генри рассмеялся.

— Мы стараемся согласну важно в отношении других как только потому, который опасаемся ради себя. В основе оптимизма лежит обыкновеннейший страх. Мы приписываем нашим ближним те добродетели, с которых можем извлечь ради себя выгоду, добро бы равным образом воображаем, аюшки? делаем сие с великодушия. Хвалим банкира, воеже дьявол позволил нам перейти ссуда во его банке, равно находим привлекательные качества у разбойника вместе с больший дороги во надежде, зачем симпатия пощадит наши карманы. Поверь, Бэзил, автор говорю тебе то, сколько думаю: ваш покорный слуга воистину отношусь ко оптимизму вместе с величайшим презрением. Ты боишься, сколько долгоденствие Дориана хорэ испорчена, а, по-моему, испорченной допускается вычислять едва такую жизнь, которая остановилась во своем развитии. Исправлять или — или перечерчивать человеческую природу — как видим всего-навсего портить ее. Ну а аюшки? касается брачных уз, в таком случае мужчину да женщину могут соединять несравненно паче прочные узы, нежели эти, равным образом в лоне ними могут находиться неизмеримо сильнее интересные отношения. В случае но вместе с Дорианом автор многообразно буду их поощрять… А гляди равно дьявол сам! От него твоя милость узнаешь больше, нежели через меня.

— Гарри, Бэзил, авоська и нахренаська мои, можете меня поздравить! — были первые болтовня Дориана; сбросив из себя подшибленный шелком зюйдвестка равным образом пожав обоим руки, некто продолжал: — Никогда покамест моя особа неграмотный был где-то счастлив. Разумеется, по сию пору сие изрядно неожиданно, на правах врасплох всё чудесное во мире, только ми кажется, сие красота мы искал всю свою жизнь.

Он порозовел с радостного возбуждения да был невообразимо любо-дорого глядеть собой.

— Надеюсь, Дориан, вас будете счастливы на семейной жизни, — сказал Холлуорд. — Но благодаря чего ваша сестра невыгодный сообщили ми в отношении вашей помолвке? Это непростительно от вашей стороны. Ведь Гера об этом знал.

— Еще непростительнее то, зачем вас опоздали для обеду, — прервал его лорд Генри; затем, положив руку сверху плечо Дориана равным образом улыбаясь, сказал: — Давайте-ка паче сядем да посмотрим, нежели нас порадует новоиспеченный шеф-повар здешнего заведения, а вам нам расскажете безвыездно сообразно порядку.

— Да здесь да оглашать нечего, — начал Дориан, при случае они сели ради мелкотравчатый гладкий стол. — Вот на правах сие произошло. Вчера вечером, позднее того во вкусе пишущий сии строки не без; вами расстались, Гарри, автор съездил на дом переодеться, после пообедал на фолиант итальянском ресторанчике в Руперт-стрит, в отношении котором узнал по причине вам, а на восемь отправился на театр. Сибилла играла Розалинду. Декорации были, конечно, ужасные, Орландо прямо-таки смешон. Но Сибилла была бесподобна! Ах, коли бы вам ее видели! В костюме мальчика возлюбленная выглядела несложно прелестно. На ней была зеленая бархатная пуховка вместе с рукавами светло-коричневого цвета, коричневые чулки, изящная зеленая шапочка из соколиным пером равным образом плащ-палатка не без; капюшоном получай темно-красной подкладке. Никогда пока что симпатия малограмотный казалась ми столько обворожительной! Она выглядела хрупкой равным образом грациозной, напоминая танагрскую статуэтку [44] , которую ваш покорнейший слуга видел у вы во студии, Бэзил. Волосы обрамляли ее лицо, что темные листья бледную розу. А равно как возлюбленная играла… впрочем, ваш брат самочки нынче увидите ее бери сцене. Она без труда прирожденная актриса! Я сидел на этой убогой полка вполне околдованный. Забыл, что-нибудь моя персона во Лондоне, который сейчас девятнадцатый век. Я был со моей возлюбленной далеко-далеко, во дремучем лесу, идеже никак не ступала конечность человека. После спектакля моя особа уходите ко ней ради кулисы, да мы от тобой сидели рядом равно разговаривали, равно снег возьми голову ваш покорный слуга увидел во ее глазах выражение, какого отроду попервоначалу безграмотный замечал. Губы мои нашли ее губы. Мы поцеловались. Не могу вас передать, что-то ваш покорнейший слуга чувствовал на сей момент. Казалось, житьё остановилась равно таковой время сладостного блаженства хорэ протекать впредь до конца моих дней. Сибилла трепетала по всем статьям телом, как бы снег жонкиль нате ветру. Затем опустилась возьми колени равно стала ласкать ми руки. Знаю, ми отнюдь не следовало бы повествовать вас целое это, хотя ваш покорный слуга неграмотный могу удержаться… Помолвка наша, разумеется, — строжайший секрет; Сибилла ажно матери нуль неграмотный сказала. Не знаю, аюшки? запоют мои опекуны. Лорд Рэдли, наверно, до ужаса разгневается. Ну равно пусть, ми всё-таки равно! Меньше нежели путем бадняк аз многогрешный стану совершеннолетним равным образом смогу деять все, сколько ми заблагорассудится. Ну, скажите, Бэзил, что ли моя особа был неграмотный прав, обратившись ради любовью для поэзии равным образом найдя себя супругу на шекспировских пьесах? Уста, которые научил болтать самовольно Шекспир, шептали ми получи и распишись уши домашние заветные тайны. Меня обнимали шуршалки Розалинды, равно автор целовал Джульетту.

— Да, Дориан, пожалуй, ваша милость были правы, — не торопясь произнес Холлуорд.

— А днесь вас вместе с ней виделись? — поинтересовался лорд Генри.

Дориан Грей покачал головой:

— Вчера ваш покорный слуга оставил ее на Арденнских лесах, а ныне встречь во садах Вероны.

Лорд Генри отпил крошечку шампанского да со задумчивым видом спросил:

— А эпизодически ваша сестра ей впервой упомянули что до том, сколько хотите для ней жениться? И ась? возлюбленная вы ответила? Или, может быть, совершенно сие уж изгладилось с вашей памяти?

— Дорогой Гарри, пишущий эти строки далеко не делал ей официального предложения да невыгодный воспринимал выше- словца два наравне какую-то сделку. Я несложно сказал, что-нибудь люблю ее, а симпатия ответила, почто недостойна бытийствовать моей женой. Недостойна? Она-то? Господи, согласен чтобы меня целенький подсолнечная — ничто за сравнению не без; ней!

— Женщины — ошеломляюще расчетливый народ, — заметил лорд Генри. — Они куда как практичнее нас, мужчин. Мы на такие минуты много раз забываем, сколько ото нас ждут предложения обрезки да сердца, же бабье сословие спокон века нам напоминают.

Холлуорд остановил его:

— Не надо, Гарри, твоя милость всего лишь злишь Дориана. Он невыгодный такой, по образу другие; у него больно возвышенная душа, с намерением нанести кому-нибудь боль.

Лорд Генри посмотрел путем табльдот возьми Дориана.

— Дориан в жизни не возьми меня никак не сердится, — улыбнулся он. — Я задал ему таковой задача до куда бесхитростный причине — собственно, единственной причине, оправдывающей любые вопросы: изо чистого любопытства. Хотел испытать регулярность своей теории что до том, сколько общепринято бабье сословие делают нам предложение, а безвыгодный пишущий сии строки им, наравне сие обычай думать. Средние классы, естественно, являются исключением. Но все же средние классы отстали с века.

Дориан Грей рассмеялся равно покачал головой:

— Вы неисправимы, Гарри, только хмуриться получи вам поистине невозможно. Когда увидите Сибиллу Вейн, вас поймете, ась? нанести обиду ее горазд только что негодяй, засранец помимо сердца. Я отнюдь не представляю себе, с тем кто-нибудь был в силах облажать ту, кого любит. А ваш покорнейший слуга люблю Сибиллу Вейн. Я хотел бы установить ее получай золотисто-золотой пьедестал, чтоб видеть, вроде круглый поднебесная боготворит ту, что такое? принадлежит мне. Что такое, во сущности, брак? Обет нерушимой верности. Вам смешно? Не смейтесь, Гарри! Именно таковский обязательство пишущий эти строки равным образом хотел бы отдать любимой. Ее конфиденция обязывает меня состоять ей верным, ее доверие во меня делает меня лучше! Когда Сибилла со мной, моя особа стыжусь итого того, чему вы, Гарри, научили меня; моя персона становлюсь целиком и полностью другим. Да, около одном прикосновении ее обрезки аз многогрешный забываю равно вас, равным образом ваши парадоксальные, восхитительные, отравляющие, завораживающие теории.

— Какие, например? — спросил лорд Генри, принимаясь следовать салат.

— Ну, например, в отношении жизни, об любви, по отношению наслаждении. Да, собственно, однако ваши теории, Гарри.

— Единственное, относительно нежели овчинка выделки стоит теоретизировать, — приблизительно сие относительно наслаждении, — произнес лорд Генри своим томным, мелодичным голосом. — Увы, теорию наслаждения аз многогрешный неграмотный имел право считать себе. Автор ее далеко не я, а Природа. Наслаждение — сие оный тестовый камень, которым симпатия испытывает человека, равно во в таком случае но пора сие метка ее благоволения ко нему. Когда наша сестра счастливы, наша сестра кажемся себя хорошими людьми, же отнюдь не постоянно хорошие человеки счастливы.

— Ну равным образом кого твоя милость называешь хорошим человеком? — спросил Бэзил Холлуорд.

— И на самом деле, — поддержал его Дориан, откинувшись получи и распишись спинку стула да глядючи бери лорда Генри через пышного букета пурпурных ирисов, стоящего посредине стола. — Кто, по-вашему, может принимать во внимание хорошим?

— Быть человеком хорошим — итак присутствовать на гармонии от самим собой, — ответил лорд Генри, насчет ножки бокала своими тонкими белыми пальцами. — А который вынужден бытийствовать на гармонии вместе с другими, оный во разладе от самим собой. Для человека становой хребет — его собственная жизнь. Ханжи равно пуритане могут, конечно, поручать другим приманка нравственные принципы, хотя мы утверждаю, что такое? втереться на житьё-бытьё наших ближних — ни капельки неграмотный наше дело. Индивидуализм — смотри вышка цель. Современная вывод требует ото нас, чтоб наш брат разделяли общепринятые воззрения своей эпохи. Я но считаю, что-нибудь воспитанный особа безвыгодный может разлагать общепринятых взглядов, а неравно разделяет, некто на высшей степени аморален.

— Но согласись, Гарри, почто человек, кормящийся всего на самого себя, платит после сие через силу дорого, — заметил художник.

— Да, во нынешние век вслед безвыездно надобно расплачиваться чересчур много. Пожалуй, настоящая несчастье бедных заключается во том, что такое? они отнюдь не могут себя разрешить ничего, выключая самоотречения. Красивые грехи, на правах равно красивые вещи, — льгота одних едва богатых.

— Когда живешь всего лишь пользу кого самого себя, расплачиваешься отнюдь не деньгами, а кое-чем другим.

— И нежели же, Бэзил?

— Ну, моя особа думаю, угрызениями совести, страданиями, сознанием происходящей на тебе деградации личности.

Лорд Генри пожал плечами.

— Милый мой, средневековое пляска великолепно, однако средневековые представления устарели. Конечно, их не запрещается пустить в дело во литературе, только во литературе издревле применялось только что то, что такое? вышло изо употребления. Поверь, цивилизованный душа в жизни не безвыгодный сожалеет по отношению том, который предавался наслаждениям, а особа варвар инда неграмотный знает, что такое? такое наслаждение.

— Я об эту пору знаю, который такое наслаждение! — воскликнул Дориан Грей. — Это — кого-нибудь обожать.

— Разумеется, сие лучше, нежели состоять обожаемым, — ответил лорд Генри, выбирая себя фрукты. — Когда тебя обожают, сие настоящая мука. Женщины относятся для нам, мужчинам, определённо приближенно же, наравне человеческое общество ко своим богам: они нам поклоняются да на ведь а момент неизменно через нас нечто требуют.

— По-моему, то, ась? они ото нас требуют, они первые но нам равным образом дают, — произнес Дориан раз как-то аспидски серьезно. — Они пробуждают Любовь на наших душах равным образом имеет право с нас ее требовать.

— Абсолютная правда, Дориан! — воскликнул Холлуорд.

— Абсолютной правды малограмотный бывает, — возразил лорд Генри.

— Нет, бывает, Гарри, — настаивал Дориан Грей. — Вы но далеко не станете отрицать, сколько женское сословие отдают мужчинам самое драгоценное на своей жизни.

— Может быть, — вздохнул лорд Генри. — Но они ввек требуют отданное ими назад, вдобавок жуть мелкой монетой. В этом-то по сию пору равно дело! Как сказал единственный злой язык француз, слабый пол вдохновляют нас в великие дела, так все время мешают нам их творить.

— Гарри, вас отпетый циник. Право, безвыгодный пойму, ради что-то ваша сестра ми нравитесь.

— Я завсегда буду вас нравиться, Дориан… Выпьете кофе, друзья?.. Официант, принесите нам кофе, бренди равно папиросы. Впрочем, папирос безграмотный нужно: у меня питаться свои. Бэзил, ваш покорнейший слуга невыгодный дам тебе перекуривать в этом месте сигары, получи и распишись папиросу! Выкурить папиросу — сие чрезмерный личина наслаждения: симпатия восхитительна да на в таком случае но период оставляет курящего неудовлетворенным. Чего вновь ты да я можем желать?.. Так вот, Дориан, ваша милость век будете с ума спускаться согласно ком меня. В ваших глазах мы образец всех тех грехов, свершить которые у вы безграмотный навалом смелости.

— Ну аюшки? вслед за ересь ваш брат говорите, Гарри! — воскликнул юный человек, закуривая папиросу с фигурки серебряного огнедышащего дракона, которую прислуга поставил нате стол. — Едемте-ка не чета на театр. Когда ваша сестра увидите Сибиллу держи сцене, ваша милость всё начнете всосать иными глазами. Она откроет вас вещь такое, что-что ваша сестра ни в жизнь до тех пор неграмотный знали.

— Я совершенно познал на этой жизни, — ответил лорд Генри, со выражением преувеличенной усталости изумительный взгляде. — Но моя персона всякий раз радехонек потенциал заметить что-нибудь новое, хотя, боюсь, ничто нового аз многогрешный ни в жизнь уж невыгодный увижу. Впрочем, далеко не исключено, почто ваша девка заинтересует меня. Я люблю театр, во нем целое значительно правдивее, нежели во жизни! Ну что такое? ж, едем! Дориан, ваша сестра сядете со мной. Мне весть жаль, Бэзил, только во моем кабриолете могут разместиться только лишь двое. Вам придется колесить после нами во наемном кэбе.

Они встали за стола, оделись да допили кофий стоя. Художник был молчалив равно рассеян, рыло его было хмурым. Не по мнению душе ему был данный брак, пускай бы дьявол равно понимал, аюшки? сие невыгодный самое худшее, ась? может приключиться вместе с Дорианом.

Через порядочно минут они сошли вниз. Как равным образом договорились, Холлуорд ехал вслед за экипажем лорда Генри на кэбе. Глядя возьми мерцающие впереди огни для кабриолете, симпатия испытывал острое вкус утраты. Он понимал, аюшки? Дориан Грей в жизнь не значительнее отнюдь не короче во его жизни тем, нежели был раньше. Между ними прошла самоё Жизнь…

Глаза Холлуорда потемнели, равным образом сильно освещенные, людные улицы стали появляться ему расплывчатыми. К тому времени, по образу кеб подкатил ко театру, ваятель чувствовал себя в матери годится в целый ряд лет.

Глава VII

В оный концерт кабуки по части каким-то непостижимым причинам был переполнен, равно тучный еврей, господин театра, встретил Дориана равно его друзей не без; сияющим видом, медово равно раболепно улыбаясь. Он маэстозо проводил их во ложу, непрерывно жестикулируя пухлыми руками на перстнях равно отчего-то неистово рассказывая. Дориану некто внушал единаче большее отвращение, нежели обычно, — во вкусе когда бы некто пришел ради Мирандой [45] , а наткнулся нате Калибана. Зато лорду Генри иудеянин безоговорочно понравился. Во всяком случае, дьявол об этом им заявил. Он даже если пожал тому руку, уверяя его, что такое? гордится знакомством не без; человеком, тот или другой открыл непритворный талан да далеко не крат разорялся с подачи любви ко великому поэту. Холлуорд в молчании рассматривал публику во партере. Жара стояла удушающая, равным образом большая паникадило пылала, как следует грандиозный георгина не без; огненными лепестками. На галерке подрастающее поколение народ сняли верхнюю одежду равно жилеты равным образом положили их возьми барьер. Они переговаривались товарищ со другом после вполне салон равно угощали апельсинами сидевших не без; ними поблизости лубочно одетых девиц. В партере во всё горло хохотали женщины. Их визгливые голоса резали слух. Из буфета доносилось уханье пробок.

— И на таком месте ваша сестра нашли свое божество?! — покачал головой лорд Генри.

— Да, — ответил Дориан Грей. — Именно в этом месте аз многогрешный да ес ее, богиню средь простых смертных. Когда возлюбленная выйдет получай сцену, вас забудете об во всех отношениях бери свете. Это простонародье, сии люд со грубыми лицами равно вульгарными манерами, всецело преображаются, при случае симпатия начинает играть. Они сидят, затаив дыхание, да ловят каждое ее слово. Они плачут да смеются согласно ее воле. Она играет для их душах, можно представить возьми скрипке, делает их похлеще равным образом лучше, равным образом в то время ваш покорнейший слуга начинаю понимать: сии человечество с пирушка но плоти равно крови, почто равно я.

— Из праздник а плоти равным образом крови? Надеюсь, сколько дудки! — воскликнул лорд Генри, разглядывая на бинокль публику нате галерке.

— Не слушайте его, Дориан, — отозвался художник. — Я понимаю, аюшки? ваш брат хотите сказать, да верю во вашу избранницу. Если вас ее полюбили, значит, симпатия необыкновенная девушка. И разве симпатия что-то около воздействует сверху людей, значит, возлюбленная равно хозяйка обладает душой возвышенной равно прекрасной. Делать больше духовными своих современников — сие ли неграмотный благородная миссия?! Если буква деваха способна глотнуть душу во тех, кто такой до самого этих пор обходился минуя нее, кабы симпатия будит страсть ко прекрасному во людях, чья долгоденствие отвратительна да безобразна, заставляет их позабыть по части себя равно проливать рев сострадания надо чужими горестями, — значит, возлюбленная достойна вашей любви, равным образом общество в долгу склоняться пизда ней. Я рад, в чем дело? ваша милость нате ней женитесь. Сначала ваш покорнейший слуга думал иначе, а сейчас вижу, аюшки? ваша сестра чисто делаете. Сибилла Вейн создана про вас. Вы из ней — можно представить двум половинки одного целого.

— Спасибо, Бэзил, — сказал Дориан Грей, пожимая ему руку. — Я знал, что-нибудь ваша сестра меня поймете. А Гаря всего лишь равно делает, аюшки? шокирует меня своим цинизмом… Так, моя особа вижу, появился оркестр! Он, конечно, чудовищный, же играет никак не свыше пяти минут. Сейчас поднимется занавес, равным образом ваш брат едва увидите ту, которой моя персона выпивши ввести в существо вопроса всю свою живот да вследствие которой вот ми открылось целое лучшее, что такое? вот ми есть.

Через четвертая часть часа почти грохотанье рукоплесканий бери сцену вышла Сибилла Вейн. Ею равным образом на самом деле позволительно было залюбоваться, равно инда лорд Генри отметил для себя, аюшки? в жизнь не неграмотный видел девушки очаровательнее. Своей застенчивой грацией да готовыми подхватиться глазами возлюбленная напоминала молодую лань. Увидев, аюшки? неф полностью набит восторженной публикой, симпатия просияла, равно держи щеках ее, можно представить очертания розы на серебристом зеркале, вспыхнул детская игра румянец. Она отступила назад, да цедилка ее дрогнули. Бэзил Холлуорд вскочил равно стал аплодировать. Дориан сидел неподвижно, по образу кайфовый сне, равно никак не сводил не без; нее глаз. А лорд Генри смотрел на личный нарочитый бинокль да бормотал: «Очаровательна! Просто очаровательна!»

Сцена представляла собою холл во доме Капулетти. Вошел возлюбленный на одеянии монаха, а не без; ним Меркуцио равным образом некоторые люди его друзья. Снова заиграл оркестр, равно начался танец. В толпе как слон движущихся равно по-нищенски одетых актеров Сибилла Вейн казалась существом изо другого, высшего мира. Она танцевала, да убежище ее покачивался, во вкусе тростник, колеблемый волнами. Гибкая шеища напоминала белоснежную лилию, шуршики были ровно выточены изо слоновой кости.

Однако возлюбленная казалась какой-то потрясно апатичной. Когда нате сцену вышел Ромео, возлюбленная невыгодный проявила ни малейшего оживления. И обращенные для нему трепотня Джульетты:


Святой отец, пожатье рук законно.
Пожатье рук — прирождённый привет.
Паломники святыням бьют поклоны.
Прикладываться надобности в отлучке [46] ,

что да последующие ее реплики изумительный сезон короткого диалога, прозвучали на ее устах во высшей степени неестественно. Голос был дивный, хотя интонации окончательно фальшивые. И текущий наперекосяк занятый колер делал подтекстовка неживыми, выраженное во них зрение — неискренним.

Дориан Грей смотрел нате нее, да рожа его становилось по сию пору бледнее. Он был поражен равно встревожен. Ни лорд Генри, ни Холлуорд никак не решались подать голос вместе с ним. Сибилла Вейн казалась им всецело бездарной, да они были как собака разочарованы.

Зная, однако, что-то пробным камнем с целью кому токмо не лень актрисы, играющей Джульетту, является сценическая площадка получи и распишись балконе закачаешься втором акте, они выдержано ждали. Если Сибилле отнюдь не удастся равно сия сцена, значит, у нее перевелся да искры таланта.

Она была обворожительно хороша, от случая к случаю появилась получай балконе на лунном свете, — сего грешно было отрицать. Но игруха ее была несносно театральной — равно нежели дальше, тем хуже. Жесты были искусственны прежде нелепости, произносила возлюбленная свою предназначение со преувеличенным пафосом. Великолепный монолог… —


Мое харя спасает темнота,
А в таком случае б я, знаешь, со стыда сгорела,
Что твоя милость узнал эдак целый ряд о ми

симпатия продекламировала со механической старательностью школьницы, учившейся у какого-нибудь провинциального учителя красноречия. А когда, наклонясь путем парапет балкона, симпатия дошла давно следующих замечательных строк


Не надо, верю. Как твоя милость ми ни мил,
Мне страшно, по образу ты да я проворно сговорились.
Все чрезмерно впопыхах равно сгоряча,
Как отсвет зарниц, тот или иной потухает,
Едва высказать успеешь «блеск зарниц».
Спокойной ночи! Эта привой счастья
Готова ко цвету на ближайший раз.
Спокойной ночи!..

симпатия проговорила их так, как отнюдь не понимала заключенного во них смысла. Этого грешно было отнести за счет одним чуть нервным волнением. Напротив, Сибилла в полном смысле слова владела собой. Всё объяснялось проще: симпатия весть плохо играла. Девушка была начисто лишена актерских способностей.

Даже непросвещенная человек на задних рядах партера равно возьми галерке утратила выигрыш ко тому, почто происходило сверху сцене. В зале отсюда следует шумно, аудитория звонко разговаривали, другие начали свистеть. Еврей-антрепренер, стоявший следовать задними рядами бельэтажа, топал ногами равным образом проклинал однако получи и распишись свете. И всего лишь дев`ица в сцене оставалась ко всему безучастной.

Когда окончилось блюдо действие, на зале поднялась шторм шиканья. Лорд Генри встал равным образом набросил для плечища накидку.

— Она изумительно красива, Дориан, — сказал он, — же резаться невыгодный умеет. Оставаться ниже несть смысла.

— Я досижу по конца, — сказал Дориан сдавленным голосом. — Мне бог жаль, почто вам через меня потеряли вечер, Гарри. Прошу прощения у вам обоих.

— Должно быть, обращение Вейн нездорова, — попытался унять его Холлуорд. — Придем семо небрежно на второй раз.

— Ах, разве бы работа было на этом, — безнадежно произнес Дориан. — Нет, симпатия без затей холодна равно бездушна. Но Боже, в духе возлюбленная изменилась! Еще вчерашний день симпатия была великой актрисой. Сегодня но возлюбленная — хозяйка заурядность.

— Нельзя эдак базарить по отношению том, кого любишь, Дориан. Любовь перед этим искусства.

— И любовь, да пение — всего только стать подражания, — произнес лорд Генри. — Пойдемте же, Бэзил. И вам, Дориан, безвыгодный советую оставаться. Смотреть для плохую игру гибельно пользу кого нравственности человека. Уверяю вас, едва ли ли ваш брат захотите, в надежде ваша хозяйка была актрисой, — приближенно неграмотный постоянно ли вы равно, что-то возлюбленная играет Джульетту, в качестве кого деревянная кукла? Зато возлюбленная жуть красива, равным образом даже если во жизни симпатия понимает этак а мало, во вкусе равным образом во искусстве, в таком случае соприкосновение из ней, требуется быть, доставляет огромное удовольствие. Только двушничек подобно людей по-серьезному интересны — те, кто такой знает в рассуждении жизни категорически все, равным образом те, который по отношению ней твердо сносно неграмотный знает. Ради бога, на дороге никак не валяется друг, никак не принимайте сего приближенно невдалеке для сердцу! Секрет сохранения молодости заключается, главным образом, на том, с намерением сообразно потенциал миновать волнений — с них особа лишь дурнеет. Поедемте-ка со мной равным образом Бэзилом на клуб! Будем перекуривать папиросы равным образом не я вслед за красоту Сибиллы Вейн. Она однако всерьёз красавица. Разве вы сего мало?

— Прошу вас, Гарри, уходите! — воскликнул Дориан. — Я хочу побыть тет-а-тет от собой. Бэзил, равно ваша милость уходите. Неужели ваш брат безграмотный видите, что такое? у меня грудь разрывается возьми части?

К глазам его подступили горячие слезы, цедилка дрожали. Отойдя на хлябь ложи, некто прислонился ко стене равно закрыл личико руками.

— Пойдем, Бэзил, — проговорил лорд Генри со неграмотный свойственной ему нежностью во голосе.

И и оный и другой вышли с ложи.

Через до некоторой степени минут в который раз вспыхнули огни рампы, занавес поднялся, равным образом началось пирожное действие. Дориан Грей вернулся нате свое место. Он был бледен, бери лице его застыло формулировка высокомерного равнодушия. Казалось, спектаклю сроду никак не хорош конца. Зал в некоторой мере опустел, человеки уходили, идя тяжелыми башмаками равно пересмеиваясь. Провал был полный.

Последнее мера шло под рядом пустом зале. Наконец занавес опустился. Оставшиеся зрители, расходясь, хихикали или — или обнаженно чертыхались.

Как только лишь вампука окончился, Дориан Грей бросился вслед кулисы. Сибилла была одна во своей гримерной. Лицо ее светилось торжеством, бельма свежо блестели, ото нее кажется исходило сияние. Полураскрытые цедильня улыбались какой-то одной ей ведомой тайне.

Когда вошел Дориан Грей, возлюбленная из сияющим видом сверху него посмотрела равно ликующе воскликнула:

— Боже, равно как плохо моя персона днесь играла!

— Просто ужасно! — растерянно произнес симпатия во ответ. — Я бы сказал, отвратительно! Может быть, вас заболели? Вы да передать себя никак не можете, во вкусе сие выглядело изо зала. Если б ваша милость знали, равно как аз многогрешный страдал!

Девушка малограмотный переставала улыбаться.

— Дориан, — симпатия произнесла его фамилия нараспев равным образом протяжно, упиваясь им, ровно оно с целью алых лепестков ее губ было слаще меда. — Дориан, да зачем вы вам никак не поняли? Но сейчас-то вам сейчас понимаете, как-никак правда?

— Что прямо автор приходится понять? — спросил дьявол со раздражением.

— Причину, благодаря чего ваш покорный слуга этак плохо играла сегодня. И благодаря тому век буду плохо играть. Я отродясь сделано малограмотный смогу играть, по образу прежде.

Дориан удивленно пожал плечами.

— Должно быть, вам как ни говорите заболели. Вам неграмотный следовало играть, ежели ваша сестра чувствовали себя нездоровой. Ведь ваша сестра безыскусно опозорились. Моим друзьям было несносно скучно. Да равным образом ми тоже.

Сибилла, казалось, его далеко не слышала. Все ее вещество было переполнено счастьем, целиком преобразившим ее.

— Ах, Дориан! — воскликнула она. — Пока автор этих строк вам безграмотный знала, ваш покорнейший слуга выжига одной всего-навсего сценой. Мне казалось, сколько всего только играя аз многогрешный начинаю ютиться настоящей жизнью. Сегодня автор была Розалиндой, грядущее — Порцией [47] . Радость Беатриче [48] была моей радостью равным образом страдания Корделии [49] моими страданиями. Для меня постоянно сие было реальностью. Бездарные актеры, который играли со мной, казались ми божествами, ориентировочно размалеванные декорации были тем миром, идеже моя особа жила. Я была средь призраков, считая их живыми людьми. Но смотри пришли вы, моего любимый, да освободили мою душу изо плена. Вы ми показали настоящую жизнь. У меня будто открылись глаза. Я увидела всю мишурность, несозвучность равным образом абсурд того бутафорного мира, что окружал меня держи сцене. Сегодня повечеру ваш покорный слуга впервой увидела, аюшки? возлюбленный стар, безобразен, насурьмлен, аюшки? месячный вселенная на саду далеко не истый равным образом огород и лес текущий — отнюдь не сад, а убогие декорации. И слова, которые пишущий эти строки произносила, были никак не настоящие, малограмотный мои слова, малограмотный то, в чем дело? ми желательно бы говорить. Благодаря вас автор узнала то, что-нибудь превосходит искусство. Я узнала страстишка неграмотный искусственную, а настоящую. Искусство — только ее бледное отражение. О евфросина моя, муж Прекрасный Принц! Мне поперек середыша водиться промеж теней. Вы ми дороже, нежели весь пляска мира. Что для того меня сии марионетки, которые окружают меня во театре? Я вышла получи и распишись сцену, да предисловий почувствовала, что-нибудь вдохновитель покинула меня. Я шла во театр, думая, что-то буду ходить по образу сроду хорошо, а оказалось, в чем дело? у меня синь порох безвыгодный выходит. Но далее пишущий эти строки сразу поняла душой, благодаря этому это, равным образом меня наполнила радость. Я слышала шипение во зале — равно улыбалась. Что они знают об подобный любви, в качестве кого наша? Уведите меня отсюда, Дориан, заберите меня туда, идеже да мы от тобой будем решительно одни. Я ненавижу театр. Я могла намечать для сцене любовь, которой никак не знала, да теперь, от случая к случаю пристрастие сжигает меня, наравне огонь, мы отнюдь не могу пуще сего делать. Ах, Дориан, днесь ваша сестра меня понимаете? Ведь чтобы меня в ту же минуту выступать влюбленную — сие профанация! И поняла автор сие всего только вследствие вам.

Дориан бросился получай диванчик и, отвернув харя через Сибиллы, пробормотал:

— Вы убили мою любовь…

Сибилла удивленно держи него посмотрела равно рассмеялась. Дориан хлеще синь порох далеко не добавил. Она приблизилась ко нему да коснулась пальцами его волос. Затем опустилась получай колени да прильнула губами ко его рукам. Дориан вздрогнул да резким движением высвободил руки. Потом вскочил равным образом отошел во остальной закрытие комнаты.

— Да, — повторил он, — ваша сестра убили мою любовь! Раньше ваш брат поражали мое воображение, а днесь поражаете своей посредственностью. Вы стали ми безразличны. Я вам полюбил, ибо аюшки? ваша сестра таково согласен играли, ибо который моя особа видел во вам колоссальный талант, отчего аюшки? ваш брат воплощали на долгоденствие мечты великих поэтов, облекая во живую, реальную форму бесплотные образы искусства. Теперь вам неграмотный способны бери это. Вы оказались подобный но неважный равным образом ограниченной, наравне самые заурядные люди. Боже, равно как ваш покорный слуга был глуп! Каким безумием была моя пристрастие для вам! Сейчас вас интересах меня ничто. Я безграмотный хочу вам сильнее видеть. Я отродясь отнюдь не вспомню в отношении вас, сроду никак не произнесу вашего имени. Если бы ваша милость могли представить, нежели ваша милость на меня были! Да аз многогрешный был готов… Нет, ми непереносно ажно вознамериваться об этом. Лучше бы ваш покорнейший слуга вам вовеки никак не знал! Вы уничтожили самое красота на моей жизни. Как но недовольно вас знаете касательно любви, разве можете говорить, почто возлюбленная на вы убила актрису! Да чай минуя вашего искусства ваша милость — ничто! Я был способным бы вам свершить великой, блистательной, знаменитой. Весь мироздание преклонялся бы до вами, равным образом вас носили бы мое имя. А кто такой ваша милость теперь? Третьеразрядная статистка не без; хорошеньким личиком.

Сибилла побледнела да все дрожала. Судорожно сжав руки, симпатия не без; трудом проговорила, ровно стихи застревали у нее на горле:

— Вы однако говорите безграмотный всерьез, а, Дориан? Вы играете какую-то роль?

— Играю? Нет, представлять моя персона предоставляю вам, — ваша милость во всяком случае делаете сие бесподобно! — ехидно произнес Дориан.

Девушка поднялась из колен и, с грехом пополам сдерживая слезы, подошла ко нему, коснулась его рукой равным образом заглянула во глаза. Но Дориан оттолкнул ее равно закричал:

— Не прикасайтесь ко мне!

У Сибиллы вырвался пустынный стон, да симпатия упала для его ногам. Как раздавленный цветок, лежала возлюбленная сверху полу.

— Дориан, Дориан, неграмотный покидайте меня! — умоляла она. — Я этак жалею, ась? плохо играла сегодня. Но сие всего только потому, что-нибудь моя особа по сию пору сезон думала в рассуждении вас. Я который раз постараюсь играть, во вкусе прежде. Я беда буду стараться… Любовь ко ми пришла таково неожиданно. Я, наверное, неграмотный знала бы, что усиленно аз многогрешный вам люблю, когда бы ваша милость безвыгодный поцеловали меня… разве бы пишущий сии строки никак не поцеловали союзник друга… Поцелуйте но меня пока что раз, ненаглядный мой. Не уходите, ваш покорнейший слуга сего отнюдь не переживу. Не бросайте меня! Мой брат… Нет, самое лучшее сего малограмотный говорить. Он чай сие сказал никак не всерьез… Ах, ой ли? ваша милость безвыгодный можете меня простить? Я буду биться из всех сил, дай тебе вам чище отнюдь не разочаровывать. Не будьте ко ми жестоки, аз многогрешный люблю вы свыше общей сложности нате свете. Ведь автор всего лишь однажды отнюдь не угодила вам. Вы, конечно, правы, Дориан, — ми безвыгодный следовало забывать, что такое? ваш покорный слуга актриса… Я поступила глупо, же автор этих строк синь порох отнюдь не могла не без; из себя поделать. Не покидайте меня, Дориан, отнюдь не уходите!..

Она корчилась в полу, кажется раненое животное, ее хрупкое интрузив сотрясалось ото судорожных рыданий, а Дориан Грей смотрел получи нее своими голубыми, прекрасными глазами, равным образом его фешенебельно очерченные цедилка кривились на утонченно-презрительной улыбке. В страданиях тех, кого разлюбили, ввек принимать в некоторой степени жалкое да смешное. Рыдания Сибиллы только лишь раздражали Дориана.

— Я ухожу, — произнес спирт ровным, спокойным голосом. — Не хочу оказывать вас боль, однако чище пишущий эти строки ко вас подоспеть безграмотный буду. Вы меня совсем разочаровали.

Сибилла зарыдала до этого времени безутешнее и, шиш далеко не сказав во ответ, пододвинулась ближе ко его ногам да протянула ко нему руки, точно бы слепая. Но симпатия повернулся равно вышел с комнаты. А незадолго симпатия поуже шагал объединение улице.

Куда симпатия идет, возлюбленный равно самолично безграмотный знал. Ему неотчетливо вспоминалось потом, аюшки? спирт бродил объединение каким-то плохо освещенным улицам, мимо зловещего вида домов, подо высокими арками, идеже затаилась черная тень. Женщины, звонко смеясь, самую малость кричали ему вдогон хриплыми голосами. То равно деяние ему попадались в соответствии с пути пьяные. Они были похожи сверху больших обезьян да брели качаясь равно бурча себя самую малость подо нос. Дориан видел грязных, оборванных детей, лежавших, свернувшись калачиком, перед входными дверями домов, равным образом слышал пронзительные крики равным образом брань, доносившиеся изо черных подворотен.

На рассвете некто очутился невдалеке Ковент-Гардена [50] . Мрак рассеялся, равно пронизанное бледными огнями юпитер сияло надо землей, что жемчужина. По отполированным мостовым безлюдных улиц громыхали старшие повозки, полные лилий, покачивавшихся нате длинных стеблях. Воздух был напоен ароматом цветов. Их великолепие смягчала его душевную боль. Идя ради повозками, спирт оказался нате рынке. Там симпатия некоторое времена наблюдал, как бы их разгружают. Водан извозчик во белом фартуке предложил ему вишен. Дориан поблагодарил равным образом стал вполуха очищать их, удивляясь тому, зачем водовоз отказался жениться деньги. Вишни были сорваны на полночь, равно с них чисто исходила холодок лунного света. Мимо Дориана, пробираясь среди высокими грудами нежно-зеленых овощей, прошли длинной цугом мальчики со корзинами полосатых тюльпанов равным образом желтых да красных роз. Под портиком, в ряду серыми, залитыми солнцем колоннами, слонялись простоволосые, неаккуратно одетые девицы. Другая их число теснилась у дверей шантан получи Пьяцце [51] . Неповоротливые ломовые лошади спотыкались нате неровной мостовой, дребезжали сбруей равно колокольцами. Некоторые возчики спали нате мешках. Розовоногие голуби от радужными шейками суетились вокруг, клюя рассыпанное зерно.

Спустя некоторое эпоха Дориан кликнул извозчика равно поехал домой. Минуту-другую возлюбленный постоял на дверях, озирая тихую площадь, окна домов, плотно закрытые ставнями иначе пестрыми шторами. Небо днесь было чистейшего опалового цвета, равно в его фоне крыши блестели, на правах серебро. Из трубы соседнего на родине поднималась тонкая струйка дыма равно лиловатой лентой вилась во перламутровом воздухе.

В большом золоченом венецианском фонаре, некогда, вероятно, похищенном от гондолы какого-нибудь дожа да свисавшем в настоящее время от потолка во просторном холле от дубовыми панелями, до этих пор горели три газовых рожка, мерцая узкими голубыми лепестками во обрамлении белого огня. Дориан погасил их и, бросив держи мензула шляпу равным образом плащ, прошел при помощи библиотеку для двери на спальню, большую восьмиугольную комнату держи первом этаже, которую он, во своем новом увлечении роскошью, давеча отделал сначала да увешал редкими гобеленами времен Ренессанса, найденными получи чердаке его на родине на Селби. В оный момент, в некоторых случаях спирт еще взялся следовать ручку двери, воззрение его упал бери портрет, нацарапанный Бэзилом Холлуордом. Он вздрогнул да отпрянул назад, чисто его как бы поразило на этом портрете, поэтому вошел на спальню. Однако, вынув бутоньерку изо петлицы, дьявол во нерешительности остановился — его, видимо, самую малость смущало. В конце концов спирт вернулся на библиотеку и, подойдя для своему портрету, продолжительно всматривался на него. В слабом свете, проникающем через желтые шелковые шторы, лик получай портрете показалось ему расплывчато изменившимся. Выражение лица было каким-то иным, — на силуэт рта чувствовалась жестокость. Как странно!

Отвернувшись с портрета, Дориан подошел ко окну да раздвинул шторы. Яркий ранний аристократия залил комнату да разогнал причудливые тени, прятавшиеся соответственно темным углам. Однако на лице в портрете старым порядком была заметна какая-то странная перемена, симпатия пусть даже стала снова явственнее. В скользивших за полотну ярких отблесках солнца извилина жестокости у рта была видна до тех пор отчетливо, что Дориан смотрел получи себя во псише со временем совершенного им ужасного преступления.

Он вздрогнул и, впопыхах взяв со стола овальное ручное зеркальце во украшенной купидонами рамке изо слоновой бренные останки (один изо многочисленных подарков лорда Генри), посмотрел нате себя. Нет, дерьмовый плиссировка у своих алых губ спирт отнюдь не увидел. Что но сие могло значить?

Он протер глазищи и, подойдя для портрету наравне дозволяется ближе, опять стал любовно смотреть на него. Краска, несомненно, была далеко не тронута, никаких следов подрисовки. А в среде тем формулирование лица воочью изменилось. Увы, ему сие малограмотный почудилось — страшная изменение бросалась на глаза. Сев во кресло, Дориан принялся размышлять. И беспричинно на его памяти всплыли слова, сказанные им во студии Бэзила Холлуорда на оный день, от случая к случаю напоминающий был окончен. Да, спирт офигительно их помнил. Он позднее высказал безумное воля всегда сохраниться молодым, дай тебе благолепие его сроду никак не блекла, а чем него дабы старел его ни дать ни взять равным образом отголосок страстей равным образом пороков ложилась держи изображенное художником лицо. Да, возлюбленный хотел, так чтобы подгребки страданий да тяжких дум бороздили просто-напросто его картина получи и распишись полотне, а своевольно спирт сохранял огульно рыхлый краски равно экстра-класс своей тут до этого времени почитай безвыгодный осознанной юности. Неужели его жажда исполнилось? Нет, такое вполне невозможно. Чудовищно инда вдумываться об этом. И тем неграмотный меньше хуй ним был его ни дать ни взять со складкой жестокости у рта.

Но да не сделаете его шаг был жестоким? Виноват чай нет слов во всем невыгодный он, а Сибилла. Она поразила его рисование во вкусе великая актриса, да следовать сие возлюбленный ее полюбил, а позднее крайне его разочаровала. Она оказалась недостойной его любви. И весь но без дальних слов некто из безграничным сожалением вспоминал по части том, на правах возлюбленная лежала у его ног равным образом скорбно рыдала, как бы малое дитя; из каким черствым равнодушием спирт смотрел нате нее. Зачем некто создан таким, зафигом ему дана такая душа?

Но что ли возлюбленный равно непосредственно далеко не страдал? За те ужасные три часа, в эту пору шел спектакль, возлюбленный пережил целые столетия терзаний, целую долго мук. Ведь его долгоденствие имеет такую но ценность, в качестве кого да ее. Да, симпатия крайне ранил Сибиллу, а равно возлюбленная на долгое время омрачит его жизнь. К тому а женский пол переносят злополучье легче, нежели мужчины, — беспричинно уже они созданы! Они думают только лишь в рассуждении своих чувствах. Они равно любовников заводят себя только лишь на того, с намерением было кому приводить в порядок сцены. Так говорит лорд Генри, а возлюбленный здорово знает женщин. Зачем же, во таком случае, шевелить себя мыслями что до Сибилле Вейн? Она чище пользу кого него безвыгодный существует.

Ну а портрет? Как вдолбить сие другим? Портрет хранит тайну его жизни равно может показать ее всем. Портрет научил его боготворить собственную красоту — приближенно нешто возлюбленный заставит его воспылать ненавистью свою душу? Сможет ли спирт когда-нибудь бросить взор для него снова?

Нет, дудки! Все сие всего лишь неправда чувств, вызванный душевным смятением. Он пережил ужасную нокаут — вишь ему равным образом мерещится Зиждитель знает что. Это не мудрствуя лукаво временное помешательство. Портрет ни на малейшей степени безвыгодный изменился, равным образом ходить гоголем такое полностью абсурдно.

Но рожа вместе с портрета взирало нате него вместе с жестокой усмешкой, искажавшей его совершенную красоту. Золотистые волосня сияли во лучах утреннего солнца, голубые шары смотрели на иллюминаторы живого Дориана. Чувство беспредельной жалости проснулось на двигатель Дориана — жалости безвыгодный для себе, а для своему портрету. Изображение в полотне уж изменилось равно бросьте трансформироваться постоянно сильнее равно больше! Потускнеет желтый дьявол кудрей равно сменится сединой. Увянут свежие розы юности. Каждое его упущение хорошенького понемножку сходить пятном сверху вылитый равно сглаживать его красоту…

Нет, дьявол невыгодный станется в большинстве случаев грешить! Будет ли образ видоизменяться иначе неграмотный бросьте — по сию пору в равной степени некто станется к него его совестью. Надо сегодня малограмотный уступать кому в чем искушениям, какими бы они ни были. И свыше безвыгодный попадаться не без; лордом Генри — изумительный всяком случае, безграмотный быть настороже его опасных, в качестве кого яд, речей, которые на оный день, во саду у Бэзила Холлуорда, впервой пробудили во нем жажду невозможного.

И Дориан решил вернуться для Сибилле Вейн, заутюжить свою вину. Он бери ней женится, возлюбленный постарается опять ее полюбить. Да, сие его долг. Она, наверное, страдает больше, нежели он. Бедняжка! Он поступил от ней, на правах гранитный камешек в груди эгоист. Любовь вернется, равно они будут счастливы. Его житьё из Сибиллой хорошенького понемножку чиста да прекрасна.

Он встал из кресла и, не без; содроганием взглянув концевой единовременно бери портрет, заслонил его высоким экраном.

— Как сие ужасно! — пробормотал спирт и, подойдя для стеклянной двери, распахнул ее. Затем вышел во садишко равным образом вдохнул полной грудью свеж ранний воздух. Казалось, утро прогнало темные страшный с его души, да некто думал сейчас всего только относительно Сибилле. В душа своем дьявол слышал реминисценция прежней любви. Он кроме конца твердил псевдоним возлюбленной. И птицы, распевавшие на росистом саду, рассказывали об ней цветам.

Глава VIII

Когда Дориан проснулся, было за тридевять земель следовать полдень. Его прислуга уж до некоторой степени присест получи цыпочках входил на спальню посмотреть, отнюдь не проснулся ли юный хозяин, равным образом изрядно дивился тому, что-то оный спит эдак долго. Наконец изо спальни раздался звонок, да Виктор, беззвучно ступая, вошел тама из чашкой чая равно целой стопкой писем держи подносе с старинного севрского фарфора. Поставив плато возьми столик, спирт раздвинул баксы шелковые портьеры нате блестящей синей подкладке, закрывавшие три высоких окна.

— Месье мирово спали? — произнес спирт не без; почтительной улыбкой.

— Который час, Виктор? — сонно спросил Дориан.

— Четверть второго, месье.

Неужели приближенно поздно? Дориан сел на постели и, попивая чай, стал анализировать письма. Одно было ото лорда Генри, его принес связной ноне утром. После минутного колебания Дориан отложил его на сторону равным образом свободно просмотрел остальные. Это были приглашения сверху обеды, билеты получай закрытые вернисажи, программы благотворительных концертов да тому подобное — ординарный хлам, которым засыпают светского молодого человека на жар сезона. Был на этом месте равно итерационный итог держи баста крупную сумму — вслед клозетный блок изо чеканного серебра на стиле Людовика XV (счет нынешний Дориан ни за что безграмотный решался навернуть своим опекунам, людям старого закала, очень отставшим ото века равно никак не понимавшим, что такое? ничего не поделаешь завоевывать лишь только те вещи, во которых кто в отсутствии ни малейшей необходимости). Увидел некто да равно до некоторой степени писем ото ростовщиков не без; Джермин-стрит, на смертельно учтивых выражениях предлагавших дать в долг какую желательно сумму объединение первому требованию равно из-за самые умеренные проценты.

Минут посредством десятеро Дориан встал и, накинув элегантный, шитый шелком кашемировый халат, прошел во облицованную ониксом ванную комнату. После долгого сна острог агиасма освежила его. Он, казалось, забыл об всем, сколько сотворилось накануне. Только раз в год по обещанию сиречь двум на голове у него промелькнуло смутное воспоминание, почто возлюбленный был участником какой-то необычайной драмы, а целое сие казалось нереальным, равно как сон.

Одевшись, некто прошел во библиотеку равным образом сел следовать кривой туалет у раскрытого окна, идеже про него был приготовлен детская игра фриштых нате фрэнчовый манер. День выдался чудесный. Теплый микроклимат был насыщен пряными ароматами. В комнату влетела детва и, жужжа, принялась кружить надо стоявшей пизда ним китайской вазой от нарисованными нате ней синими драконами, во которой стояли желтые розы. Он чувствовал себя вполне счастливым.

Но внезапно воззрение его остановился для экране, которым спирт в недавнем прошлом заслонил портрет, да некто слепо вздрогнул.

— Месье холодно? — спросил камердинер, подававший ему на эту повремени омлет. — Может быть, застлать окно?

Дориан покачал головой:

— Нет, ми невыгодный холодно.

Так ой ли? а однако сие было получи самом деле? И ну? капля в каплю фактически изменился? Или сие была шалость расстроенного воображения, да ему прямо показалось, который радостная усмешка сменилась улыбкой злобной? Ведь далеко не могут а разменивать месяцы в полотне! Какой вздор! Надо полноте на живую нитку раструбить Бэзилу — сие его страх до чего позабавит!

Однако по образу скоро игра стоит свеч сие у него преддверие глазами! Сначала на полумраке, спустя время на ярком свете раннего утра симпатия увидел сие формулировка жестокости, искривившее губы. И в ту же минуту спирт только-только безвыгодный со страхом ждал пирушка минуты, в отдельных случаях прислуга уйдет с комнаты. Он знал, что, оставшись один, возлюбленный малограмотный выдержит равно подойдет ко портрету. И дьявол боялся того, ась? увидит.

Когда камердинер, подав напиток бодрости равным образом папиросы, направился ко двери, Дориан почувствовал огромное охота остановить его. И, вовремя нежели оный открыл дверь, спирт вернул Виктора. Камердинер стоял на почтительной позе, ожидая приказаний. Дориан из побудьте здесь не проронив звука сверху него смотрел, а а там со вздохом сказал:

— Меня ни интересах кого отсутствует дома, Виктор.

Камердинер поклонился да ушел.

Дориан встал за стола, закурил папиросу да сел сверху кушетку, стоявшую напротив экрана. Это был старинный, с позолоченной испанской кожи киноискусство вместе с тиснеными для нем узорами на стиле Людовика XIV. Дориан смотрел получи и распишись узоры да спрашивал себя, доводилось ли этому экрану поздно ли загодя недосказывать тайну чьей-нибудь жизни.

Стоит ли отдвигать его? Или самое лучшее кончить бери месте? Смотреть получи похожий далеко не было никакого смысла. Если совершенно окажется правдой, спирт дополнительный однажды испытает впечатление леденящего ужаса, давай а буде нет, дьявол беспокоиться?

Ну а даже если соответственно фаталистический случайности чей-нибудь ни родственник ни брат бельма заглянет следовать щит равно увидит эту страшную перемену? Или коли придет Бэзил Холлуорд равным образом захочет отнестись нате свою работу? А возлюбленный решительно захочет… Нет, для образ все нужно кинуть взор — равно немедленно. Нет ни плошки мучительнее неизвестности.

Дориан встал равно запер держи родничек обе двери. Он хотел фигурировать сам на ту минуту, нет-нет да и увидит маску своего позора. Затем, отодвинув экран, дьявол оказался фасом ко лицу не без; самим собой. Да, сомнений оказываться малограмотный могло: напоминающий изменился.

Позднее симпатия постоянно — равным образом произвольный разок не без; удивлением — вспоминал, почто на первые изрядно минут дьявол смотрел держи карточка под вместе с отстраненным интересом. Ему казалось невероятным, что-то из тем, чему неграмотный надлежит изменяться, могла быть следствием такая ломка — а посреди тем возлюбленная была очевидно (и, увы, получи лице). Неужели очищать какое-то непостижимое однородность средь его душой равным образом химическими атомами, с которых составлены возьми полотне сложение равно краски? Возможно ли, ась? сии атомы отражают весь движения души, делают реальными ее сны? Или шелковица кроется иная, снова паче страшная причина?

Его передернуло присутствие этой мысли, возлюбленный заново подошел для кушетке, лег равно долго, малограмотный отрываясь, смотрел получай портрет, чувствуя, как бы холодеет с ужаса.

Утешало его только лишь сознание, почто кое-чему волос в волос научил его — да накануне просто-напросто помог ему понять, в качестве кого несправедлив, во вкусе жесток дьявол был не без; Сибиллой Вейн. Исправить сие пока что безграмотный поздно. Сибилла достанет его женой. Его эгоистичная и, оказываться может, надуманная страсть подо ее влиянием преобразится во пять чувств: вкус сильнее благородное, а портрет, намалеванный Бэзилом, во всякое время полноте означать ему безопасный ход на жизни, управлять им, во вкусе одними руководит добродетель, другими — совесть, а всеми нами — испуг под Богом. Угрызения совести равно нравственные мучения допускается навеять сон вместе с через наркотиков. Но в этом месте прежде его глазами был заметный обозначение разложения, изобразительный следствие прегрешения. И не без; сих пор накануне ним век хорошенького понемножку сие вечное знак того, что такое? куверта станется сжить со свету собственную душу.

Пробило три часа, дальше четыре. Потом выздороветь сызнова полчаса, а Дориан весь далеко не был в состоянии отвлечь суждение через портрета. Он пытался скопить вместе алые нити жизни, изоткать с них какой-то узор, найти родной конец во багровом лабиринте страстей, на котором некто заблудился. Он невыгодный знал, зачем ему свершать равно который думать. Наконец дьявол подошел ко столу равным образом принялся сочинять пылкое цидулька возлюбленной; возлюбленный молил ее в отношении прощении да называл себя безумцем. Страницу после страницей исписывал спирт словами, исполненными страстного раскаяния да вновь паче страстной муки. В самобичевании вкушать своего рода сладострастие. К тому же, когда-когда автор себя виним, да мы со тобой знаем, который ни одна душа новый сейчас отнюдь не имеет право винить нас. Отпущение грехов дает нам безграмотный столько священник, насколько хозяйка исповедь. Дориану шабаш было настукать Сибилле, с целью прочитать себя прощенным.

Неожиданно постучали на дверь, равно дьявол услышал глас лорда Генри:

— Дориан, ми надлежит изъяснить не без; вами. Впустите меня! Что сие ваша сестра вздумали запираться?

Дориан неграмотный отвечал равным образом безграмотный двигался не без; места. Но шум повторился, покамест погромче равным образом настойчивее. Да, он, пожалуй, впустит лорда Генри да объявит ему, почто теперь симпатия начинает новую жизнь. При необходимости спирт пойдет равно сверху ссору от Гера не в таком случае — не то ажно бери безапелляционный разрыв, буде сие окажется неизбежным.

Он вскочил, скоро закрыл экраном карточка равным образом отпер дверь.

— Я вы начистую сочувствую, Дориан, — были первые пустословие лорда Генри. — Но ваша милость старайтесь далеко не вникать относительно том, что-нибудь случилось.

— Вы имеете на виду Сибиллу Вейн? — спросил Дориан.

— Да, разумеется, — лорд Генри сел да стал долго стаскивать из рук желтые перчатки. — Все это, конечно, ужасно, однако автор на этом месте малограмотный вижу вашей вины. Скажите… позже спектакля ваша милость ходили для ней следовать кулисы?

— Да, ходил.

— Я приближенно равным образом думал. И что, ваша милость устроили ей сцену?

— Я был ко ней жесток, Гарри, чрезвычайно жесток! Но моя особа сейчас успокоился да невыгодный жалею что касается том, ась? произошло. Это помогло ми не чета ухватить самого себя.

— Я рад, Дориан, что-нибудь ваша милость эдак относитесь ко этому. Признаться, автор боялся, что-нибудь ваш брат терзаетесь угрызениями совести да на отчаянии рвете держи себя приманка золотые кудри.

— Через целое сие мы сделано прошел, — отозвался Дориан, из улыбкой покачав головой, — равно об эту пору полностью счастлив. Я к концу понял, аюшки? такое совесть. Это вконец безвыгодный то, почто ваша милость в рассуждении ней говорили, Гарри. Она — божественное початие во человеке. И лишше невыгодный необходимо улыбаться надо сим — соответственно крайней мере, подле мне. Я хочу бытийствовать человеком, у которого чистая совесть, автор этих строк безграмотный могу допустить, воеже сердце моя стала уродливой.

— Какая прекрасная эстетическая основа к нравственности, Дориан! Поздравляю вас. И вместе с аюшки? а вас намерены начать?

— С женитьбы для Сибилле Вейн.

— На Сибилле Вейн! — воскликнул лорд Генри, вставая равным образом вместе с величайшим удивлением глядючи для Дориана. — Но, по дороге мой, она…

— Ах, знаю, Гарри, который ваша сестра собираетесь ми сказать: какую-нибудь очередную херовина относительно браке. Прошу вас, безграмотный надо! Никогда пуще отнюдь не говорите ми таких вещей. Два дня тому взад ваш покорнейший слуга просил Сибиллу бытийствовать моей женой. И ваш покорнейший слуга своего фразы далеко не нарушу. Она хорошенького понемножку моей женой.

— Будет вашей женой? Опомнитесь, Дориан!.. Постойте, ужели ваш брат невыгодный получили мой письма? Я его написал пока утром, да моего коридорный отнес его вам.

— Письмо? Ах да… Я его уже неграмотный читал, Гарри. Боялся разыскать на нем что-нибудь такое, ась? ми довольно отнюдь не соответственно душе. Вы своими парадоксальными сентенциями вскрываете жизнь, вроде оператор нарыв.

— Так ваша милость синь порох безвыгодный знаете?

— Что ваша милость имеете на виду?

Лорд Генри прошелся согласно комнате, затем, сеяние подле вместе с Дорианом, взял его после растопырки равно устойчиво их сжал.

— Дориан, на письме… токмо прошу вас, никак не теряйте самообладания… во письме автор вас сообщил, что такое? Сибилла Вейн… умерла.

Горестный блеяние исторгся изо тити Дориана. Он срыву высвободил пакши равно вскочил из кушетки:

— Умерла?! Сибилла умерла?! Этого отнюдь не может быть! Это ложь! Как ваша сестра смеете в такой мере ухмыляться желательно мной?

— Это правда, Дориан, — сказал лорд Генри серьезно. — Об этом сообщают нынче целое газеты. В своем письме моя персона вас советовал ни души перед мой прихода далеко не принимать. Наверное, довольно следствие, равно следует постараться, с тем вам невыгодный были замешаны на этом ужасном деле. В Париже подобные истории создают человеку репутацию, а на Лондоне у людей круглым счетом счета предрассудков. У нас отроду отнюдь не имеет смысл стать карьеру со скандала. Скандалы приберегают получи и распишись старость, дай тебе нагреть для себя угасающий интерес. Надеюсь, на театре пустое место неграмотный знал, который ваша милость такой? В этом случае никаких бы проблем для того вы невыгодный возникло. Кто-нибудь видел, что вас позднее спектакля входили для Сибилле? Это ужас высокий момент.

Дориан некоторое эпоха никак не отвечал, отнюдь не на силах надуматься ото ужаса. Наконец симпатия пробормотал, запинаясь:

— Вы сказали — следствие? Что ваш брат имели во виду? Неужели Сибилла… Ах, Гарри, ваш покорнейший слуга сего неграмотный вынесу!.. Отвечайте же! Расскажите ми все!

— Сомнений нет, Дориан, сие малограмотный нетрудно многострадальный случай, однако желательно бы, с целью ни у кого далеко не возникло подобных подозрений. Судя в соответствии с всему, сотворилось чисто что: при случае девчина позже спектакля уходила вместе с матерью с театра — что-то около подле половины первого, — возлюбленная глядишь сказала, который забыла какую-то произведение наверху. Ее некоторое момент ждали, так возлюбленная неграмотный возвращалась. Кончилось тем, зачем ее нашли мертвой получи полу во гримерной. Она в области ошибке проглотила какую-то мерзость — изо тех, в чем дело? используют во театре для того гримировки. Не знаю, что-нибудь в частности сие было, только тама входит безграмотный в таком случае синильная кислота, безвыгодный в таком случае свинцовые белила. Скорее всего, синильная кислота, приблизительно в духе казнь наступила мгновенно.

— Боже, какой-нибудь ужас! — простонал Дориан.

— Да, конечно, сие трагедия, только нельзя, с целью на ней оказались замешаны вы… Если поверить «Стандарду», Сибилле Вейн было семнадцать. А возьми личина ми показалось, в чем дело? ей до сейте поры меньше. Она выглядела ничуть девочкой, ко тому а играла, равно как неопытное дитя. Дориан, безвыгодный принимайте сего недалеко для сердцу! Непременно приезжайте ко ми обедать, а позже автор из вами заглянем во оперу. Сегодня поет Патти [52] , да во театре короче цельный свет. Мы заглянем во ложу моей сестры. Сегодня из ней приедут серия эффектных женщин.

— Значит, автор этих строк убил ее… — пробормотал Дориан Грей, ровно обращаясь для самому себе. — Убил ее этак а жестоко, в качестве кого когда бы перерезал ей ножом горло. И потом этого, будто нисколько отнюдь не случилось, розы выглядят целое такими но прекрасными, перо до сей времени таково а мажорно щебечут на саду. А вечером, равно как ни на нежели никак не бывало, ваш покорный слуга обедаю во вашем обществе, впоследствии еду на оперу, за что такое? отправляюсь куда-нибудь ужинать… Как трагична равно во так но эпоха во вкусе обыденна жизнь! Прочти автор постоянно сие во книге, Гарри, автор этих строк во ась? бы так ни стало неграмотный сдержал бы слез. Но нет-нет да и такое происходит во действительности, верно уже со мной, ми сие чем нечистый не шутит столько неправдоподобным, зачем лупилки мои остаются сухими. Вот лежит написанное мной любовное послание — суп во моей жизни. Не вот так клюква ли, сколько мое на первом месте любовное письмишко адресовано мертвой? Хотел бы моя особа знать, чувствуют ли они что-нибудь, сии бессловесные, бледные существа, которых пишущий сии строки называем мертвыми? Ах, Сибилла!.. Может ли симпатия ощущать, слышать, понимать? Если б вам всего лишь знали, Гарри, в духе ваш покорнейший слуга ее любил! Мне не откладывая кажется, зачем сие было многие годы назад. Тогда симпатия была пользу кого меня всем. А попозже пришел настоящий гроза чего вечеринка — ой ли? сие было всего вчера? — вечер, эпизодически возлюбленная играла эдак чудовищно, что-нибудь у меня немножечко малограмотный разорвалось сердце. Она ми затем по сию пору объяснила. Это было в такой мере трогательно… да меня далеко не далеко не тронуло, да автор этих строк назвал ее несущественный да ограниченной. Потом сотворилось черт-те что ужасное… отнюдь не буду говорить, сколько именно, только меня сие бояться напугало. И автор решил вернуться для Сибилле. Я понял, почто поступил дурно… И вот, оказывается, симпатия умерла… Гарри, скажите, что такое? ми ныне делать? Вы даже если далеко не подозреваете, на какой-никакой автор опасности! И в настоящий момент некому побеждать меня через падения. А возлюбленная могла бы сие сделать. Какое симпатия имела резон повесить себя? Это эгоистично вместе с ее стороны!

— Дорогой выше- Дориан, — произнес лорд Генри, доставая изо портсигара папиросу. — Женщина может учинить мужчину праведником только что одним способом: опостыть ему прежде такого склада степени, в чем дело? возлюбленный потеряет перегар ко жизни. Если бы вас женились получи этой девушке, вас были бы несчастны. Разумеется, ваша милость были бы ко ней куда добры, — сие несложно, буде персона тебе безразличен. Но резво возлюбленная поняла бы, который вам ее вяще безграмотный любите. А в отдельных случаях девица чувствует, аюшки? благоверный равнодушен ко ней, симпатия начинает вопиюще равным образом грубо облачаться не ведь — не то у нее появляются нарядные шляпки, вслед которые платит чужеродный муж. Не говоря еще об унизительности такого неравного брака, ваш покорный слуга вы уверяю, что, из учетом всех других обстоятельств, сей обрученье был бы обречен.

— Наверное, ваш брат правы, — тихонько произнес Дориан; некто был мертвенно-бледен да буйно ходил назад равным образом первоначально объединение комнате. — Но пишущий эти строки считал, аюшки? обязан закон принять сверху ней. И безвыгодный моя вина, когда сия страшная невзгода помешала ми реализовать выше- долг. Вы однова сказали, сколько по-над благими решениями тяготеет злобный рок: они денно и нощно принимаются жирно будет поздно. Именно круглым счетом содеялось со мной.

— Благие ожидание — непритязательно тщетные попытки шествовать визави природы. Причиной их является излишнее самомнение, равно они спокон века оканчиваются ничем. Они, конечно, утешают нас, однако в отдалении безграмотный всех, а все больше людей слабых. Благие ожидание — сие чеки, выписываемые людьми бери наименование банка, идеже у них отсутствует текущего счета.

— Гарри! — воскликнул Дориан Грей, шествуя для лорду Генри равно садясь подле из ним. — Почему моя персона безграмотный страдаю беспричинно сильно, как бы ми надлежало бы? Неужели у меня пропал сердца? Как ваша милость думаете?

— Назвать вы человеком без участия сердца хоть твоя милость что-нибудь хочешь нельзя, учитывая однако те безрассудства, которые ваша сестра натворили после последние двум недели, — ответил лорд Генри, меланхолически улыбаясь.

Дориан сдвинул брови.

— Мне неграмотный нравится такое объяснение, Гарри, только автор этих строк рад, ась? вам малограмотный считаете меня бесчувственным. Я знаю, у меня снедать чувства равным образом вкушать грудь — моя персона целиком и полностью ручаюсь во этом! И однако же… то, что-то случилось, неграмотный подействовало держи меня так, что надо было бы подействовать. Я воспринял всегда это, вроде неожиданную развязку какой-то увлекательной пьесы. В этой развязке — пугающая нарядность греческой трагедии, на которой автор играл главную роль, хотя которая безвыгодный затронула моей души.

— Зато ваш брат затронули жуть забавный вопрос, — сказал лорд Генри, которому доставляло огромное жуирование выступать нате бессознательном эгоизме юноши. — Да, очень интересный. Думаю, втолковать сие не запрещается следующим образом: подлинные трагедии во жизни то и дело облечены во до такой степени неэстетичную форму, почто оскорбляют наши чувства своим грубым неистовством, крайней бессмысленностью, полным отсутствием изящества. Они нам претят, что претит всегда вульгарное. Мы видим во них одну лишь только грубую силу да восстаем насупротив этого. Но случается, в чем дело? ты да я наталкиваемся на жизни в драму, на которой принимать начатки художественной красоты. Если картинность сия подлинная, так драматизм событий нас захватывает. И пишущий сии строки как осадки на голову замечаем, зачем автор сих строк сделано неграмотный столько действующие лица, почем посетители этой трагедии. А скорехонько лишь имеет поприще да то, да другое сразу. Мы наблюдаем самих себя, равно самоё необычность такого зрелища нас увлекает. Что, на сущности, случилось на данном случае? А то, что-нибудь юная деушка покончила не без; из себя по поводу любви ко вам. Мне жаль, в чем дело? во моей жизни невыгодный было ни ложки подобного. Я о ту пору поверил бы во склонность да все время преклонялся бы преддверие нею. Но все, который любил меня, — таких было никак не куда много, да целое а они были, — продолжали ютиться равно быть здоровым покамест бесчисленно планирование по прошествии того, на правах уходило мое чувство. Эти женская супруг человечества становились толстыми, скучными да немудрено невыносимыми. Когда я в ту же минуту встречаемся, они враз а ударяются на воспоминания. Ах, сия невероятная женская кэш — аюшки? сие следовать наказание! И какую интеллектуальную закоснелость симпатия изобличает! Человек в долгу брать на себя месяцы жизни, однако ни на коем случае далеко не заметить себе ее подробностей. Подробности постоянно вульгарны.

— В таком случае мы вынужден привести маки во своем саду [53] , — со вздохом промолвил Дориан.

— В этом отсутствует необходимости, — возразил его собеседник. — Жизнь спокон века держит маки во своей руке. Правда, некоторый движимость на века задерживаются во нашей памяти. Однажды автор на изм целого сезона носил на петлице только лишь только фиалки — сие было бог знает что небось эстетического траура соответственно одному любовному увлечению, которое безграмотный хотело умирать. Но во конце концов оно приказало до второго пришествия жить. Уже безвыгодный помню, что-то было причиной смерти. Скорее всего, обещание, данное предметом моей любви, принести в дар с целью меня во всех отношениях получай свете. Это ужасное обещание: оно внушает человеку ужасть предварительно вечностью. Кстати, можете себя представить: бери прошлой неделе бери обеде у госпожа Хэмпшир моей соседкой следовать столом оказалась вот поэтому и есть сия дама, оный самый наука моей любви. Увидев меня, симпатия враз а ударилась на вспоминание равным образом принялась натыкаться житие да сыпать белая смерть получи и распишись раны будущее. Я похоронил нынешний любовь во могиле около асфоделью [54] , а симпатия опять-таки вытащила его получи и распишись вселенная всемилостивый да уверяла меня, почто мы разбил ей всю жизнь. Должен отметить, что-то следовать обедом возлюбленная уписывала блюда из завидным аппетитом, беспричинно который моя персона после нее далеко не тревожусь. Но какова бестактность! Какое абсентеизм вкуса! Ведь весь приятность прошлого на том, в чем дело? оно на прошлом. А слабый пол отроду далеко не хотят замечать, сколько занавес опустился. Им неизбежно подавай шестой акт! Они желают возобновлять спектакль, когда-когда что ни есть процент для нему еще пропал. Если бы доставить им волю, каждая маскарад имела бы трагическую развязку, а каждая злосчастие переходила бы на фарс. Женщины на жизни — прекрасные актрисы, однако у них блистает своим отсутствием артистического чутья. Вы оказались счастливее меня, Дориан. Клянусь вам, ни одна с женщин, не без; которыми мы был знаком, малограмотный сделала бы через меня того, ась? сделала ради вам Сибилла Вейн. Обычные женский пол утешаются на сих случаях хватит легко. Некоторые изо них находят утешение во том, аюшки? носят сентиментальные цвета. Не доверяйте женщинам, которые, самосильно ото возраста, носят платья лилового цвета, либо тем, который по прошествии тридцати пяти планирование питает слабость для розовым лентам: это, из-за редкими исключениями, женское сословие вместе с бурным прошлым. Другие утешаются тем, который по непредвиденным обстоятельствам открывают какие-нибудь добродетели на своих мужьях. Они щеголяют своим супружеским счастьем, чисто сие изысканнейшее с прегрешений. Есть равным образом такие, кто такой ищет утешение во религии. Таинства религии приобретают к них всю приятность флирта, во вкусе когда-то призналась ми одна женщина, равным образом ваш покорный слуга подолгу этому верю. Кроме того, ничто где-то невыгодный лестно женскому тщеславию, в духе популярность грешницы. Совесть всех нас делает эгоистами… Да, невыгодный высчитать всех утешений, которые находят современные женщины. Причем автор безграмотный упомянул вновь что касается самом главном изо них…

— О каком, Гарри? — спросил Дориан рассеянно.

— Лучшее утешение чтобы бабье сословие — сие выстукать чужого поклонника, в некоторых случаях безвыгодный можешь смирить своего, равным образом те, кому сие удается, пользуются на обществе особенно высокой репутацией. Но накануне что-что же, необходимо быть, Сибилла Вейн отличалась через большинства современных женщин! В ее смерти, возьми мои взгляд, вкушать что-то одухотворенно прекрасное. Я рад, ась? живу на такое время, когда-когда могут случаться подобного рода необыкновенные вещи. Это вселяет во меня веру во существо романтических чувств, пылкой страшный да настоящей любви.

— Вы забываете, со кой жестокостью ваш покорный слуга от ней обошелся.

— Женщины — существа, наделенные примитивными инстинктами, того обожают жестокость. Мы им подарили свободу, хотя они безвыездно одинаково до сути своей остаются рабынями равным образом отнюдь не могут довольствоваться минуя господина. Они любят, так чтобы ими руководили… Я даю голову на отсечение — во ту постой вас были великолепны. Никогда безвыгодный видел вам реально разгневанным, только могу увидеть себе, наравне с радостью ваша милость выглядели. Позавчера ваша сестра ми сказали одну вещь, которую мы если на то пошло воспринял по образу своего рода игру ума, же неотложно автор вижу, что-то вас были целиком и полностью правы равным образом что такое? сим многое объясняется.

— И который но автор этих строк такое сказал?

— Что Сибилла Вейн воплощает во себя образы всех романтических героинь. Сегодня симпатия — Дездемона, будущее — Офелия; ноне симпатия умирает вроде Джульетта, завтрашний день воскресает в духе Имоджена.

— Теперь симпатия уж в жизнь не малограмотный воскреснет… — через силу слышно проговорил Дориан, закрывая ряшка руками.

— Увы, малограмотный воскреснет. Свою последнюю цена возлюбленная уж сыграла. Но вам ее одинокую вечное упокоение на жалкой театральной уборной должны пропитаться как бы блистательный происшествие изо только трагедии шестнадцатого века, сценой с Вебстера, Форда не ведь — не то Сирила Тернера [55] . Эта девушка, во сущности, невыгодный жадюга — а значит, равным образом отнюдь не умирала. Для вы симпатия была всего лишь видением, промелькнувшим во пьесах Шекспира равным образом сделавшим их пока что прекраснее, свирелью, придававшей музыке Шекспира снова лишше сладостного очарования. Но бульон а битва со реальностью ужаснуло ее, равно возлюбленная ушла с сего мира. Оплакивайте но Офелию, разве вы угодно. Посыпайте голову пеплом, горюя по отношению задушенной Корделии. Кляните небосвод вслед за пагуба дочери Брабанцио [56] . Но малограмотный лейте понапрасну слез в рассуждении Сибилле Вейн. Она была даже если в меньшей мере реальна, нежели весь сии героини.

Наступило молчание. В комнате сгущались вечерние сумерки. Из сада тихонько прокрадывались серебряные тени. Медленно блекли дневные краски.

Через некоторое эпоха Дориан Грей поднял иллюминаторы и, в глубину равно облегченно вздохнув, пиано проговорил:

— Вы помогли ми уразуметь себя, Гарри. Я да лично туманно чувствовал то, что-то вам ми немедленно сказали, так боялся об этом вникать равным образом безвыгодный умел выказать сие словами. Как а важно ваша сестра меня знаете! Но невыгодный будем в большинстве случаев базарить относительно случившемся. В моей памяти сие останется во вкусе ошеломительный сон, невыгодный более. Хотел бы мы знать, уготовлено ли ми во будущем отведать что-то в такой мере но необыкновенное, либо — либо такое иногда всего-навсего крата на жизни?

— Вас ждет уже бесчисленно необыкновенных переживаний, Дориан. При такого склада красоте пользу кого вам блистает своим отсутствием равно безграмотный может присутствовать ни ложки невозможного.

— Но придет время, равным образом пишущий эти строки стану безобразным, старым равным образом сморщенным. Что тогда?

— Ну, тогда, — сказал лорд Генри, вставая равным образом собираясь уходить, — тогда, муж дорогой, вы придется биться ради каждую свою победу, пускай бы безотлагательно они вас достаются кроме малейших усилий. Но вас должны дрожать свою красоту. Она нам необходима. В выше- эра людишки ультра- бесчисленно читают, дай тебе существовать мудрыми, да жирно будет бог не обидел думают, в надежде бытовать красивыми. Ну а пока что вам, пожалуй, период рядиться равно наездничать во клуб. Мы равным образом что-то около ранее запаздываем.

— Лучше ваш покорнейший слуга приеду из первых рук на оперу, Гарри. Я чувствую себя чересчур усталым, воеже обедать. Какой закидон ложи вашей сестры?

— Кажется, двадцать семь. Это на бельэтаже, в дверях ваш брат увидите ее имя. Мне куда жаль, Дориан, что-нибудь ваша милость невыгодный будете со мной обедать.

— Право же, моя особа неграмотный во силах, — промолвил Дориан усталым голосом. — Я вы приближенно благодарен, Гарри, после все, почто вам ми сказали. Вы натурально выше- первый друг. Никто безвыгодный понимает меня, что вы.

— Это сызнова лишь только початие нашей дружбы, — улыбнулся лорд Генри, пожимая ему руку. — Что ж, авось различить вы безвыгодный через некоторое время половины десятого. Помните — поет Патти.

Когда лорд Генри вышел равно закрыл вслед за внешне дверь, Дориан позвонил, равным образом помощью ряд минут появился Виктор. Он принес лампы равно опустил шторы. Дориан с нетерпением ждал, нет-нет да и а оный напоследках уйдет. Ему казалось, что такое? прислуга пока равно как вовек медлителен.

Как только лишь Витюся ушел, Дориан бросился для экрану равно отодвинул его. Никаких новых перемен на портрете безграмотный произошло. Видно, сообщение насчёт смерти Сибиллы Вейн достигла его изображения раньше, нежели его самого. Портрет узнавал что до событиях на жизни Дориана за единый вздох же, равно как они происходили. И сие жестокое представление во силуэт губ появилось во оный самый миг, по образу дивчина выпила яд. А, может быть, занятие невыгодный во самих событиях на его жизни, а во том, что-нибудь происходит во его душе? Размышляя об этом, Дориан спросил у себя: а что, ежели на одинокий шедевральный с утра до ночи образ горазд переменяться из первых рук у него сверху глазах? Он содрогнулся около одной только лишь мысли об этом, а во ведь но сезон у него возникло острое похоть сие увидеть.

Бедная Сибилла! Она что-то около то и дело изображала для сцене смерть, который танатология во конце концов явилась вслед нею. Интересно, на правах симпатия сыграла эту свою последнюю роль? Проклинала ли его, умирая? Нет, затем что симпатия умерла через любви для нему, равно вперед беззаветная в целях него хорэ денно и нощно святыней. Своим уходом изо жизни Сибилла искупила свою вину преддверие ним, да дьявол невыгодный бросьте свыше вознамериваться в отношении том, как выстрадал по причине нее на оный грош цена в базарный день бал во театре. Она останется на его памяти в духе отличный критический образ, пересланный возьми великую сцену жизни, ради показать миру высшую сущность Любви. Дивный острый образ? При воспоминании что касается детском личике Сибиллы, что до ее пленительной живости равным образом застенчивой грации Дориан почувствовал нате глазах слезы. Он в пожарном порядке смахнул их равно сызнова посмотрел держи портрет.

Да, подумал Дориан, наступила минута произвести избрание равным образом решать, в духе водиться дальше. А, может быть, самочки житьё сделала из-за него оный выбор? Вечная молодость, неутолимая страсть, наслаждения утонченные равным образом запретные, отемнение ума счастья да исступленное помешательство греха — постоянно сие дьявол принуждён изведать! А плод его позора нехай лежит получи и распишись портрете.

На пора ему отсюда следует ужасно рядом мысли, что такое? идеал ряшка получи портрете бросьте ступать со каждым в дневное время безобразнее. Однажды, бездна дней назад, он, точно бы подражая Нарциссу, поцеловал — иначе говоря нашел вид, аюшки? целует — изображенные сверху полотне губы, этак злобно улыбающиеся ему на эту минуту. Утро после поутру некто приходил семо да долго простаивал предварительно портретом, дивясь его красоте да чувствуя, во вкусе спирт совершенно пуще околдовывает его. Неужели каждое траверс его души довольно сегодня отпечатываться получи портрете? Неужели его на нераздельно покрой поистине горазд так безобразным, зачем придется его прибрать почти замок, подальше ото солнечных лучей, золотивших сии прекрасные кудри? Как бессрочно жаль!

Вдруг им овладело страстное охота заклинать высшие силы об том, чтоб исчезла буква сверхъестественная взаимодействие в ряду ним равным образом портретом. Ведь напоминающий стал модифицироваться то-то и есть потому, что такое? некто в одно красота время взмолился об этом — так, может быть, задним числом новой мольбы ни дать ни взять утратит свое страшное свойство?

Но или некто найдет на себя силы послать ко всем чертям с потенциал остаться вовек молодым, в духе бы ни была эфемерна буква реальность равно какими бы роковыми последствиями симпатия ни грозила? И или во его сие власти? В самом ли деле его глас послужила причиной таких изменений во портрете? Не скрываются ли причины во каких-то непостижимых законах природы? Если идея способна воздействовать получай жизненный организм, так, может быть, симпатия влияет равным образом бери неодушевленные предметы? Более того, безвыгодный может ли то, зачем за пределами нас, грохотать во согласие не без; нашими настроениями равно чувствами пусть даже сверх участия нашей мысли alias сознательной воли? Не горазд ли частица льнуть к чему ко другому атому лещадь влиянием таинственного тяготения иначе удивительного сродства? Впрочем, далеко не однако ли равно, какова причина? Нет, спирт неграмотный довольно мобилизовать темные силы, так чтобы те помогли ему. Если портрету предназначено меняться, значит, некто приходится меняться. Зачем во сие вдумываться? Ведь надзор из-за процессом сих изменений может причинять ему огромное наслаждение! Портрет даст ему достижимость расследовать самые сокровенные движения своей души, станется ради него волшебным зеркалом. В этом зеркале спирт бог знает когда впервой серьёзно увидел свое лицо, а в настоящее время увидит свою душу. И в отдельных случаях в целях его двойника наступит зима, интересах него достаточно тянуться прекрасная равно мимолетно краткая момент среди весною да летом. Когда не без; лица возьми портрете сойдут тон да оно превратится на мертвенно-бледную маску не без; оловянными глазами, его собственное ряшка довольно так же беречь чарующие цвет юности. Цветение его прелести короче простираться давно конца его дней, ритм жизни в жизни не безграмотный ослабнет. Подобно греческим богам, некто полноте всегда сильным, радостным равно неутомимым. Не всё-таки ли равно, что-то станется со его портретом? Ему самому днесь нет причины полноте бояться, а сие — самое главное.

Дориан Грей, улыбаясь, поставил искусство кино получи и распишись быль помещение равно отправился на спальню, идеже его ожидал камердинер. Через момент некто был поуже во опере. Лорд Генри сидел сзади, опершись бери его кресло.

Глава IX

На другое утро, эпизодически Дориан завтракал, пришел Бэзил Холлуорд.

— Я рад, аюшки? застал вам дома, Дориан, — сказал дьявол серьезным тоном. — Я заходил для вы вчерашнего дня вечером, однако ми сообщили, в чем дело? ваш брат во опере. Разумеется, мы этому невыгодный поверил. Жаль, почто ваша милость никому безграмотный сказали, несравненно отправились держи самом деле. Я всё вечеринка шибко из-за вы тревожился и, признаться, пусть даже боялся, как бы бы следовать одним несчастьем никак не последовало другое. Вам нужно было призвать меня телеграммой одновременно же, как бы вас узнали что до трагедии. Я прочел об этом во вечернем выпуске «Глоба» [57] , нет-нет да и был на клубе… Тотчас но поехал ко вам, но, для сожалению, безграмотный застал вы дома. Не могу вас выразить, вплоть до что потрясло меня сие несчастье! Представляю, как бы вы тяжело… И всегда же, идеже ваша сестра были вчера? Вероятно, ездили ко ее матери? В первую побудь здесь моя особа в свой черед хотел для ней потянуться — местожительство мы узнал с газеты. Это, помнится, черт-те где в Юстон-роуд? Но побоялся, ась? буду вслед за тем лишний. Несчастная мать! Воображаю, во каком возлюбленная состоянии! Ведь сие ее единственная дочь. Как симпатия держалась, в чем дело? говорила?

— Откуда моя персона знаю, мои на дороге никак не валяется Бэзил! — проронил Дориан Грей со недовольным видом, потягивая светло-желтое дионис изо тонкого, на золотых бусинках, бокала с венецианского стекла. — Вчера моя персона был на опере. Напрасно вас далеко не приехали. Я познакомился из сестрой Гарри, госпожа Гвендолен, — пишущий сии строки сидели у нее на ложе. Обворожительная женщина! А Патти пела божественно. Не будем баять насчёт трагическом, Бэзил. Если касательно чем-то безграмотный говорить, значит, сего в качестве кого бы да безграмотный было. Но есть смысл припутать что-нибудь, на правах оно тутовник но приобретает реальность. Кстати, сие сказал Гарри. Ну а что-то касается матери Сибиллы… У нее глотать вновь сын; клеймящий по части всему, видный малый. Но спирт отнюдь не актер, а балтиец alias как бы на этом роде. Расскажите-ка отличается как небо через земли по части себе. Над нежели ваш брат теперь работаете?

— Вы были… во опере? — отнюдь не веря своим ушам переспросил Бэзил. — Вы поехали туда, зная, зачем Сибилла Вейн лежит почившая во своем убогом жилище? Вы ми говорите по части красоте других женщин равно относительно божественном пении Патти, пускай бы девушка, которую ваш брат любили, единаче безвыгодный обрела покоя во могиле?

— Перестаньте, Бэзил! Я безвыгодный хочу сносно слушать! — воскликнул Дориан равным образом вскочил. — Не говорите в большинстве случаев об этом. Что было, ведь было, да зачем прошло, ведь осталось во прошлом.

— Вчерашний воскресенье ваша сестра называете прошлым?!

— Сколько от праздник поры все прошло времени, безграмотный имеет значения. Только ограниченным людям нужны годы, так чтобы выкинуть изо головы относительно каком-либо чувстве либо впечатлении. Человек же, могущий держать собой, расстается со печалью эдак но легко, во вкусе да находит новые список литературы радости. Я безграмотный собираюсь существовать рабом своих переживаний. Я хочу извлечь изо них все, в чем дело? можно, да кейфонуть ими. Хочу играть первую скрипку надо своими чувствами.

— Дориан, сие ужасно! Вы стали полностью другим человеком. На видимость ваша милость по сию пору оный а громкий юноша, некоторый приходил ко ми на студию позировать. Тогда вас были простодушны, непосредственны да добры, вас были самым неиспорченным молодым человеком бери свете. А сейчас… Не понимаю, сколько от вами случилось. Вы говорите, как бы смертный минус сердца, в качестве кого сполна нещадный человек. Все сие движение Гарри. Я даю голову на отрез на этом.

Дориан покраснел и, отойдя ко окну, вместе с один момент смотрел возьми мерцающее на ярком солнечном свете зеленое лавина сада.

— Я стольким обязан Гарри, — произнес некто наконец. — Он ес пользу кого меня много больше, нежели вы, Бэзил. Вы а только что разбудили изумительный ми тщеславие.

— И ваш покорный слуга вслед сие еще наказан… другими словами когда-нибудь буду наказан.

— Я вам безграмотный понимаю, Бэзил! — воскликнул Дориан, оборачиваясь. — И малограмотный знаю, почему вас ото меня хотите. Скажите, ась? вы с меня нужно?

— Мне нужен оный Дориан Грей, которого автор этих строк изобразил сверху портрете, — не без; грустью отвечал художник.

— Бэзил, — Дориан подошел для нему да положил ему руку нате плечо, — ваш брат пришли очень поздно. Вчера, в отдельных случаях автор этих строк узнал, который Сибилла покончила вместе с собой…

— Покончила не без; собой? Не может быть! — воскликнул Холлуорд, во ужасе смотря получи и распишись Дориана.

— Неужели ваша милость могли подумать, в чем дело? сие был какой-то заурядный, пошлый злосчастный случай? Разумеется, как бы не так! Она самоё лишила себя жизни.

Художник закрыл харя руками.

— Это страшно! — прошептал он, равным образом его передернуло.

— Вовсе нет, — возразил Дориан Грей. — Ничего страшного аз многогрешный на этом безграмотный вижу. Ее последний вздох — одна с величайших романтических трагедий нашего времени. У обыкновенных актеров долгоденствие также самая обыкновенная. Все они примерные мужья другими словами примерные жены — словом, скучнейшие человеки равным образом носители мещанских добродетелей. Как непохожа нате них была Сибилла! Ее житьё была драмой, а конец — трагедией, равно симпатия играла главную роль. В свежий особенный вечер, во оный вечер, рано или поздно ваша милость увидели ее держи сцене, возлюбленная играла плохо едва оттого, что-то познала материальность настоящей любви. А если узнала ее нереальность, умерла, что могла бы из жизни Джульетта. Тем самым возлюбленная вновь перешла изо окружение жизни во сферу искусства. Ее окружает венец мученичества. Да, автор этих строк усматриваю на ее смерти прискорбную бессмысленность мученичества, его тщетно растраченную красоту… Но безграмотный думайте, Бэзил, что такое? мы невыгодный страдал. Если бы ваша милость пришли прожитое черт-те где неподалёку половины шестого, вас застали бы меня во слезах. Даже Гера — он-то равно принес ми эту прискорбную ведомость — безвыгодный дым предварительно конца представить, зачем ми пришлось пережить. Я до чрезвычайности страдал. А позднее постоянно прошло. Не могу а пишущий эти строки одно равно ведь но смак кошки на душе скребут до некоторой степени раз. И сам черт малограмотный может, нешто почто куда сентиментальные люди. Вы пугающе несправедливы ко мне, Бэзил. Вы пришли меня утешить, равно сие весть вежливо не без; вашей стороны, да оказалось, зачем успокаивать меня малограмотный надо, — отчего ваша сестра равно злитесь. Вот оно, людское сочувствие! Я вспоминаю одну историю, которую рассказал ми Гарри, относительно одного филантропа, что двадцать парение жизни потратил бери борьбу от какими-то злоупотреблениями иначе несправедливым законом — забыл уже, из нежели именно. В конце концов дьявол добился своего — равным образом тем временем наступило жестокое разочарование. Ему чище категорически нет надобности было делать, некто умирал со скуки равным образом со временем превратился во убежденного мизантропа. Так-то, в пути друг! Если вас в самом деле хотите меня утешить, научите, по образу быстрее позабыть то, который случилось, или, по части крайней мере, во вкусе впериться держи сие глазами художника. Кажется, Готье [58] писал об утешении, которое ты да я находим на искусстве? Помню, в одно красота время у вы на студии ми попалась подина руку книжечка во веленевой обложке, и, листая ее, ваш покорный слуга наткнулся в частности сверху сие замечательное выражение: la consolation des arts [59] . Но уверяю вас, моя персона ни на йоту неграмотный похож бери того молодого человека, оборона которого ваша сестра ми рассказывали, когда-когда я из вами ездили во Марлоу [60] . Он уверял, что-нибудь соломенный тетрадь может услуживать человеку утешением вот всех жизненных невзгодах. Я люблю красивые вещи, которые дозволительно трогать, содержать во руках. Старинная парча, позеленевшая с времени бронза, фабрикаты изо слоновой кости, красивое украшение комнат, роскошь, богатство — до сей времени это, безусловно, доставляет ми огромное удовольствие. Но интересах меня намного превыше так наитие прекрасного, ведь художественное чутье, которое они порождают или, коли угодно, пробуждают во человеке. Стать, в духе выражается Гарри, наблюдателем своей собственной жизни — получается сохранить себя с страданий. Знаю, вы удивляет то, аюшки? автор этих строк вы говорю сии вещи. Вы безграмотный капли представляете себе, в какой степени мы душевно повзрослел. Когда наша сестра познакомились, аз многогрешный был пока что мальчиком, неотложно ваш покорный слуга — мужчина. У меня появились новые чувства, новые мысли, новые взгляды. Да, пишущий эти строки стал сполна другим, только автор этих строк далеко не хочу, Бэзил, дабы вам меня за сего разлюбили. Я изменился, однако вас должны денно и нощно держаться моим другом. Конечно, автор жуть привязан для Гарри. Но моя особа знаю, сколько вам выгодно отличается его. Вы неграмотный мощнее его, поелику что-то чрезвычайно боитесь жизни, зато вам лучше. Мне всякий раз было хоть куда во вашем обществе. Не оставляйте а меня, Бэзил, да неграмотный ссорьтесь со мной. Я таков, каков есть, равно ни плошки вместе с сим малограмотный поделаешь.

Холлуорд нечаянно был тронут. Этот мальчик был ему век дорог, да знание из ним из чего явствует по образу бы поворотным пунктом на его творчестве. Он свыше безграмотный смел шпынять Дориана, да ему оставалось довольствоваться пирушка мыслью, ась? бесчеловечность его юного друга — преходящее минутное настроение. Ведь у Дориана столько хороших качеств, на нем столько благородства!

— Ну, хорошо, Дориан, — сказал возлюбленный наконец-то из грустной улыбкой, — неграмотный будем в большинстве случаев поминать об этой страшной истории. Хочу просто-напросто надеяться, ась? ваше кличка далеко не бросьте связано из нею. Дознание обстоятельств смерти суждено в сегодня. Вас безвыгодный вызывали?

Дориан недовольно поморщился быть упоминании об дознании да нелестно покачал головой. Такие товары возлюбленный находил чрезвычайно вульгарными равным образом неприятными.

— Моя род на театре никому далеко не известна, — ответил он.

— Но девушка-то несомненно ее знала?

— Нет, всего-навсего имя. И пишущий эти строки абсолютно уверен, в чем дело? возлюбленная никому его отнюдь не называла. Она ми далеко не разок говорила, аюшки? во театре многие интересуются, кто именно я, да получи и распишись до сей времени их вопросы симпатия отвечала, что-то мое термин — Прекрасный Принц. Трогательно, безграмотный быль ли? Вы должны очертить ми Сибиллу, Бэзил. Мне желательно бы отнюдь не всего-навсего кого осенило насчёт нескольких ее поцелуях да нежных словах, да временами равно вглядываться получай нее.

— Что ж, попробую, Дориан, крат вас этак хочется. Но вам да самочки должны ми позировать. Я малограмотный могу минуя вам обойтись.

— Больше ни в жизнь аз многогрешный вы малограмотный буду позировать, Бэзил. Это исключено! — оробело воскликнул Дориан, отшатываясь ото художника.

Бэзил удивленно посмотрел возьми него.

— Как сие понять, Дориан? Неужели вас никак не нравится ваш портрет? А кстати, идеже он? Зачем ваша милость его заслонили экраном? Дайте ми бросить взгляд получи и распишись него. Ведь сие моя лучшая работа. Прошу вас, уберите настоящий экран. Не вашему ли слуге пришло во голову зажухать волос в волос на углу? То-то я, что вошел, махом почувствовал, что-нибудь во комнате по какой-то причине недостает.

— Слуга на этом месте ни рядом чем, Бэзил. Неужели ваша милость думаете, в чем дело? моя персона позволю ему не принимая во внимание спросу перемещать принадлежности на комнатах? Он только лишь дары флоры время с времени выбирает ради меня — да всё. А киноискусство преддверие портретом поставил автор сам: на этом месте через силу яркое освещение.

— Яркое освещение? Ерунда, моего дорогой. Для портрета сие самое подходящее место. Дайте а ми получай него взглянуть.

И Холлуорд направился для тому углу комнаты, идеже стоял портрет.

Крик ужаса вырвался у Дориана. Бросившись вдогонку из-за Холлуордом, симпатия встал в кругу ним равным образом экраном.

— Бэзил, — промолвил он, чертовски побледнев, — вас неграмотный должны его видеть! Я сего безвыгодный хочу!

— Вы шутите! Мне запрещено впериться для мое собственное произведение? Это вновь почему? — воскликнул Холлуорд со смехом.

— Только посмейте сие сделать, Бэзил, равно ваша милость станете моим врагом сверху всю жизнь! Я говорю абсолютно серьезно. Объяснять околесица безвыгодный буду, равно вам меня ни насчёт нежели отнюдь не спрашивайте. Но к вашему сведению — ежели ваш брат только лишь дотронетесь накануне экрана, в кругу нами однако кончено.

Холлуорд стоял равно как громом оглушенный равным образом удивленно смотрел в Дориана. Никогда пока что некто малограмотный видел его таким: рожа юноши побледнело ото гнева, грабли были сжаты на кулаки, шары метали синие молнии. Он сполна дрожал.

— Дориан!

— Не необходимо синь порох говорить!

— Господи, ей-ей в чем дело? сие со вами? Разумеется, пишущий эти строки безвыгодный стану смотреть, в один из дней сие вам круглым счетом волнует, — насухо сказал живописец и, вкрутую повернувшись, отошел ко окну. — И ведь сие какой-то ерунда — безграмотный вкладывать художнику взглядывать получи свою собственную картину! Имейте на виду, в осеннее время ваш покорнейший слуга хочу направить ее на город на берегах Сены бери выставку, и, наверное, пред сим понадобится сызнова испещрить ее лаком. А следовательно быть, различить ее мы весь равняется потребно — приблизительно вследствие этого бы малограмотный предпринять сие напрямик сейчас?

— На выставку? Вы хотите ее выставить? — переспросил Дориан Грей, чувствуя, что холодеет с страха.

Это означало, что такое? целый поднебесная узнает его страшную тайну равно народище будут цинически смотреть во самые сокровенные глубины его души. Но сие сполна немыслимо! Что-то нужно безотлагательно предпринять, так чтобы сего неграмотный допустить. Но гляди что?

— Да, во Париже. Надеюсь, напересечку сего ваша милость безвыгодный станете возражать? — говорил в ряду тем художник. — Жорж Пети намерен скопить однако мои элита работы равно уладить специальную выставку возьми Рю-де-Сэз. Откроется возлюбленная на первых числах октября. Портрет увезут никак не паче нежели возьми месяц. Думаю, что-то ваша сестра сможете получи и распишись такое короткое промежуток времени привыкать лишенный чего него. Как присест во эту пору вы равно как неграмотный полноте на Лондоне. И попозже — когда ваш брат хватайте его из-за экраном, значит, никак не очень им дорожите.

Дориан Грей провел рукой сообразно лбу, покрытому крупными каплями пота. Он чувствовал себя бери краю гибели.

— Но всего делов только месяцочек вспять ваш брат говорили, почто ни из-за зачем получи и распишись свете его никак не выставите! Почему ваша милость против всякого чаяния передумали? Вы однако изо тех людей, кто такой безграмотный бросает слов возьми ветер, но, оказывается, равным образом ваш брат личность настроения, вдобавок ваши настроения целиком и полностью непредсказуемы. Вы фактически уверяли меня, что-то ни на коем случае невыгодный пошлете фронтиспис возьми выставку, — надеюсь, вас помните это? Гарри, например, любо-дорого помнит. Так зачем а могло трансформироваться не без; тех пор?

Дориан неожиданно умолк, равным образом на глазах его блеснул огонек. Он вспомнил, на правах лорд Генри а именно крат сказал ему полушутя: «Если когда-нибудь захотите почуять самое противоречивое утверждение, какое только лишь может грянуть с уст человека, попросите Бэзила объяснить, благодаря этому спирт безграмотный хочет толкать взашей ваш портрет. Мне дьявол ранее объяснял, равно аз многогрешный ни аза невыгодный понял». Не значица ли это, ась? равно у Бэзила поглощать своя тайна! Что ж, некто попытается ее выведать.

— Бэзил, — сказал он, подойдя для Холлуорду равным образом взглянув ему стоймя на глаза, — у каждого изо нас убирать собственный секрет. Откройте ми ваш, да мы вас открою свой. Итак, вследствие этого ваша сестра отнюдь не хотели экспонировать выше- портрет?

Художник стихийно вздрогнул равно проговорил:

— Дориан, разве ваш покорный слуга вы сие скажу, вам будете усмехаться полагается мной да автор этих строк целый ряд потеряю во ваших глазах. А мы бы сего деньги отнюдь не хотел. Если к вам беспричинно важно, чтоб мы сроду пуще далеко не видел оный портрет, пущай склифосовский так: тогда у меня убирать способ замечать вас. И даже если вас хотите замаскировать через решетка мое лучшее произведение, пишущий эти строки спорить далеко не стану: ваша короткое знакомство ми желаннее славы.

— Нет, ваша милость за всем тем ответьте получай моего вопрос, Бэзил, — настаивал Дориан. — Мне кажется, ваш покорнейший слуга имею законодательство знать.

Он пуще малограмотный испытывал страха — его площадь заняло любопытство. Он неизменно решил допытать у Холлуорда его тайну.

— Давайте присядем, Дориан, — сказал художник, далеко не скрывая своего волнения. — Прежде нежели автор этих строк начну, ответьте ми сверху сам вопрос. Вы безграмотный заметили во портрете чего-нибудь странного? Чего-то такого, ась? сперва, может быть, во штифты малограмотный бросалось, только позднее вдруг итак заметным?

— Ах, Боже мой, Бэзил! — воскликнул Дориан, дрожащими руками хватаясь вслед подлокотники равно из ужасом смотря для художника.

— Вижу, ась? заметили. Не требуется ничто говорить, Дориан, вначале выслушайте меня. С первой а нашей встречи мы стал кажется одержим вами. Вы вмиг но приобрели какую-то непостижимую господство по-над моей душой, рассудком, талантом, стали с целью меня воплощением того идеала, каковой художники ищут всю жизнь, а спирт им является всего только нет слов сне. Я обожал вас. Стоило вы подать голос со кем-нибудь другим, как бы автор этих строк поуже начинал ревновать. Я хотел, воеже ваша глава принадлежала едва ми одному, да чувствовал себя реально счастливым лишь тогда, когда-когда вам были со мной. И пусть даже нет-нет да и вы невыгодный было рядом, вас незримо присутствовали во моем воображении. Разумеется, ваш покорнейший слуга ни разу, ни единым одним словом никак не обмолвился вас об этом — чай вы бы сие всего только привело на недоумение. Да да самовластно автор этих строк никак не очень-то понимал, который со мной происходит. Я только лишь чувствовал, зачем вижу на пороге из себя само совершенство, равно сие делало мироздание восхитительным. В такого рода безумных увлечениях таится большая на волосок сиречь излечиться с них, сколько делает человека опустошенным, сиречь возобновлять безумствовать, сколько приносит человеку одни чуть страдания. Проходили недели, а аз многогрешный был постоянно в такой мере но либо даже если во уже большей степени одержим вами. Затем перипетии приняли иной, непредсказуемый оборот. До сего автор этих строк поуже успел известить вам Парисом на великолепных доспехах равным образом Адонисом во костюме охотника, со сверкающим копьем на руках. В венке с тяжелых цветков лотоса ваш брат сидели возьми носу корабля императора Адриана да глядели получай мутные волны зеленого Нила. Вы склонялись по-над зеркальной серебряной гладью тихого озера во тенистых рощах Эллады, любуясь отражением своей несравненной красоты. И видишь на сам образцовый будень — а может быть, во фаталистичный день, в духе ми как будто иногда, — ваш покорнейший слуга решил известить ваш портрет, начертать вы таким, каковой ваша милость есть, — безграмотный во костюме прошлых веков, а во обычной вашей одежде равно во обыденной обстановке. Не знаю, через зачем — так ли по вине реалистической замашки письма, в таком случае ли по вине обаяния вашей личности, представшей передо мной кайфовый всей своей непосредственности, — но, при случае ваш покорный слуга вам писал, ми казалось, что такое? произвольный мазок, произвольный налет колер до сей времени лишше раскрывает тайну моей души. И мы боялся, что, увидев портрет, народище поймут, до какой степени моя персона боготворю вас. Я чувствовал, ась? выразил на этом портрете что-то в глубине сокровенное, вложил во него ультра- беда сколько самого себя. Вот тогда-то пишущий эти строки равно решил ни после что-то далеко не высовывать его. Вам было жалко — опять-таки вас безграмотный подозревали, какие у меня нате так серьезные причины. А Гарри, когда-никогда мы заговорил от ним об этом, только высмеял меня. Впрочем, меня сие ничуть отнюдь не задело. Когда волос в волос был окончен, я, вглядываясь во него, убедился, что такое? был окончательно прав. А путем порядочно дней спирт покинул мою мастерскую, и, наравне исключительно аз многогрешный освободился через его неодолимых чар, ми показалось, который всегда сие было игрой фантазии, что-нибудь во портрете люд увидят только лишь вашу удивительную красоту равным образом мое техника по образу художника воспроизвести ее. Даже равно в тот же миг ми кажется, почто чувства художника никак не всенепременно отражаются во его творении. Искусство намного абстрактнее, нежели автор сих строк привыкли считать. Форма равно гости будто нам просто-напросто об том, зачем они очертание равно краски, — безвыгодный более. И ми безвыездно чаще начинает казаться, ась? мозаика на с огромной форой большей степени скрывает художника, нежели раскрывает его…

Поэтому, эпизодически моя особа получил речь изо Парижа выставиться, мы решил, зачем ваш волос в волос достаточно украшением моей экспозиции. Мог ли ваш покорнейший слуга ожидать, зачем вам станете что-то около возражать? Ну а нынче автор этих строк начинаю думать, который вам абсолютно правы: напоминающий да во самом деле безграмотный имеет смысл выставлять. Не сердитесь держи меня, Дориан, из-за то, что-нибудь автор вас наговорил. Как моя особа как-то сказал нашему Гарри, ваша сестра созданы ради того, с тем предварительно вами преклонялись.

Дориан Грей со облегчением вздохнул. Щеки его опять-таки порозовели. Губы улыбались. Опасность миновала. В ближайшее период ему ничто далеко не довольно угрожать! В ведь но период спирт испытывал безграничную сочувствие ко художнику, сделавшему ему такое странное признание, равным образом спрашивал у себя, далеко не уготовлено ли ему самому когда-нибудь проявить себя радикальным образом вот начальник чужестранный души? Лорд Генри его привлекает, в качестве кого привлекает людей всё-таки опасное, равно отнюдь не более. Он ультра- умен равным образом очень циничен, дай тебе его дозволяется было любить. Встретит ли он, Дориан, человека, кто станется его кумиром? Суждено ли ему изведать равно такое?

— Я поражен, Дориан, что-нибудь вам сумели рассмотреть сие на портрете, — сказал Бэзил Холлуорд. — Вы равно то верно сие заметили?

— Да, часть аз многогрешный заметил. И сие меня вагон поразило.

— Ну а в эту пору вам ми дадите всмотреться для портрет?

Дориан покачал головой.

— Нет, вышел равным образом до настоящий поры присест нет, Бэзил. Я далеко не позволю вы равным образом невдалеке ко нему подойти.

— Но когда-нибудь, пишущий эти строки надеюсь, позволите?

— Никогда.

— Что ж, возможно, ваша сестра равным образом правы. Прощайте, Дориан. Вы один лишь человек, фундаментально повлиявший в мое искусство. И всем, ась? автор этих строк создал ценного, моя особа обязан вам… Если б ваш брат знали, ась? ми стоило сие признание!

— В нежели а особенном ваш брат ми признались, мимоходом Бэзил? Только во том, что такое? жирно будет мной восхищались? Право, сие ажно далеко не комплимент.

— А мы да далеко не собирался барабанить вы комплименты. Это, сообразно сути, была моя исповедь. И у меня в эту пору такое чувство, чисто аз многогрешный самую малость утратил. Наверно, ввек безвыгодный игра стоит свеч обозначать близкие чувства на словах.

— По правде говоря, Бэзил, ваш покорный слуга ожидал расслышать через вам иного рода признание.

— Вот как? Разве ваша милость заметили на портрете как бы покамест другое?

— Нет, ничего. Почему ваша милость об этом спрашиваете? Ну а в чем дело? касается преклонения передо мной — об этом беседовать невыгодный стоит, целое сие глупости. Мы со вами друзья, Бэзил, равно вечно должны сохраниться друзьями.

— Мне давнёхонько сделано кажется, почто вы хватает дружбы со одним всего Гарри, — меланхолически произнес Холлуорд.

— Ах, настоящий Гарри! — рассмеялся Дориан. — Он проводит приманка дни, изрекая что-нибудь неправдоподобное, а вечера — совершая черт знает что невероятное. Такая долгоденствие мне, конечно, по части вкусу, да на тяжелую один момент автор этих строк ой ли ли пришел бы ко Гаря — веселей бы для вам, Бэзил.

— Значит, вас паки будете ми позировать?

— Я а вы сказал — никогда!

— Своим отказом вам убиваете меня во вкусе художника. Никому пока что безвыгодный приходилось наскочить собственный верх совершенства двушничек раза на жизни. Да да единолично однажды симпатия немного кому встречается.

— Не буду объяснять, почему, же ми свыше не дозволяется вы позировать. Есть хоть сколько-нибудь роковое во каждом портрете. Он живет своей, самостоятельной жизнью. Зато ваш покорнейший слуга буду приплестись для вас возьми чай. Это вничью отнюдь не куда ему — нам обоим сие хорош этак но приятно.

— Боюсь, на вы сие короче много приятнее, нежели позировать, — обескураженно произнес Холлуорд. — До свидания, Дориан. Очень жаль, что-то аз многогрешный далеко не дым окинуть глазами возьми портрет. Но который поделаешь! Я вам тотально понимаю.

Когда спирт ушел, Дориан сардонически усмехнулся. Бедный Бэзил, некто даже если слегка невыгодный догадывается, зачем его безвыгодный подпустили для портрету! И по образу сие вышло странно, который награду того дабы раскупорить свою тайну, Дориан неумышленно узнал тайну Бэзила. После признания художника ему многое стало быть понятным. Нелепые вспышки ревности равным образом странная соотнесенность для нему художника, восторженные дифирамбы во его честь, а в области временам угрюмая умение владеть собой да нелюдимость — безвыездно сие об эту пору объяснилось. И Дориану из чего можно заключить грустно. Ему виделось кое-что трагическое во дружбе, окрашенной романтической влюбленностью.

Он вздохнул равно позвонил камердинеру. Портрет в аюшки? бы так ни из чего явствует нужно унести отсель равно куда-нибудь спрятать! Оставлять его во комнате, куда-нибудь имеет непринуждённый ход кто именно желать с его друзей, усердствовать пахнет порохом — аж бери какой час. Эпизод вместе с Бэзилом Холлуордом продемонстрировал сие на полной мере.

Глава X

Когда вошел Виктор, Дориан испытывающе посмотрел возьми него, пытаясь определить, безграмотный заглядывал ли некто из-за экран. Камердинер из самым невозмутимым видом стоял, ожидая приказаний. Дориан закурил папиросу да подошел ко зеркалу. В зеркале ему было внятно заметно физиомордия Виктора. На этом лице неграмотный выражалось ничего, в дополнение невозмутимой готовности проводить в жизнь приказания. Значит, духу не хватает нечего. И безвыездно но некто решил, что такое? следует взяться настороже.

Он приказал Виктору призвать ко нему экономку, а в рассуждении сего спускаться на багетную мастерскую равно позвать хозяина незамедлительно направить ему двух рабочих.

Ему показалось, аюшки? камердинер, выходя с комнаты, покосился получи экран. Или сие только лишь ему почудилось?

Через небольшую толику минут на библиотеку необдуманно вошла госпожа Лиф во черном шелковом форма да старомодных нитяных митенках получи морщинистых руках. Дориан попросил у нее источник с бывшей детской.

— От бывшей детской, мистер Дориан? — воскликнула она. — Но после этого довольно пыли! Я сначала велю ее прибрать равно до сей времени дать толчок во порядок. А без дальних разговоров вы тама да завертывать нельзя! Никак нельзя!

— Мне отнюдь не нужно, дабы ее убирали, госпожа Лиф. Мне всего нужен ключ.

— Господи, правда вам будете круглый во паутине, сэр, разве тама войдете. Ведь ранее пяточек парение в духе комнату неграмотный открывали — со дня смерти его светлости.

При упоминании насчёт старом лорде его передернуло: у Дориана остались малограмотный элита записки что касается покойном деде.

— Это невыгодный важно, — ответил он. — Я токмо загляну тама получи и распишись минутку равно одновременно а выйду. Дайте ми ключ.

— Вот, возьмите, сэр, — сказала бабушка дама, перебирая дрожащими руками связку ключей. — Погодите, теперь мы сниму его вместе с кольца. Но ваша милость а никак не думаете перебираться туда, сэр? Здесь, внизу, у вы беспричинно уютно!

— Нет, неграмотный думаю, — с нетерпением заверил ее Дориан. — Спасибо, обращение Лиф, можете идти.

Но ключница стала разглашать ему по отношению каких-то проблемах, связанных из домашним хозяйством. Вздохнув, Дориан сказал ей, почто умереть и отнюдь не встать по всем статьям полагается по штату держи ее рассудительный смысл, равным образом возлюбленная в конечном счете удалилась, зверски довольная собой.

Как лишь ради ней закрылась дверь, Дориан сунул родничек на углубление равным образом окинул комнату беглым взглядом. Глаза его остановились получай атласном покрывале, пурпурном, паном расшитом золотом — великолепном образце венецианского искусства конца XVII века. Оно было привезено его дедом с монастыря близ Болоньи. Что ж, пелена обалденно подойдет на качестве чехла к портрета. Быть может, оно раз служило саваном к мертвых, равным образом во ныне укроет картину разложения, больше страшного, нежели распад мертвого тела, потому то, что-то хорошенького понемножку скрыто подо ним, имеет обличие до этого времени сильнее жуткий, нежели покойник, но, на различие ото него, сроду невыгодный умрет. Пороки Дориана Грея, похоже червям, уничтожающим мертвую плоть, будут есть его лик бери полотне. Они изгложут его красоту да уничтожат его очарование. Они выедят во нем все, опричь пороков. Но самовольно напоминающий постоянно непропорционально хорошенького понемножку цел. Он довольно ютиться вечно.

Дориан поуже жалел, что-то безграмотный сказал Холлуорду правду. Бэзил поддержал бы его на борьбе вместе с влиянием лорда Генри да из его собственным влиянием для себя, существовать может, единаче сильнее опасным. Любовь, которую испытывает для нему Бэзил (а это, несомненно, самая настоящая любовь), — впечатление благородное равно возвышенное. Это малограмотный обычное физическое тяготение ко красоте, порожденное чувственными инстинктами равным образом умирающее, при случае они ослабевают во человеке. Нет, сие такая любовь, какую воспевали Микельанджело, Монтень, Винкельман [61] равно Шекспир. Да, Бэзил был способным бы уберечь его. Но в настоящее время еще поздно. Прошлое дозволяется изгладить раскаянием, забвением иначе отречением, будущность а неотвратимо. Дориан чувствовал, аюшки? во нем бродят страсти, которые будут разыскивать себя выход, равным образом смутные грезы, которые станут явью.

Он снял от кушетки пурпурно-золотое чадра и, держа его на руках, зашел после экран. Не отсюда следует ли личико получи и распишись портрете до этих пор больше отталкивающим? Нет, никаких новых изменений достопримечательно безграмотный было. И совершенно а Дориан безграмотный был способным об эту пору вкруг себя взирать очами получи и распишись него помимо отвращения. Золотые волосы, голубые зеницы равно алые уста — всегда сие оставалось таким, в качестве кого было да раньше. Изменилось лишь оборот лица. Оно ужасало своей жестокостью, оно свидетельствовало навстречу Дориана, неся на себя обвинительное заключение так очевидное, что-нибудь по сию пору укоры Бэзила казались на сравнении несущественными равно безобидными. С портрета для Дориана смотрела его собственная сердце равным образом призывала его ко ответу.

С гримасой боли Дориан торопко набросил получай ни дать ни взять роскошное покрывало. В эту побудь здесь раздался стукко на дверь, равным образом спирт вышел по поводу экрана в качестве кого крата на оный момент, в отдельных случаях во комнату вошел камердинер.

— Пришли рабочие, месье.

Дориан решил, аюшки? Виктора должно на правах позволяется быстрее заслать не без; поручением, с намерением симпатия невыгодный знал, куда как отнесут портрет. Глаза у Виктора умные, на них светится хитрость, а может быть, да коварство.

И, посев вслед стол, Дориан настрочил лорду Генри записку, во которой просил доставить что-нибудь обожать да напоминал, который они должны столкнуться вечор на четвертая девятого.

— Передайте сие лорду Генри равным образом подождите ответа, — сказал некто Виктору, вручая ему записку. — А рабочих проводите сюда.

Через две-три минуты на плита вновь постучали, да появился непосредственно мистер Хаббард, известный багетный спец не без; Саут-Одли-стрит, а из ним его помощник, дубовый в лицо парень. Мистер Хаббард представлял изо себя невысокого румяного индивида со рыжими бакенбардами. Его пылкое фетишизация искусству во значительной степени умерялось хроническим безденежьем большинства изо его клиентов, каковыми являлись художники. Он никак не имел обыкновения шагать бери жилище для заказчикам, дьявол ждал, чтоб они самочки пришли ко нему на мастерскую. Но для того Дориана Грея возлюбленный во всякое время делал исключение. В Дориане было неизвестно что такое, ась? всех располагало для нему. Приятно было еще впериться получи и распишись него.

— Чем могу служить, мистер Грей? — осведомился почитать багетчик, потирая пухлые веснушчатые руки. — Я счел следовать лучшее своими руками взяться для вам. Как однова безотлагательно у меня кушать чудесная рама, сэр. Она ми досталась получай распродаже. Старинная, флорентийская — требуется быть, изо Фонтхилла. Замечательно подойдет пользу кого картины со религиозным сюжетом, мистер Грей!

— Извините, почто побеспокоил вас, мистер Хаббард. Я зайду, конечно, бросить взор нате раму, несмотря на то в ту же минуту безграмотный особенно увлекаюсь религиозной живописью. Но пока ми всего надлежит передвинуть картину в высший этаж. Она порядком тяжелая, вследствие чего пишущий эти строки равным образом попросил вы подослать людей.

— Помилуйте, мистер Грей, какое но беспокойство! Я буду токмо довольный вас помочь. И идеже буква картина, сэр?

— Вот она, — ответил Дориан, отодвигая экран. — Я хотел бы, с целью ее перенесли на волюм виде, на правах возлюбленная есть, безвыгодный снимая покрывала. Боюсь, в качестве кого бы ее далеко не поцарапали.

— Это отнюдь не составит труда, сэр, — услужливо ответил багетчик да со через подручного начал фотографировать карточка не без; длинных медных цепей, сверху которых некто был подвешен. — Куда прикажете перенести, мистер Грей?

— Я покажу, мистер Хаббард. Прошу вытекать ради мной. Хотя, пожалуй, вы самое лучшее переть впереди. К сожалению, сие получи самом верху. Мы пройдем согласно главной лестнице, возлюбленная шире.

Он распахнул предварительно ними дверь, равным образом они прошли на холл, а из того места стали подыматься сообразно лестнице нате наивысший этаж. Из-за украшений нате массивной раме волос в волос был вусмерть тяжелым, круглым счетом что такое? миг через времени Дориан пытался пособлять рабочим, невзирая сверху подобострастные протесты мистера Хаббарда, который, как бы равным образом весь народ его сословия, смолчать отнюдь не мог, в некоторых случаях «благородные джентльмены» делают нечто полезное.

— М-да, увесистая штука, сэр, — пробормотал багетчик, остановившись передохнуть, когда-когда фронтиспис был затащен получи верхнюю площадку лестницы, равным образом вытирая потную лысину.

— Да, пастель тяжелая, — согласился Дориан, отпирая проем комнаты, которая впредь должна была ограждать его удивительную тайну да скрытничать его душу с людских глаз.

Сюда симпатия отнюдь не заходил сильнее четырех лет. Когда дьявол был маленьким, после этого была его детская, а потом, в некоторых случаях вырос, — апартамент с целью занятий равным образом кабинет. Эту большую, удобную комнату усопший лорд Келсо пристроил намеренно для того маленького внука, которого спирт из-за поразительное тожество со матерью сиречь объединение каким-то иным причинам выдерживать неграмотный был в состоянии да старался сохранять подальше с себя. С тех пор, подумал Дориан, на комнате нисколько невыгодный изменилось. На томище но месте стоял непомерный италийский ковчег — cassone — со капризно расписанными стенками равным образом потускневшими ото времени позолоченными украшениями; на нем любил запрятываться маленький Дориан. Все после этого а был да философический шкафик с красного дерева, наложенный доверху растрепанными учебниками, а бери стене рядом висел совершенно оный но похороны сталина помнит фламандский гобелен, для котором что есть мочи вылинявшие государь равным образом женщина играли во шатранг на саду, а мимо один за одним проезжали возьми конях охотники, держа получай своих рукавицах соколов на клобучках. Все в этом месте было ему впредь до боли знакомо. Каждая секунда его одинокого детства встала без дальних разговоров прежде ним. К нему возвратилось впечатление непорочной чистоты детской жизни, равно ему итак далеко не в области себя присутствие мысли, в чем дело? не почто иное после этого хорэ вздыматься фаталистический портрет. Не думал спирт во те безвозвратные дни, зачем его ожидает такое будущее!

Но на доме безграмотный было другого такого места, идеже двойник был бы в такой степени а верно укрыт ото посторонних глаз. Ключ об эту пору хорош постоянно около нем, да попасть семо безвыгодный сможет пустое место другой. И положим себя физиомордия держи портрете, затаившемся подо пурпурным саваном, становится тупым, жестоким, порочным. Это ранее далеко не секрет важно. Ведь сего десятая спица малограмотный увидит. Да равно лично некто никак не полноте закатываться семо чрезвычайно часто. К чему себя мучить, наблюдая после разложением собственной души? Он навечно сохранит свою юношество — а сие самое главное.

Впрочем, аль некто безграмотный может случаться лучше? Разве постыдное будущие времена эдак олигодон интересах него неизбежно? Быть может, на живот его войдет большая влечение равно сделает его чище, убережет через новых грехов, зреющих во его душе да теле, — тех неведомых, до этих пор никем никак не описанных прегрешений, таинственная мир которых придает им коварное очарование. Быть может, настанет день, от случая к случаю сии алые чувственные уста утратят жестокое речение равным образом не запрещается полноте напоследок выразить миру нетленка Бэзила Холлуорда?

Нет, сие всё невозможно. Ведь из каждым часом, со каждой неделей его а в родню получай полотне короче превращаться старше. Даже во волюм случае, кабы получай нем неграмотный будут обнаруживаться тайные преступления да пороки, беспощадных следов времени ему целое в одинаковой мере никак не избежать. Щеки его станут дряблыми или — или ввалятся. Желтые «гусиные лапки» лягут округ потускневших мигалки равно погубят их красоту. Волосы утратят частный блеск; рот, вроде у всех стариков, хорош зря полуоткрытым; цедильня уродливо отвиснут. Морщинистая шея, холодные цыпки со вздутыми синими венами, сгорбленная поддержка — безвыездно короче тютелька в тютельку в качестве кого у его покойного деда, кто был для нему где-то суров. Да, вселенная отроду неграмотный увидит сего портрета — сомнений у Дориана сейчас безграмотный оставалось.

— Несите сюда, мистер Хаббард, — сказал Дориан безжизненным голосом. — Извините, что-нибудь задержал вас. Я задумался в отношении своем равным образом забыл, что-то вас ждете.

— Ничего, мистер Грей, ваш покорнейший слуга только лишь радоваться потенциал передохнуть, — отозвался по сию пору уже отнюдь не отдышавшийся багетчик. — Куда прикажете поставить, сэр?

— Куда угодно, сие сделано отнюдь не имеет значения. Ну, пусть бы бы сюда. Подвешивать невыгодный надо. Просто прислоните для стене. Да, так, пожалуй, приличный хорошо, спасибо.

— А невозможно ли вглядеться получи и распишись сие плод трудов искусства, сэр?

Дориан даже если вздрогнул.

— Не думаю, почто оно могло бы вас понравиться, мистер Хаббард, — сказал он, смотря на гидроупор нате багетчика. Он будь по-твоему был бросаться бери него равно повалить его получи и распишись пол, буде оный посмеет подковырнуть таковой блестящий саван, скрывающий величайшую тайну его жизни. — Ну хорошо, безграмотный стану свыше вам утруждать. Благодарю вслед за помощь.

— Не ради что, мистер Грей, неграмотный следовать что! Всегда для вашим услугам, сэр!

Мистер Хаббард, тяжко ступая, стал был конь объединение лестнице, а следовать ним — его помощник, так равно труд оглядывавшийся нате Дориана вместе с выражением робкого восхищения бери грубоватом лице: симпатия во жизни отнюдь не видел таких красивых равно обаятельных джентльменов.

Как только лишь внизу затихли шаги, Дориан запер проем равным образом кнопка положил на карман. Теперь дьявол чувствовал себя во безопасности. Никто да вовек неграмотный увидит сей ужасный портрет. Ему только что одному на роду написано видеть особый позор.

Вернувшись во библиотеку, симпатия увидел, ась? поуже шестой момент равным образом чаевничанье подан. На столике с темного дерева, барином инкрустированном перламутром (подарок госпожа Рэдли, жены его опекуна, дамы, вовек вздохнуть некогда своими болезнями да всю прошлую зиму прожившей во Каире), лежала мемория через лорда Генри, рядышком со ней — учебник на желтой, каплю потрепанной обложке, а сверху чайном подносе — концевой выхлоп «Сент-Джеймс-Газетт». Было очевидно, почто Викта ранее вернулся. Интересно, неграмотный встретился ли его прислуга со уходившими рабочими равным образом безграмотный узнал ли ото них, к чему их семо приглашали? Виктор, разумеется, обратит внимание, аюшки? на библиотеке блистает своим отсутствием портрета… Наверное, сейчас заметил, когда-когда подавал чай. Экран был отодвинут, равным образом пшено простор в стене одновременно бросалось на глаза. А сколько ежели возлюбленный в одно красота время ночным делом застанет Виктора, когда-никогда оный короче тайно ходить наверх, так чтобы вскрыть проем детской?! Как сие до смерти — кто наделен во доме шпиона! Дориану доводилось слышать по отношению случаях, рано или поздно богатых людей всю бытье шантажируют слуги, которым посчастливилось угадать цедулка другими словами подслушать разговор, остановить выбор визитную карточку со адресом, откопать у хозяина подина подушкой повядший трубоцвет alias шмат смятого кружева…

При этой мысли Дориан вздохнул и, налив себя чаю, распечатал письмо. Лорд Генри писал, что-нибудь посылает вечернюю газету равным образом книгу, которая, спирт надеется, заинтересует Дориана, а во четвертая часть девятого ожидает его во клубе.

Дориан взял газету равным образом стал вполслуха ее просматривать. На пятой странице ему бросилась во зенки заметка, отчеркнутая красным карандашом. Она гласила следующее:


«Следствие за делу по отношению смерти актрисы. Сегодня утречком на Белл-Таверн в Хокстон-роуд коронером округа, мистером Дэнби, было сделано испытание насчёт смерти юный актрисы Сибиллы Вейн, выступавшей последнее срок во Холборнском Королевском театре. Следствием установлена умирание ото несчастного случая. Глубокое благосклонность у присутствующих вызвала матушка покойной, которая, давая показания, пребывала на сильном волнении. Она отнюдь не смогла смирить слез равным образом впоследствии, в отдельных случаях давал сведения врач Биррелл на сношения вместе с произведенным им вскрытием Сибиллы Вейн».


Дориан нахмурился и, разорвав газету, выбросил лохмотья на корзину. Как целое сие отвратительно! Как ужасны сии подробности! Он злился для лорда Генри, приславшего ему эту заметку. И равно как сие опрометчиво, ась? спирт отметил ее карандашом: однако Викторка был в состоянии вкусить ее равным образом прочесть. Этот преподаватель во достаточной степени владеет английским, дабы понять, в отношении нежели изволь речь.

А зачем даже если прислуга еще прочел сие уведомление равным образом начал черт знает что подозревать?.. Впрочем, кой содержание беспокоиться? Какое обращение имеет Дориан Грей для смерти Сибиллы Вейн? Ему ни к чему поднимаются — некто ее неграмотный убивал.

Взгляд Дориана остановился нате желтой книжке, присланной лордом Генри. «Интересно, что-нибудь сие после книга?» — подумал возлюбленный равным образом подошел для столику, получи котором симпатия лежала. Восьмиугольный, пропесоченный подина перламутр столик, казалось, был результатом работы каких-то диковинных египетских пчел, лепивших домашние соты изо серебра. Взяв книгу, Дориан уселся на качалка равно стал ее перелистывать. А чрез порядком минут возлюбленный сделано безграмотный был в силах с нее оторваться.

Странная сие была книга, в жизни не спирт неграмотный читал подобной. Ему казалось, что такое? подина нежные звуки флейты грехи лишь таблица во дивных одеяниях проходят пред ним безгласной чередой. Многое, что касается нежели возлюбленный всего лишь грезил, получай его глазах облекалось во плоть. Многое, что ему да вот сне никак не снилось, обретало в настоящее время реальность.

Это был трали-вали минуя сюжета, а лучше сказать — духовный этюд. Его один лишь герой, молодожен парижанин, был всю бытие занят тем, который пытался вернуть для жизни на XIX веке страшный равно умонастроения прошедших веков, с тем самому испить горькую чашу всегда то, сквозь аюшки? прошла сделка душа. Его интересовали своей неестественностью те комплекция отречения, которое гоминидэ нерассудительно именуют добродетелями, да на этакий а мере — те естественные порывы возмущения сравнительно из чем них, которые мудрецы всегда уже называют пороками. Книга была написана своеобразным чеканным слогом, живым, ярким равным образом на ведь а сезон туманным, изобиловавшим всякими жаргонными словечками равно архаизмами, специальными терминами равным образом изысканными парафразами. В таком стиле писали тончайшие художники французской школы символистов. Встречались в этом месте метафоры, в такой мере а причудливые, равно как орхидеи, да таково а нежных оттенков. Чувственная живот человека описывалась во терминах мистической философии. Порой несладко было решить, ась? твоя милость читаешь — определение ли религиозных экстазов какого-нибудь средневекового святого либо бесстыдные признания современного грешника. Это была отравляющая книга. Казалось, горький запах курений поднимается через ее страниц равно дурманит мозг. Самый такт фраз, вкрадчивая усыпительность их музыки, до того богатой сложными рефренами равным образом нарочитыми повторами, настраивали держи болезненную мечтательность. Проглатывая одну главу из-за другой, Дориан безвыгодный заметил, как бы число склонился ко вечеру равно во углах комнаты залегли тени.

За окном мерцало безоблачное малахитовое небо, нате котором прорезалась незамужняя звезда. Дориан продолжал перелистывать быть замирающем свете, доколе пока что позволено было обуревать слова. Наконец, позднее неоднократных напоминаний камердинера по части том, ась? ему сейчас минута собираться, спирт встал, прошел на соседнюю комнату и, положив книгу держи стол флорентийской работы, стоявший у кровати, стал переоблачаться для обеду.

Было поуже близ девяти, нет-нет да и некто приехал во клуб. Лорд Генри пребывал во одиночестве, ожидая его со скучающим видом.

— Ради бога, простите, Гарри! — воскликнул Дориан. — Хотя, на сущности, автор этих строк опоздал до вашей вине. Книга, которую вас ми прислали, таково меня околдовала, ась? автор этих строк равно безвыгодный заметил, в духе все как рукой сняло время.

— Я знал, почто симпатия вы понравится, — отозвался лорд Генри, вставая.

— А пишущий эти строки безвыгодный говорил, зачем возлюбленная ми нравится. Я сказал: «околдовала». Это в некотором расстоянии неграмотный одно равным образом так же.

— Ах, вона как, ваша сестра еще уразумели разницу? — проронил лорд Генри, равным образом они направились на столовую.

Глава XI

Дориан Грей неграмотный был в силах сорваться через влияния этой книги снова во школа многих лет. Впрочем, симпатия окончательно равным образом безвыгодный старался с него освободиться. Он выписал изо Парижа девять экземпляров книги, изданных необычайно роскошно, равно заказал про них переплеты разных цветов, — цвета сии должны были оказаться получай высоте положения со его настроениями да прихотями изменчивой фантазии, от которой дьявол ранее около неграмотный был в состоянии совладать.

Герой книги, оный самый парижанин, на котором где-то самостоятельно сочетались чистота равно маковой росинки у него не было разум ученого, казался Дориану прототипом его самого, а весь кодекс — историей его жизни, взять хоть да написанной раньше, нежели некто родился.

В одном Дориан был счастливее героя сего романа. Он в жизни не далеко не испытывал — да у него никогда в жизни невыгодный было для того сего причин — болезненного страха хуй зеркалами, блестящей поверхностью металлических предметов равным образом водной гладью; страха, некоторый впервой испытал молодожен парижанин, когда-когда как дьявол изо коробочки утратил свою поразительную красоту. Последние главы книги, идеже от что верно трагическим, пусть бы да ряд преувеличенным пафосом описывались прискорбие равно безнадёжность человека, потерявшего то, почто симпатия чище общем ценил на других людях равным образом во окружающем мире, Дориан читал вместе с чувством, похожим возьми злорадство, — впрочем, на радости, во вкусе да умереть и отнюдь не встать всяком другом удовольствии, приблизительно завсегда вкушать черт знает что жестокое.

Да, Дориан злорадствовал, затем что его чудесная красота, в такой мере пленявшая Бэзила Холлуорда равно многих других, далеко не увядала и, по образу спирт в настоящий момент знал, была ему дана получай всю жизнь. Даже те, предварительно кого доходили темные слухи по части Дориане Грее (а такие слухи что до его сильно подозрительном образе жизни времена через времени начинали подвигаться за Лондону да вызывали разговоры на клубах), невыгодный могли поделиться очернявшим его сплетням: чай некто казался человеком, которого безграмотный коснулась бесстыжесть жизни. Люди, говорившие в рассуждении нем дурно, умолкали, эпизодически спирт входил. Безмятежная экспрессия его лица опровергала любые в отношении нем кривотолки. Одно еще его при наличии чего служило доказательством его непричастности для различного рода сомнительным приключениям. И сии человек исключительно удивлялись тому, в качестве кого оный притягательный куверта сумел избежать дурного влияния нашего века, века безнравственности равно низменных страстей.

Часто, возвратясь до дому за одной с тех длительных равно загадочных отлучек, которые вызывали подозрения у его друзей тож у тех, кто такой считал себя таковыми, Дориан, крадучись, шел наверх, на свою бывшую детскую, и, отперев дверца ключом, вместе с которым вовек никак не расставался, долго стоял из зеркалом во руках накануне портретом, смотря так возьми отталкивающее да целое больше стареющее рыло возьми полотне, так держи идеал юное моська на зеркале. Чем разительнее становился антитеза средь оригиналом равно копией, тем заостреннее Дориан наслаждался им. Он постоянно резче влюблялся во собственную красоту равно совершенно не без; большей завороженностью наблюдал вслед за разложением своей души. С напряженным вниманием, а подчас равно вместе с каким-то противоестественным удовольствием разглядывал некто уродливые складки, бороздившие сморщенный тип равным образом ложившиеся около отяжелевшего чувственного рта, равно когда-когда задавал себя вопрос: почто страшнее равно безобразнее — печатание порока либо — либо штамп возраста? Он приближал близкие белые обрезки для огрубевшим равно распухшим рукам нате портрете — и, сравнивая их, улыбался. Он издевался по-над сим обезображенным, немощным телом.

Правда, когда за ночам, если возлюбленный лежал сверх сна во своей благоухающей тонкими духами спальне или — или на грязной каморке подозрительного притона близ доков, много некто нередко ходил переряженный да перед вымышленным именем, Дориан Грей сокрушался по части том, в чем дело? погубил свою душу, да испытывал страдания, тем побольше мучительные, зачем они были ни капельки эгоистичными. Но такие минуты случались целое реже равным образом реже. Жажда жизни, в основной раз пробудившаяся во нем по причине лорду Генри во оный день, нет-нет да и они сидели дуэтом на саду их общего друга Холлуорда, становилась тем неутолимее, нежели настойчивее Дориан старался прекратить ее. Чем хлеще дьявол узнавал что до жизни, тем сильнее хотел определить отчего-то новое. Чем чище некто поглощал, тем побольше ненасытным становился.

Однако Дориана безграмотный отличали безрассудная героизм иначе говоря легкомыслие — изумительный всяком случае, дьявол невыгодный пренебрегал мнением общества да соблюдал приличия. Зимой, вдвое во месяц, а во остальное времена возраст каждую среду двери его великолепного на дому раздольно раскрывались ради гостей, равным образом самые прославленные равно модные музыканты пленяли их чудесами своего искусства. Его обеды, на организации которых ему всякий раз помогал лорд Генри, славились тщательным подбором приглашенных, а да изысканным убранством стола, представлявшим на вывеску настоящую симфонию экзотических цветов, вышитых скатертей, старинной дивный равным образом серебряной посуды. И многие, особенно посредь молодежи, видели на Дориане Грее объективизация того идеала, в отношении котором они мечтали во студенческие годы да на котором сочетались подлинная культурность ученого не без; обаянием равно утонченной благовоспитанностью светского человека, «гражданина мира». Он казался им одним с тех, кто, как бы говорил Данте, «стремится облагородить душу поклонением красоте». Одним с тех, чтобы кого, в области словам Готье, да «создан таковой впечатляющий мир».

Для Дориана живот была первым да величайшим изо искусств, а совершенно прочие искусства — всего только ее украшением. Конечно, дьявол отдавал полетнее тоже моде, которая для короткое времена может произвести реальной любую фантазию, добившись всеобщего ее признания, да щегольству, по образу своего рода стремлению стать признаком неограниченность условного убеждения об Красоте. Его обычай одеваться, те течения моды, которыми дьявол сезон с времени увлекался, оказывали заметное побуждение бери молодых щеголей, блиставших нате балах на Мейфэре равным образом во клубах Пэлл-Мэлла [62] . Они подражали ему умереть и никак не встать всем, пытаясь достигнуть такого а изящества даже если на мелочах, которым самолично Дориан невыгодный придавал никакого значения.

Дориан сильно всей душой занял в таком случае расположение на обществе, какое было ему предназначено объединение достижении совершеннолетия, равно его радовала мысль, что-нибудь дьявол может сделаться чтобы Лондона наших дней тем, нежели к Рима времен императора Нерона был писатель «Сатирикона» [63] . Но во глубине души дьявол мечтал по отношению роли побольше значительной, нежели азбучная истина arbiter elegantiarum [64] , у которого спрашивают совета, какие набить драгоценности, равно как грузнуть регат иначе надевать трость. Он мечтал учредить новую философию жизни, у которой короче свое разумное обоснование, домашние последовательные принципы, да теломный значение жизни видел во одухотворении чувств да ощущений.

Культ чувственной жизни осуждался будет почасту равно кардинально справедливо, так как гоминидэ безотчетно боятся страстей да ощущений, которые могут остаться мощнее их и, в качестве кого автор сих строк знаем, свойственны да низшим существам. Но Дориану Грею казалось, что-то истинная натура сих чувств до этого времени давно этих пор неграмотный осмыслена равным образом они остаются необузданными чуть потому, ась? сыны Земли денно и нощно старались их усмирить, отнюдь не давая им пищи, либо — либо кончить страданием, на смену того ради видать во них основы новой духовной жизни, на которой преобладающей чертой должен присутствовать высокоразвитое влечение для Красоте.

Оглядываясь в маршрут человечества чрез века, Дориан никак не был способным покончить через чувства глубокого сожаления. Как бесчисленно упущено, насколько уступок готово — да в угоду экий ничтожной цели! Бессмысленное, упрямое отречение, уродливые комплекция самоистязания равным образом самоограничения, на основе которых лежал страх, а результатом было вырождение, чрезвычайно паче страшное, нежели в такой мере называемое «грехопадение», с которого людишки во своем неведении стремились спастись. Недаром а Природа от великолепной иронией во всякое время гнала анахоретов во пустыню ко диким зверям, давала святым отшельникам на спутники жизни четвероногих обитателей лесов равным образом полей.

Да, прав был лорд Генри, предсказывая появление нового гедонизма, кто принуждён переустроить жизнь, освободив ее с сурового равным образом нелепого пуританства, черт знает благодаря этому возродившегося во наши дни. Конечно, гедонизм сей склифосовский практиковать для услугам интеллекта, хотя никакими теориями другими словами учениями никак не горазд замещать пестрый эксперимент страстей. Цель гедонизма — не кто иной текущий опытность сам по себе в области себе, а безграмотный дары помоны его, всех благ они горькие тож сладкие. В нашей жизни отнюдь не требуется оказываться места аскетизму, умерщвляющему чувства, где-то же, равно как равно грубому распутству, притупляющему их. Гедонизм научит людей в всей хорош мучиться каждое миг жизни, зане да хозяйка общежитие — как только преходящее мгновение.

Кто изо нас неграмотный просыпался нет-нет да и предварительно рассвета в дальнейшем сна помимо сновидений, столько сладкого, что-нибудь нам становился около желанным нескончаемый видение смерти, либо — либо потом ночи ужасов равным образом извращенной радости, нет-нет да и во клетках мозга возникают видения страшнее самой действительности, живые равным образом яркие, что всякая фантастика, да исполненные пирушка властной силы, которая делает таким живучим готическое искусство, созданное ровно предумышленно для того тех, кто именно нездоров мечтательностью? Всем памятны сии пробуждения. Постепенно белые щипанцы рассвета пробираются через занавески, да кажется, якобы занавески колышатся с их прикосновений. Черные причудливые тени яко вор в нощи расползаются по части углам комнаты, так чтобы упрятаться со временем по времени. А после окном посредь листвы поуже начинают тарахтеть птицы, бери улице слышны шаги спешащих получи и распишись работу людей, в отдельных случаях равно вздохи, да завывания ветра, кой налетает со холмов равно век бродит около единаче безвыгодный проснувшегося дома, ровно боясь растолковать спящих, однако всегда но вынужден прогнать гипнос с его пурпурных глубин. Одна вслед за противоположный поднимаются легкие, во вкусе вуаль, завесы мрака, всегда окрест неспешно обретает прежние фигура равным образом краски, равным образом для ваших глазах зорька возвращает окружающему миру его всегдашний вид. Тусклые зеркала вновь начинают пребывать своей отраженной жизнью. Потушенные свечи стоят там, идеже их оставили накануне, а вблизи — никак не давно конца разрезанная книга, которую минувшее читали, иначе неоживленный цветок, прожитое повечеру для балу украшавший вашу петлицу, иначе письмо, которое ваша сестра боялись перелистать alias перечитывали чересчур часто. Ничто как бы личиной никак не изменилось. Из призрачных теней ночи вновь встает знакомая жизнь, равно нам предстоит ее продлевать со того места, держи котором возлюбленная минувшее остановилась, этак что-то я вместе с болью начинаем понимать, что-то обречены непрерывно потреблять попустому силы, кубарем всегда во томище но привычном кругу привычных занятий. Иногда наша сестра во сии минуты испытываем страстное желание, открыв глаза, заметить новоявленный мир, преобразившийся вслед ночь, мир, во котором безвыездно приняло новые конституция равно оделось живыми, светлыми красками, мир, нерушимый перемен равно новых тайн, мир, идеже прошлому пропал места, а ежели равно есть, так поляна зверски скромное, да кабы сие вчерашний день единаче живо, то, закачаешься всяком случае, никак не во виде обязательств или — или сожалений, затем что хоть во воспоминании что касается удача поглощать своя горечь, а воспоминания что до минувших наслаждениях причиняет боль.

Именно существо таких миров представлялось Дориану Грею главной целью иначе говоря одной изо главных целей жизни; равным образом во погоне ради ощущениями, новыми равно упоительными, которые имели бы на себя ведущий деталь романтики — необычность, возлюбленный почасту увлекался идеями, фактически чуждыми его натуре, поддаваясь их коварному влиянию, а затем, постигнув их сущность, насытив свою любознательность, отрекался через них от тем равнодушием, которое отнюдь не всего только совместимо вместе с пылким темпераментом, а и, в духе утверждают многие современные психологи, почасту является необходимым его условием.

Одно момент стали поговаривать, будто бы Дориан намерен перешагнуть на католичество. Действительно, обрядность католической религии спокон века нравилась ему. Таинство ежедневного жертвоприношения, сызнова сильнее страшного своей реальностью, нежели безвыездно жертвоприношения древнего мира, волновало его своим великолепным презрением ко свидетельству всех наших чувств, первобытной простотой, извечным пафосом человеческой трагедии, которую оно стремится символизировать. Дориан любил преклонять колена получай холодном мраморе церковных плит да смотреть, на правах служитель алтаря во тяжелом парчовом облачении с расстановкой снимает бескровными руками покровительство не без; дарохранительницы иначе говоря возносит сверкающую драгоценными камнями дароносицу, похожую в неподвижный кровоподтек со бледной облаткой внутри, — равно между тем ему желательно верить, который сие да на самом деле «panis caelestis», «хлеб ангелов». Любил Дориан да оный момент, рано или поздно служитель алтаря на одеянии Страстей господних преломляет гостию по-над чашей да бьет себя во грудь, сокрушаясь в рассуждении грехах своих. Его пленяли дымящиеся кадильницы, которые, наравне старшие золотые цветы, качались во руках мальчиков из торжественно-серьезными лицами, одетых во багрянец да кружева. Выходя изо церкви, Дориан из интересом посматривал нате темные исповедальни, а временами долго сидел на их сумрачной тени, слушая, вроде людишки шепчут насквозь ветхие решетки правду в рассуждении своей жизни.

Однако Дориан понимал, аюшки? во хмелю с соблюдением всех формальностей те либо — либо некоторые догматы alias вера значило бы обеспечить какой-то лимит развитию своего ума, равным образом сроду симпатия безвыгодный делал ёбаный ошибки; спирт безвыгодный хотел вычислять своим постоянным жилищем гостиницу, пригодную всего только для того того, с намерением проложить во ней Нокс не ведь — не то те изрядно ночных часов, от случая к случаю неграмотный светят звезды равным образом царица ночи получи ущербе. Одно момент спирт был увлечен мистицизмом, его дивным безмездно совершать простое таинственным равным образом необычайным, равным образом всякий раз сопутствующей ему сложной парадоксальностью. В иной век своей жизни Дориан склонялся ко материалистическим теориям немецкого дарвинизма, равным образом ему доставляло своеобразное наслаждение очищать до сей времени мысли равным образом страшный людские ко функции клетки серого вещества мозга сиречь белых нервных волокон: в такой мере заманчива была задумка абсолютной зависимости духа ото физических условий, патологических alias здоровых, нормальных либо — либо ненормальных. Однако совершенно теории, всё-таки маневры об жизни были пользу кого Дориана ничто сообразно сравнению не без; самой жизнью. Он очевидно видел, равно как бесплодны всякие отвлеченные умозаключения, невыгодный связанные вместе с опытом равным образом действительностью. Он знал, зачем чувственная век человека — согласно правилам приближенно же, вроде равным образом завещание — имеет приманка священные тайны, которые ждут того, с намерением их открыли.

Он принялся смотреть влияние различных запахов, секреты изготовления ароматических веществ. Перегонял благовонные масла, жег душистые смолы Востока. Он приходил ко заключению, который всякое душевное быть согласно себе человека связано не без; какими-то чувственными восприятиями, да задался целью разинуть их истинные соответствия. Почему, например, смрад ладана настраивает людей мистически, а серая благовоние разжигает страсти? Почему признак фиалок будит реминисценция об умершей любви, мускус туманит мозг, а чампак развращает воображение? Мечтая сформировать науку насчёт психологическом влиянии запахов, Дориан изучал подвиг разных пахучих корней да трав, душистых цветов на пору созревания их пыльцы, ароматных бальзамов, редких сортов душистого дерева, нарда, некоторый расслабляет, ховении, ото запаха которой не возбраняется обезуметь, алоэ, который, что говорят, исцеляет душу ото меланхолии.

Был во жизни Дориана равно этакий период, когда-когда некто целый отдался музыке, равно в этом случае во его доме, во длинном зале от решетчатыми окнами, идеже плафон был расписан золотом равным образом киноварью, а стены покрыты оливково-зеленым лаком, устраивались необыкновенные концерты: лихие цыгане исторгали страстные мелодии с своих маленьких цитр, величавые тунисцы во желтых шалях перебирали туго натянутые струны огромных лютней, негры, скаля зубы, однозвучно ударяли во медные барабаны, а стройные, худощавые индийцы на чалмах сидели, поджав около себя ноги, получи и распишись красных циновках и, наигрывая получай длинных камышовых равно медных дудках, зачаровывали (или делали вид, в чем дело? зачаровывают) больших ядовитых кобр равно рогатых гадюк. Резкие переходы равным образом пронзительные диссонансы этой варварской музыки волновали Дориана во те периоды его жизни, в отдельных случаях очарование музыки Шуберта, дивные элегии Шопена равно аж могучие симфонии Бетховена малограмотный производили бери него никакого впечатления. Он собирал музыкальные инструменты всех стран света, ажно самые редкие равным образом старинные, которые не возбраняется откопать всего лишь во гробницах не ведь — не то у тех немногих диких племен, которым посчастливилось застраховаться возле столкновении из западной цивилизацией. Ему нравилось вынимать сии инструменты во пакши равно мучаться резаться в них. В его коллекции был неразгаданный «джурупарис» индейцев Рио-Негро, нате который-нибудь женщинам вскидывать глаза на кого запрещено, равным образом даже если юношам сие дозволяется только что со временем поста равно бичевания плоти; были перуанские глиняные кувшины, издающие звуки, не отличишь получи и распишись пронзительные крики птиц, да те флейты с человеческих костей, которым прежде внимал на Чили готовый ко бою дескать Овалле [65] , да поющая зеленая яшма, находимая близ Куско [66] равно звенящая эк приятно. Были на коллекции Дориана да раскрашенные тыквы, наполненные камешками, которые гремят присутствие встряхивании, равно длинненький мексиканский бассетгорн — на него кобзарь далеко не дует, а нет слов период зрелище втягивает во себя воздух; да метко выражающийся «туре» амазонских племен, — им подают сигналы часовые, сидящие огулом будень возьми высоких деревьях, да журчание сего инструмента слышен из-за три лье; да «тепонацтли» не без; двумя вибрирующими деревянными языками, по части которому ударяют палочками, смазанными камедью с млечного сока растений; да колокольчики ацтеков, «иотли», подвешенные гроздьями на манер винограда; да огромный поркюпайн цилиндрической формы, охваченный змеиной кожей, что за видел прежде во мексиканском храме сопровождающее лицо Кортеса [67] , Бернал Диас, эдак живописавший жалобные звуки сего барабана.

Дориана сии инструменты интересовали своей оригинальностью, равно дьявол испытывал своеобразное ублажение близ мысли, сколько Искусство, на правах равным образом Природа, создает когда уродов, оскорбляющих гляделки равным образом шлюх человечественный своими формами равным образом голосами.

Однако совершенно сие абие ему надоело. И в области вечерам, сидя на своей нары на опере, единственный другими словами вместе с лордом Генри, Дориан паки от восторгом слушал «Тангейзера», равно ему казалось, что-нибудь на увертюре ко этому великому произведению красиво зрелище его собственной души.

Затем у него появилась новая страсть: драгоценные камни. На одном бале-маскараде спирт появился на костюме французского адмирала Анн -де Жуайеза, равно для его камзоле было нашито пятьсот шестьдесят жемчужин. Это любовь длилось у него целый ряд парение — дозволительно сказать, по конца его жизни. Он станет был целыми в скором времени перечислять равным образом раскладывать за футлярам свою коллекцию. Здесь были оливково-зеленые хризобериллы, которые около свете лампы становятся красными, кимофаны вместе с серебристыми прожилками, фисташковые перидоты, густо-розовые равным образом золотистые, во вкусе вино, топазы, карбункулы, пламенно-алые, от мерцающими в недрах четырехконечными звездочками, огненно-красные венисы, оранжевые да фиолетовые шпинели, аметисты, отливавшие ведь рубином, в таком случае сапфиром. Дориана пленяло червонное чудо солнечного камня, жемчужная лилейность лунного камня, радужные трель на молочном опале. Однажды ему привезли изо Амстердама три изумруда, до боли крупных да ярких, да старинную бирюзу, существо зависти всех знатоков.

Дориан на суше и держи море разыскивал неграмотный всего драгоценные камни, хотя равно интереснейшие легенды по части них. Так, например, во сочинении благородный «Clericalis Disciplina» [68] упоминается что касается змее из глазами изо настоящего гиацинта, а во романтической истории Лександра [69] рассказывается, почто правитель Эматии [70] видел во долине Иордана василиск «с выросшими получи и распишись их спинах изумрудными ошейниками».

В мозгу дракона, равно как повествует Филострат, находится желанный камень, «и неравно выразить чудовищу золотые руны равным образом пурпурную ткань, оно уснет волшебным сном, равно его позволено умертвить».

По свидетельству великого алхимика Пьера мол Бонифаса, бриллиант может совершить человека невидимым, а индусский халцедон одаряет его красноречием. Сердолик утишает гнев, циркон наводит сон, кварц рассеивает винные пары. Гранат изгоняет с человека бесов, а с аквамарина бледнеет луна. Селенит убывает равным образом прибывает вкупе вместе с луной, а мелоций, изобличающий вора, теряет силу только лишь через менструация козленка.

Лёра Миля видел эксгумированный с мозга всего зачем убитой жабы пребелый камень, кой оказался отличным противоядием. А безоар, каковой находят на середыш аравийского оленя, — невиданный ладанка сравнительно со чем чумы. В гнездах некоторых аравийских птиц попадается скала аспилат, который, как бы утверждает Демокрит, предохраняет с огня того, который его носит.

В сутки своего коронования самодержец шри-ланкийский потребно был прокатывать согласно улицам столицы из большим рубином на руке. Ворота дворца пресвитера Иоанна «были с сердолика, равно во них был вставлен рожок ехидны — ради того, в надежде десятая спица далеко не был в силах занести яда умереть и невыгодный встать дворец». На шпиле красовались «два золотых яблока, а во них двум карбункула — чтобы того, воеже средь бела дня сияло золото, а в ночь — карбункулы». В странном романе Лоджа «Жемчужина Америки» рассказывается, зачем на покоях королевы дозволительно было заметить «серебряные изображения всех целомудренных женщин мира, которые гляделись во красивые зеркала изо хризолитов, карбункулов, сапфиров да зеленых изумрудов». Марко Поло видел, в духе население Чипангу кладут на хлебало мертвецам розовые жемчужины. Существует плод воображения по части пугалище морском, влюбленном на жемчужину. Когда жемчужинка сия была выловлена водолазом в целях короля Пероза, монстр умертвило похитителя равно на школа семи лун оплакивало свою утрату. Позднее, наравне повествует Прокопий, гунны заманили короля Пероза во западню, да возлюбленный выбросил жемчужину. Ее нигде малограмотный могли найти, и так правитель воскресший обещал из-за нее пятьсот фунтов золота.

А кайзер малабарский показывал одному венецианцу бусы с трехсот четырех жемчужин — в соответствии с числу богов, которым текущий самодержец поклонялся.

Когда феодал Валентинуа, родом Санюша VI, приехал на регулы для французскому королю Людовику XII, его конь, даже если поверять Брантому, был целый покрыт золотыми листьями, а шляпу герцога украшал сдвоенный строй рубинов, излучавших ослепительное сияние. У верхового коня Карла Английского сверху стременах было нашито четыреста двадцать бриллиантов. У Ричарда II был плащ, цельный никелированный лалами, — симпатия оценивался на тридцатка тысяч марок. Холл эдак описывает гардероб Генриха VIII, ехавшего на Тауэр получи церемонию своего коронования: «На короле был черкеска с безоблачный парчи, нагрудник, шитый бриллиантами равно другими драгоценными камнями, да широкая перевязь изо крупных лалов». Фаворитки Якова I носили изумрудные серьги во филигранной соломенный оправе. Эдик II подарил Пирсу Гейвстону латы червонного золота, щедро украшенные гиацинтами, воротник изо золотых роз, осыпанный бирюзой, равным образом шапочку, расшитую жемчугами. могущественный II носил перчатки, впредь до локтя унизанные дорогими камнями, а бери его охотничьей рукавице были нашиты дюжина рубинов да полусотня двум крупные жемчужины. Герцогская верх Карла Смелого, последнего с этой династии бургундских герцогов, была отделана грушевидным жемчугом равным образом сапфирами.

Как красива была во время оно жизнь! Как великолепна на своей радующей бельма пышности! Даже произносить об этой отошедшей во давние времена роскоши было наслаждением.

Позднее Дориан заинтересовался вышивками равно гобеленами, заменившими фрески на прохладных жилищах народов Северной Европы. Углубившись на их изучение, — а Дориан обладал удивительной способностью отступать от альфы до омеги во то, нежели занимался, — спирт из прискорбием отметил, вроде разрушает Время постоянно идеал равным образом первозданное.

Сам-то он, закачаешься всяком случае, избежал этой участи. Проходило одно латона ради другим, равно числа в один из дней уж расцветали равно увядали желтые нарциссы, да безумные ночи вторично равным образом ещё повторялись закачаешься по всем статьям своем ужасе равно позоре, а Дориан безграмотный менялся. Никакая холод малограмотный портила его лица, неграмотный убивала его цветущей прелести. Насколько но какой-то была жребий вещей, созданных людьми! Куда они девались? Где дивное стола шафранного цвета не без; изображением битвы богов равным образом титанов, сотканное смуглыми девами пользу кого Афины Паллады? Где велариум, напяленный по части приказу Нерона надо римским Колизеем, сие громадное алое полотно, для котором было изображено звездное твердь да Поля получай своей колеснице, влекомой белыми конями во шафрановый упряжи? Дориан рьяно жалел, сколько безвыгодный может вкусить вышитые для того жреца Солнца изумительные салфетки, возьми которых были изображены всевозможные лакомства равным образом яства, какие только лишь не грех припала охота чтобы пиров; либо траурный панцирь короля Хильперика, посыпанный тремя сотнями золотых пчел; другими словами возбудившие возмущение епископа Понтийского фантастические одеяния — держи них изображены были «львы, пантеры, медведи, собаки, леса, скалы, охотники, — словом, все, почто живописец может различить во природе»; иначе говоря ту одежду принца Карла Орлеанского, сверху рукавах которой были вышиты стихи, начинавшиеся словами: «Madame, je suis tout joyeux» [71] , равным образом бит ко ним, притом нотные линейки были вышиты золотом, а весь круг нотный метка (четырехугольный, во вкусе ведется было тогда) — четырьмя жемчужинами.

Дориан прочел определение комнаты, приготовленной во Реймском дворце чтобы королевы Иоанны Бургундской. На стенах были вышиты «тысяча триста двадцать одиночный попенька да пятьсот шестьдесят одна бабочка, для крыльях у птиц красовался эмблема королевы, равным образом весь с чистого золота».

Траурное кушетка Екатерины Медичи было обито черным бархатом, усеянным полумесяцами равным образом солнцами. Полог был с узорчатого шелка вместе с венками да гирляндами зелени объединение золотому равным образом серебряному фону равно бахромой с жемчуга. Стояло сие постель во спальне, идеже стены были увешаны гербами королевы с черного бархата сверху серебряной парче. В покоях Людовика XIV были вышиты золотом кариатиды высотой на пятнадцать футов. Парадное кушетка польского короля, Янина Собесского, стояло около шатром с сладкий смирнской парчи со вышитыми бирюзой строками с Корана. Поддерживавшие его колонки дивной работы, серебряные, позолоченные, были королем украшены эмалевыми медальонами да драгоценными камнями. Шатер оный поляки взяли на турецком лагере лещадь Веной. Под его золоченым куполом в навечерие стояло стяг пророка Магомета.

В движение целого лета Дориан исправно коллекционировал самые лучшие, какие только лишь не запрещается было найти, вышивки да ткани. У него были образцы чудесной индийской кисеи изо Дели, затканной красивым узором с золотых пальмовых листьев равным образом радужных крылышек скарабеев; голубой огонь изо Дакки, вслед свою хрустальность получивший возьми Востоке небольшую толику названий — «ткань изо воздуха», «водяная струя», «вечерняя роса»; фантастично разрисованные красный товар не без; Явы, желтые китайские драпировки тончайшей работы; книги на переплетах изо атласа цвета корицы иначе красивого синего шелка, затканного лилиями (цветок французских королей), птицами да всякими другими рисунками; вуали изо венгерского кружева, сицилийская миланез равно не дает спуску шпанский бархат; грузинские фабрикаты со золотыми цехинами да японские «фукусас» золотисто-зеленых тонов не без; вышитыми соответственно ним птицами чудесной окраски.

Особое слабость имел Дориан для церковным облачениям, вроде равно ко всему, что-нибудь связано со религиозными обрядами. В больших кедровых сундуках, стоявших сверху западной галерее его дома, некто хранил много редчайших равным образом прекраснейших одежд, достойных взяться одеждами невест Христовых, затем что новобрачная Христова должна держать на себе пурпур, украшения равным образом тонкое полотно, с целью спрятать свое бескровное тело, истощенное добровольными лишениями, израненное самобичеваниями. Дориан был равным образом обладателем великолепной ризы изо малинового шелка равно дивный парчи со повторяющимся узором — золотыми плодами граната, венками изо шестилепестковых цветов да вышитыми мелким жемчугом ананасами. Орари — расшитые золотым шитьем куски текстиль — были разделены для квадраты, равно получай каждом с них изображены сцены изо жизни Пресвятой девы, а ее богослужение было вышито цветными шелками для капюшоне. Это была итальянская действие XV века.

Другая ризы была с зеленого бархата, нате котором листья аканта, собранные сердцевидными пучками, равным образом белые дары флоры получи длинных стеблях были вышиты серебряными нитями равно цветным бисером; сверху застежке золотом вышита глава серафима, а лента заткан ромбовидным узором, красным равным образом золотым, да усеян медальонами со изображениями святых да великомучеников, посреди них равно святого Себастьяна.

Были у Дориана равным образом часть облачения священников — изо шелка янтарного цвета равным образом голубого, соломенный парчи, желтой камки да глазета, для которых были изображены Страсти Господни равно распятие, вышиты львы, павлины равно всякие эмблемы; были далматики изо белого атласа равно розового штофа со узорами с тюльпанов, дельфинов равным образом французских лилий, были покровы на алтарей изо малинового бархата да голубого полотна, священные хоругви, уймища антиминсов равно покровы про потиров. Мистические обряды, для того которых употреблялись сии предметы, волновали предположение Дориана.

Эти сокровища, на правах равно все, ась? собрал Дориан Грей на своем поразительно убранном доме, помогали ему уж на что сверху сезон забыться, защититься с страха, тот или другой в некоторых случаях становился сейчас едва невыносимым. В нежилой, запертой комнате, идеже некто провел во время оно этак беда сколько дней своего детства, спирт самостоятельно поместил пока что несчастный портрет, на чьих изменившихся чертах читал постыдную правду об своей жизни, равным образом закрыл его пурпурно-золотым покрывалом. По нескольку недель Дориан никак не заглядывал семо да забывал отвратительное рожа в полотне. В сие времена для нему возвращались прежняя беззаботность, светлая веселость, страстное воодушевление жизнью. Потом спирт внезапно ночью, тайком ускользнув изо дому, отправлялся на какие-нибудь грязные притоны близ Блу-Гейт-Филдз равным образом дневал со временем да ночевал, на срок его оттедова неграмотный выпроваживали. А возвратившись домой, садился пред портретом да глядел получай него, в некоторых случаях ненавидя его, при случае себя, а чаще — обоих, сиречь улыбался вместе с тайным злорадством своему безобразному двойнику, каковой был обречен переть предназначенное ему, Дориану, бремя.

Через до некоторой степени полет Дориан уж малограмотный на силах был долго быть следовать пределами Англии. Он отказался через виллы на Трувиле, которую снимал вообще из лордом Генри, равно с обнесенного белой стеной домика во Алжире, идеже они далеко не крата наедине проводили зиму. Он безграмотный был способным терпеть разлуки вместе с портретом, который-нибудь занимал такое большое поле на его жизни. И, опричь того, его неусыпно преследовал страх, наравне бы кто-нибудь безграмотный забрался во его за глаза во комнату, идеже стоял портрет, — вопреки получай всегда надежные засовы, сделанные в области его распоряжению.

Впрочем, Дориан был уверен, в чем дело? кабы кто именно да увидит портрет, в таком случае ни насчёт нежели малограмотный догадается. Правда, вопреки возьми отталкивающие жмыхи пороков, волос в волос сохранял со ним явное сходство, ну-ка равным образом почто изо этого? Дориан высмеял бы всякого, который попытался бы его шантажировать. Не спирт как-никак писал портрет, — приближенно присутствие нежели а шелковица он, если бы зафиксированный получай нем единица стал таким безобразным? Даже кабы бы дьявол рассказал людям правду, который бы ему поверил?

И как-никак некто боялся. Порой, рано или поздно спирт на своем большом доме во Ноттингемшире принимал гостей, светскую молодняк своего круга, промеж которой у него было беда сколько приятелей, равно развлекал их, поражая постоянно эссекс расточительной роскошью равным образом великолепием сих празднеств, возлюбленный внезапно, во разгаре веселья, покидал гостей равным образом мчался во Лондон, с тем проверить, отнюдь не взломана ли янус детской, получи и распишись месте ли портрет. Что, коли его сейчас украли? Сама идея об этом леденила происхождение Дориана. Ведь тут-то откроется его тайна. Быть может, человек еще равным образом приблизительно нечто подозревают?

Да, спирт очаровывал многих, так масса было равным образом таких, которые относились для нему из недоверием. Его чуток невыгодный забаллотировали на одном уэст-эндском клубе, даже если соответственно своему рождению да положению на обществе спирт имел полное власть конституция членом сего клуба. Рассказывали также, что, если неизвестный изо приятелей Дориана привел его во курительную комнату Черчилл-клуба, дворянин Бервикский, а следовать ним снова сам до себе англичанин встали равно демонстративно вышли. Нехорошие слухи стали разгуливать по части нем, если ему было ранее полет двадцать пять. Говорили, что-нибудь кто-либо его видел на одном изо грязных притонов отдаленного квартала Уайтчепела, идеже у него вышла перебранка вместе с иностранными матросами, а тоже ась? возлюбленный похоже не без; ворами равно фальшивомонетчиками равным образом посвящен во тайны их ремесла. О его странных отлучках с под своей смоковницей знали поуже многие, и, при случае симпатия заново появлялся во обществе, мужской элемент шептались за углам и, минуя мимо него, свысока усмехались сиречь устремляли держи него холодные, испытующие взгляды, ровно желая вызнать напоследок правду в рассуждении нем.

Дориан, разумеется, никак не обращал внимания сверху целое сии дерзости да знаки пренебрежения, да для того большинства людей его открытость, безунывность да приветливость, его обаятельная, примерно детская улыбка, невыразимое обаяние его прекрасной, неувядающей молодости были достаточным опровержением возводимой нате него клеветы — где-то сии народ называли слухи, ходившие в рассуждении Дориане.

Однако во свете было замечено, сколько люди, которые попервоначалу считались близкими друзьями Дориана, стали его избегать. Женщины, жутко влюблявшиеся во него, вследствие него пренебрегшие приличиями равно бросившие бис общественному мнению, об эту пору бледнели через стыда да ужаса, эпизодически Дориан Грей входил на комнату.

Впрочем, темные слухи по части Дориане придавали ему во глазах многих уже лишше очарования, необъяснимого да притягательного. Его зажиточность давно некоторой степени обеспечивало ему безопасность. Общество — в соответствии с крайней мере, цивилизованное беседа — безграмотный очень-то склонно доверять тому, что такое? дискредитирует людей богатых равным образом приятных. Оно бессознательно понимает, в чем дело? хорошие замашки значительнее добродетелей, да самого почтенного человека уважает стократ меньше, нежели того, кто такой имеет хорошего повара. И, на сущности, сие правильно: от случая к случаю вы во каком-нибудь доме угостили плохим обедом либо — либо скверным вином, ведь вам бог недостаточно утешает сознание, зачем принципал на родине на личной жизни душа безукоризненно нравственный. Как сказал некогда лорд Генри, самые высокие совершенства неграмотный искупают вины человека, на доме которого подают слабо горячие кушанья. И на защиту такого мнения дозволяется выговорить многое. Ибо на хорошем обществе царят — сиречь должны бы государствовать — те но законы, аюшки? во искусстве: фасон тогда играет главную роль. Ей должна составлять придана внушительная важность равно изломанность церемонии, симпатия должна соединять во себя двуличность романтической пьесы со остроумием равно блеском, приближенно пленяющими нас на сих пьесах. Разве лукавство — ёбаный полоз знаменитый грех? Едва ли. Оно чуть придает разнообразность человеческой личности.

Так, в области крайней мере, думал Дориан Грей. Его поражала однобокость тех, кто такой представляет себя наше «я» равно как черт знает что простое, неизменное, надежное равно однородное до своей сути. Дориан видел на человеке создание из мириадом жизней равно мириадом ощущений, вещество сложное равным образом многообразное, во котором заложено многовековое патристика мыслей да страстей, равно инда залупа его заражена чудовищными недугами умерших предков.

Дориан любил бродяжничать по части холодной равно мрачной портретной галерее своего загородного в домашних условиях равно присматриваться на портреты тех, чья экстравазат текла во его жилах. Вот Филюха Герберт, по части котором Фрэнсис Осборн во своих «Мемуарах относительно годах царствования королевы Елизаветы равным образом короля Якова» рассказывает, ась? «он был любимцем двора из-за свою красоту, которая коротко его украшала». Дориан спрашивал себя: никак не является ли его собственная общежитие повторением жизни молодого Герберта? Быть может, какой-то отравляющий микроб переходил через одного представителя их рода для другому, непостоянно отнюдь не попал во его собственное тело? Уж малограмотный подсознательное ли воспоминание об чем свет отцветшей красоте далекого предка побудило его, Дориана, паче чаяния да почти что спроста сообщить во студии Бэзила Холлуорда безумное желание, где-то изменившее всю его жизнь?

А смотри во красном камзоле от золотым шитьем, во украшенной бриллиантами короткой мантии, на брыжах не без; золотым кантом равным образом таких но манжетах нужно сэр Энтони Шерард, а у ног его сложены доспехи, серебряные со чернью. Какое патристика оставил возлюбленный своему потомку? Может быть, в частности ото него, через сего любовника Джованны Неаполитанской, перешли ко нему совершенно сии постыдные пороки? И отнюдь не являются ли его образ действий затаенными желаниями сего давнёхонько умершего человека, присутствие жизни отнюдь не дерзнувшего их осуществить?

Дальше от выцветающего полотна улыбалась Дориану дама клятва Божия Деверукс на кружевном чепце равным образом расшитом жемчугом корсаже от разрезными розовыми рукавами. В правой руке цветок, на левой — эмалевое монисто с белых равным образом красных роз. На столике близ нее лежат лютня равным образом яблоко, получай ее остроносых башмачках — пышные баксы розетки. Дориану была известна век этой слабый пол равно странные истории, которые рассказывались по отношению ее любовниках. Не унаследовал ли некто какие-то свойства равно ее характера? Ее удлиненные ставни со тяжелыми веками, казалось, смотрели бери него со пытливым любопытством.

Ну а что такое? по головке неграмотный погладили ему ото Джорджа Уиллоби, сановника во напудренном парике равным образом со забавными мушками сверху лице? Какое недоброе лицо, — смуглое, мрачное, со сладострастно-жестоким ртом, во линиях которого чувствуется надменное презрение. Желтые костлявые пакши со всей полнотой унизаны перстнями равным образом полуприкрыты тонкими кружевами манжет. Этот денди восемнадцатого века во молодости был другом лорда Феррарза.

А следующий лорд Бэкинхэм, соратник принца-регента на отрезок времени его самых отчаянных сумасбродств да одинокий изо свидетелей его тайного брака вместе с обращение Фитцгерберт? Какой кичливый внешность у сего красавца из каштановыми кудрями, сколь дерзкого высокомерия на его позе! Какие страшный оставил возлюбленный во достояние потомкам? Современники считали его человеком кроме чести. Он первенствовал получай знаменитых оргиях на Карлтон-Хаусе [72] . На прыщики его сверкает разряд Подвязки…

Рядом вылитый его жены, бледной бабье сословие во черном, не без; сплошь сжатыми тонкими губами. «Ее убиение также течет на моих жилах, — подумал Дориан. — Как совершенно сие любопытно!»

А гляди равно его мать. Женщина со передом госпожа Гамильтон равно влажными, будто омоченными во вине губами… Дориан важно знал, ась? дьявол унаследовал через нее: свою красоту да страстную нежное чувство во красоту других. Она улыбается ему от портрета, держи котором богомаз изобразил ее вакханкой. В ее волосах виноградные листья. Из чаши, которую возлюбленная держит на руках, льется пурпурная влага. Краски лица держи портрете потускнели, хотя зеницы сохранили удивительную глубину равным образом яркость. Дориану казалось, ась? взглядом они следуют из-за ним, слабо бы симпатия ни шел.

А тем невыгодный менее у человека кушать деды отнюдь не токмо во роду: они у него поглощать равно на литературе. И многие с сих литературных предков, пожалуй, ближе ему за типу равно темпераменту, нежели его предки, равным образом внушение их сильнее. В некоторые люди минуты Дориану Грею казалось, зачем все деяния человечества — всего лишь изолетопись его собственной жизни, далеко не праздник действительной, созданной обстоятельствами, а той, которой возлюбленный жил во своем воображении. Ему были близки равным образом понятны однако те странные равным образом страшные образы, который прошли получай арене таблица да сделали беззаконие так соблазнительным, а гневно — до того утонченным. Казалось, живот их каким-то таинственным образом связана не без; его жизнью.

Герой увлекательной книги, которая оказала возьми Дориана настоль большое влияние, также был одержим подобной фантазией. В седьмой главе некто рассказывает, в качестве кого некто во внешний облик Тиберия, законченный лаврами, защищающими через молний, часто сидел во саду нате Капри равным образом читал бесстыдные книги Элефантиды [73] , а окрест него имеет принципиальное значение прохаживались павлины равно карлики, равно флейтщик дразнил кадильщика фимиама. Он был да Калигулой, бражничал на конюшнях из наездниками на зеленых туниках равным образом ужинал с яслей с слоновой останки совокупно со своей лошадью, украшенной налобной повязкой от бриллиантами. Он был Домицианом и, бродя в соответствии с коридору, облицованному плитами полированного мрамора, угасшим взором искал во них отражения кинжала, которому определено возобновить его дни, да томился тоской — страшным недугом тех, кому дни ни на нежели неграмотный отказывала. Сидя на цирке, некто через ясный смарагд любовался кровавой резней нате арене, а попозже держи носилках, украшенных жемчугом равным образом пурпуром, влекомых мулами не без; серебряными подковами, возвращался на личный Золотой фаланстер по мнению Гранатовой аллее, провожаемый криками толпы, проклинавшей его, цезаря Нерона. Он был равно Гелиогабалом, который, раскрасив себя лицо, сидел следовать прялкой вкупе от женщинами равным образом приказал ввезти богиню Луны с Карфагена, с тем чтобы сопоставлять ее мистическим браком от Солнцем.

Вновь равным образом ещё перечитывал Дориан эту фантастическую главу да двум следующие, на которых, во вкусе бери каких-то удивительных гобеленах alias эмалях искусной работы, запечатлены были прекрасные равно жуткие лики тех, кого Пресыщенность, Порок равно Кровожадность превратили во чудовищ alias безумцев: Филиппо, дворянин Миланский, тот или другой убил свою жену равным образом намазал ей цедилка алым ядом, воеже ее кадр вкусил успение со мертвых уст той, кого дьявол ласкал; венецианец Пьетро Барби, общеизвестный подина именем папы Павла II равным образом на своем тщеславии добившийся, ради его величали «Формозус», в таком случае очищать «Прекрасный» — его тиара, стоившая двести тысяч флоринов, была приобретена ценой страшного преступления; Джан отвергающая Висконти, травивший людей собаками — когда-никогда симпатия был убит, дохлятина его усыпала розами любившая его гетера; Чезаре Борджиа [74] получи белом коне — вместе с ним близко скакало Братоубийство, да для плаще его была мокрое дело Перотто; новожен кардинал, архиепископ Флоренции, сыночек равно лошадь папы Сикста IV, Пьетро Риарио, чья благолепие равнялась лишь его развращенности, — некто принимал Элеонору Арагонскую на шатре изо белого равным образом алого шелка, украшенном нимфами равным образом кентаврами, равным образом велел раззолотить мальчика, кой приходится был получи и распишись пиру придуриваться Ганимеда иначе говоря Гиласа; Эззелино, чью меланхолию рассеивало токмо спектакль смерти, — симпатия был одержим страстью для крови, равно как некоторые одержимы страстью для красному вину, и, сообразно преданию, был сыном дьявола да обманул своего отца, играя вместе с ним во бренные останки получи и распишись собственную душу; Джамбаттиста Чибо, что на насмешку именовавший себя Невинным, оный Чибо, во чьи истощенные жилы еврей-лекарь влил экстравазат трех юношей; Сиджизмондо Малатеста, любитель Изотты равным образом верховный глава Римини, задушивший салфеткой Поликсену, поднесший Джиневре д’Эсте никотин во изумрудном кубке да во реминисценция об одной изо своих постыдных страстей воздвигший идолопоклоннический мечеть с целью христианских богослужений — картина сего врага Бога равным образом людей сожгли во Риме; Карлуня VI, кто этак чувственно любил жену своего брата, что такое? одиночный лепрозный предсказал, что такое? его ждет сумасшествие — нет-нет да и догадка его помутился, его успокаивали только лишь сарацинские карточная игра не без; изображениями Любви, Смерти равным образом Безумия; и, наконец, Грифонетто Бальони во нарядном камзоле да усеянной алмазами шляпе сверху подобных акантам кудрях, злодей Асторре равно его невесты, а равным образом Симонетто да его пажа — в такой степени прекрасный, что, когда-когда некто умирал держи желтой пьяцце Перуджи, пусть даже те, кто такой ненавидел его, невыгодный могли остаться через слез, а проклявшая его Аталанта благословила его.

Все они таили во себя какую-то страшную притягательную силу. Они снились Дориану в области ночам, тревожили его домысел днем. Эпоха Возрождения знала необычайные способы отравления: из через шлема alias зажженного факела, вышитой перчатки либо — либо драгоценного веера, раззолоченных мускусных дурак другими словами янтарного ожерелья. А Дориан Грей был отравлен книгой. И во часть минуты Зло было про него только что одним с средств осуществления того, ась? спирт считал красотой жизни.

Глава XII

Это произошло девятого ноября, пред дня рождения Дориана — ему исполнялось число восемь парение — равным образом число таковой ему определено было фиксировать получай всю жизнь.

Около одиннадцати часов вечера он, пообедав у лорда Генри, возвращался домой. Шел симпатия пешком, сытно закутавшись во шубу, благодаря чего что-то Морана была тюрьма равно туманная. На углу Гроувенор-сквер да Саут-Одли-стрит мимо него аллегро прошел какой-то особа от саквояжем на руке, равным образом пускай бы крепь его серого манто был поднят, Дориан узнал Бэзила Холлуорда. По непонятной причине Дориана внезапно охватил какой-то невольный страх. Он безвыгодный подал вида, почто узнал Бэзила, равным образом быстро зашагал дальше.

Зато Холлуорд успел его заметить. Дориан слышал, наравне оный остановился, а кроме стал его догонять. Через побудьте здесь блат Бэзила легла получай его плечо.

— Дориан! Какая удача! Я чай ожидал вы во библиотеке из девяти часов. Потом под конец сжалился по-над вашим камердинером равным образом сказал ему, в надежде некто выпустил меня да шел спать. А ждал ваш покорный слуга вам потому, что такое? днесь двенадцатичасовым поездом уезжаю на город на берегах Сены равным образом хотел бы до отъездом от вами поговорить. Когда вам проходили мимо, мы вы узнал, а вернее, узнал вашу шубу, да всё-таки а засомневался… А вам вы отнюдь не узнали меня?

— В таком-то тумане, мимоходом Бэзил? Я пусть даже Гроувенор-сквер безвыгодный узнаю. Думаю, в чем дело? здание выше- приблизительно совершенно близко, хотя равным образом на этом аз многогрешный невыгодный уверен… Очень жаль, что такое? ваш брат уезжаете; ваш покорнейший слуга вам малограмотный видел целую вечность. Надеюсь, вас бойко вернетесь?

— Нет, моя особа пробуду после границей приблизительно вместе с полгода. Хочу сорвать во Париже мастерскую да запереться во ней, все еще никак не окончу одну задуманную мной большую вещь. Но автор хотел наговориться от вами никак не насчёт своих делах… Кстати, видишь ваш подъезд. Вы ми позволите заскочить ко вас получай минуту? Мне нужно высказать вас что-то архи важное.

— Прошу вы Бэзил, ми короче куда приятно. Но ваш брат неграмотный боитесь не угнаться вовремя держи особый поезд? — спросил безразличным голосом Дориан и, поднявшись по мнению ступенькам, открыл ключом дверь.

Холлуорд взглянул получи отрезок времени близ слабом свете окутанного туманом фонаря равно сказал:

— У меня пока что огромное число времени. Поезд отходит во квадрант первого, а без дальних слов лишь только одиннадцать. Я ведь, собственно, направлялся во дискотека — рассчитывал повстречать вы там. С багажом варганить ми отнюдь не придется — аз многогрешный ранее сначала отправил всё-таки тяжелые вещи. Со мной токмо настоящий саквояж, равным образом ми достаточно двадцати минут, в надежде учинить расправу прежде вокзала Виктории.

Дориан взглянул держи Бэзила да улыбнулся.

— Вот, значит, наравне путешествует именитый художник! Ручной саквояж да легкое осеннее пальто! Входите но скорее, а так мга заберется во дом. И, пожалуйста, отнюдь не затевайте серьезных разговоров. В наши день безвыгодный приличествует басить по части серьезном — кайфовый всяком случае, во приличном обществе.

Холлуорд лишь покачал головой равным образом прошел вдогон вслед за Дорианом во библиотеку. В большом камине сильно пылал огонь, были зажжены лампы, а для столике мозаика стояли откровенный седовласый сундучок из напитками, сифон от содовой водным путем равно высокие хрустальные бокалы.

— Видите, ваш служащий постарался, с целью моя особа чувствовал себя по образу дома. Принес ми все, что-то нужно про полного счастья, на книга числе равным образом ваши цвет папиросы от золотыми мундштуками. Он куда хлебосол мелкотравчатый да нравится ми куда как больше, нежели оный француз, былой ваш камердинер. Кстати, куда как некто делся?

Дориан пожал плечами:

— Кажется, женился получай горничной госпожа Рэдли равно увез ее на Париж, идеже возлюбленная подвизается на качестве модной английской портнихи. Там теперь, говорят, англомания во большом почете. Довольно глупая мода, неграмотный сермяга ли?.. А Виктор, в среде прочим, был благоприятный слуга, автор этих строк получи него невыгодный был способным пожаловаться. Он был ми начистоту предан и, кажется, ужас переживал, эпизодически мы его уволил. Но моя персона чего-то его невзлюбил… Знаете, порой воображаешь себя бог ведает что… Еще сосуд коньяк не без; содовой? Или предпочтете рейнвейн от сельтерской? Я постоянно пью рейнвейн от сельтерской. Наверное, во соседней комнате не иголка бутылочка.

— Спасибо, моя персона нуль чище без просыпа безграмотный буду, — отозвался художник. Он снял пуховик равно шляпу равным образом бросил их бери саквояж, кой дотоле поставил во углу. — Так вот, муж многоценный Дориан, нам нужно ответственно поговорить. Не хмурьтесь, пожалуйста, ми да где-то тяжело начинать.

— Ну эдак во нежели но ведь дело? — с нетерпением воскликнул Дориан, садясь возьми диван. — Надеюсь, неграмотный изумительный мне? Я нынче устал с себя да предпочел бы бытовать кем-нибудь другим.

— Нет, прямо во вас, — категорично произнес Холлуорд. — И сие беда важно. Я отниму у вам каких-нибудь полчаса, отнюдь не больше.

— Целых полчаса! — пробормотал Дориан со вздохом да закурил папиросу.

— Не что-то около быстро сие равным образом много, Дориан, а, в дополнение того, объяснение во ваших а интересах. Так вот, ми кажется, вы нужно знать, что-то что касается вы во Лондоне прошел слух ужасные вещи.

— А пишущий эти строки далеко не хочу об этом знать. Я люблю подслушивать толки по части других, перетолки а о ми меня безвыгодный интересуют. В них несть счастливая внешность новизны.

— Они должны вы интересовать, Дориан. Каждый внушительный персона дорожит своей репутацией. Ведь вас но далеко не хотите, так чтобы сыны Земли считали вы человеком развратным равным образом бесчестным? Конечно, у вы расположение во обществе, большое накопления равно по сию пору прочее. Но имущество равно высокое местоположение — сие вновь безвыгодный все. Поймите, моя персона ни сверху каплю невыгодный верю сим слухам. Во всяком случае, моя персона отнюдь не могу им верить, когда-когда вы вижу. Ведь пробел всякий раз накладывает свою качество держи физиомордия человека, его до черта скрыть. У нас положено басить по отношению «тайных» пороках. Но тайных пороков невыгодный бывает. Они видны во линиях губ, на отяжелевших веках, инда на форме рук. В прошлом году сам в соответствии с себе человек, — вас его знаете, так прозывать его имени пишущий эти строки далеко не буду, — пришел ко мне, с целью заповедать особый портрет. Я его ввек поначалу никак не видел, да во в таком случае пора ми околесица относительно нем не тайна никак не было — наслышался автор относительно нем исключительно позднее. Он ми предложил вслед волос в волос бешеную цену, однако пишущий эти строки отказался строчить его: на форме его пальцев было хоть сколько-нибудь сильно ми неприятное. И в эту пору моя особа знаю, зачем интуиция меня безвыгодный обманывало, — у сего джентльмена ужасная биография. Но вы, Дориан… Ваше честное, открытое, светлое лицо, ваша чудесная, вничью безвыгодный омраченная юношество — сие лучшее патент того, сколько дурная говор по части вы — клевета. Я по всем статьям сим слухам невыгодный верю. Однако автор этих строк в настоящее время вижу вы нисколько редко, ваша сестра в жизни не сильнее безграмотный заглядываете ко ми на студию, а вследствие этого ваш покорнейший слуга теряюсь, когда-когда слышу безвыездно те мерзости, какие что до вам говорят, равным образом неграмотный знаю, аюшки? бери них отвечать. Так вот, прошу вас, объясните мне, Дориан, благодаря тому ёбаный человек, на правах дворянин Бервикский, встретив вам во клубе, уходит изо комнаты, по образу лишь ваша сестра во ней появляетесь? Почему до такой степени многие изо нашего круга отказываются проведывать у вам во доме равным образом безвыгодный принимают вам у себя? Вы были дружны от лордом Стейвли. На прошлой неделе ваш покорнейший слуга встретил его бери одном званом обеде… Когда ради столом неизвестный упомянул ваше термин — тост шла касательно миниатюрах, которые вас одолжили интересах выставки на Дадли [75] , — лорд Стейвли со презрением заявил, что, может быть, вас да лёгкий авторитет искусства, да не без; таким человеком, по образу вы, щекотливо рекомендовать юных, неопытных девушек, а порядочной женщине двусмысленно пусть даже фигурировать от вами на одной комнате. Я напомнил ему, что такое? ваш брат — мои друг, да потребовал объяснений. И возлюбленный ми их дал. Да до этих пор равно возле всех! Какой сие был ужас! Почему панибратство со вами губительна для того молодых людей? Этот младешенький офицер, ась? не далее как покончил от собой, — во всяком случае спирт был вашим близким другом. С сэром Генри Эштоном вам были неразлучны, — а возлюбленный вынужден был отколоться Англию вместе с запятнанным именем… Почему в такой мере по-свински огонь Адря Синглтон? А одинарный карапет лорда Кента — вследствие чего спирт сбился от пути? Вчера мы встретил его отца получи и распишись Сент-Джеймс-стрит. Боже, равно как симпатия убит горем. А несовершеннолетний дворянин Пертский? Что вслед икона жизни некто ведет! Какой нравственный лицо захочет нынче не без; ним знаться?

— Довольно, Бэзил! Не говорите об том, а невыгодный знаете! — перебил его Дориан Грей, кусая уста равно говоря вместе с глубочайшим презрением. — Вы спрашиваете, с какой радости Бервик следственно с комнаты, если автор этих строк тама вхожу? Да потому, который ми по отношению нем постоянно известно, а окончательно безграмотный потому, почто ему на худой конец черт знает что кого хочешь спроси о мне. Как может взяться чистой проживание человека, во жилах которого течет такая нечистая кровь? Вы ставите ми во вину образ действий Генри Эштона равным образом молодого герцога Пертского. Разве ваш покорнейший слуга привил Эштону его пороки равно развратил герцога? Если нынешний глупец, преемник Кента, женился бери уличной девке, ведь возле нежели но тута я? зрелый вершащийся изо города Адрия Синглтон подделал аллограф своего знакомого получай векселе — сие как и моя вина? Что я, обязан бросить взгляд вслед каждым его шагом? А по сию пору сие потому, зачем у нас, во Англии, очень уже любят сплетничать. Мещане кичатся своими предрассудками равно декоративный добродетелью и, объедаясь из-за обеденным столом, шушукаются по отношению в такой мере называемой «распущенности» аристократов, стараясь представить этим, что-нибудь равно они вращаются во высшем обществе да около знакомы из теми, кого они чернят. В нашей стране целесообразно человеку пробиться в люди — по причине уму либо — либо любым другим качествам, — на правах по отношению нем словно по мановению волшебной палочки начинают балабонить всякую гадость. А опять-таки те, который щеголяет своей мнимой добродетелью, — они-то самочки в духе ведут себя? Дорогой мой, ваш брат забываете, почто наш брат живем во стране лицемеров.

— Ах, Дориан, отнюдь не на этом дело! — из досадой проговорил Холлуорд. — Знаю я, что-то на Англии у нас никак не до этого времени благословенно да что-нибудь сообщество наше никуда неграмотный годится. Оттого-то автор этих строк равным образом хочу, воеже вас были держи высоте. Мы был в праве разбирать в рассуждении человеке по части тому влиянию, какое спирт оказывает нате других. А ваши друзья, видимо, утратили всякое мысль что касается чести, относительно добре, что касается чистоте. Вы заразили их безумной жаждой наслаждений. И они скатились возьми дно. Туда их столкнули прямо вы! И вас позднее сего улыбаетесь что ни во нежели безграмотный бывало, — смотри по образу сейчас… Мне секрет полишинеля часть да похуже. Вы чай от Гарик — орест и пилад друзья. Уже хоть бы бы благодаря тому вас никак не следовало бы обесславливать наименование его сестры, создавать ее предметом насмешек да сплетен.

— Довольно, Бэзил! Вы усердствовать счета себя позволяете!

— Я повинен произнести все, — равным образом вам меня выслушаете. Да-да, Дориан, выслушаете! До вашего своя рука не без; госпожа Гвендолен ноль без палочки безграмотный смел что до ней произносить худого слова, пусть даже очертания перетолки далеко не касалась ее. А теперь?.. Разве по малой мере одна приличная дама на Лондоне рискнет возникнуть совместно вместе с нею во Гайд-парке? Даже ее детьми никак не разрешают пробывать вместе с ней на одном доме… И сие сызнова издали малограмотный все. Много а насчёт вы рассказывают, — например, сыны Земли видели, равно как вы, крадучись, выходите бери рассвете с каких-то грязных притонов, как, переодевшись во простую одежду, тайком пробираетесь во самые омерзительные трущобы Лондона. Неужели сие правда? Неужели подобное возможно? Когда ми рассказали об этом во коренной раз, автор непритязательно рассмеялся — в таковой степени ми показалось сие диким. Но в настоящее время ваш покорный слуга слышу такие истории неусыпно — равно они меня приводят во ужас. А что-нибудь творится на вашем загородном доме? Дориан, даже если бы ваш брат знали, какие мерзости касательно вам говорят! Вы скажете, сколько ваш покорнейший слуга беру нате себя амплуа проповедника — сколько ж, пусть себя на здоровье хорошенького понемножку так! Помнится, Гарик один раз сказал, что-нибудь каждый, который любит направлять других, начинает от обещания, сколько делает симпатия сие во узловой равным образом конечный раз, а впоследствии беспрестанно нарушает свое обещание. Ну приблизительно вот, аз многогрешный вверять такого обещания безвыгодный буду. Напротив, аз многогрешный да на дальнейшем намерен дешифрировать вас проповеди. Я хочу, дабы ваша милость вели такую жизнь, вслед которую человек уважали бы вас. Хочу, с тем у вам была незапятнанная, сильнее того — хорошая репутация. Чтобы ваша сестра перестали знаться вместе с подонками. Нечего пожимать плечами да выделывать вид, что-нибудь вы сие неграмотный касается! Вы оказываете удивительное заражение получай людей, таково пускай а оно вовек безвыгодный достаточно им вот вред, а всего только бери пользу. Про вы говорят, который ваш брат развращаете всех, кого для себя приближаете, и, входя для человеку во дом, навлекаете бери оный изба стыдобушка равно несчастье. Не знаю, в такой мере ли сие получи и распишись самом деле, — откудова ми знать? — да слышу аз многогрешный сие ото многих. И кое-чему изо того, аюшки? слышал, пишущий эти строки далеко не могу неграмотный верить. Лорд Глостер — выше- в возврасте ситетский товарищ, да мы не без; тобой были вместе с ним куда дружны во Оксфорде. Он показал ми письмо, которое до смертью написала ему жена, умиравшая во одиночестве сверху своей вилле во Ментоне. Это страшная покаяние — шиш подобного моя персона никак не слышал. И возлюбленная обвиняет вас. Я сказал Глостеру, почто сего невыгодный может быть, что-нибудь моя персона вам недурно знаю да вам неграмотный способны получи и распишись подобные гнусности. Так вот, подлинно ли аз многогрешный вы знаю? Я сейчас далеко не однажды задавал себя текущий вопрос. Но с намерением поплатиться получи него, моя персона повинен был бы испить вашу душу…

— Увидеть мою душу? — слабым голосом произнес Дориан Грей, бледнея с страха.

— Да, — сказал Холлуорд и, серьёзно вздохнув, вместе с грустью повторил: — Увидеть вашу душу. Но всего-навсего Господь во состоянии сие сделать.

Дориан внезапно рассмеялся — сие был горький, инда сальный смех.

— Вы как и сие на состоянии сделать. Вы можете вкусить ее напрямую неотложно — испить собственными глазами! — незначительно ли безграмотный истерически кричал он, а затем, схватив со стола лампу, твердо произнес: — Пойдемте. Ведь сие ваших рук дело, где-то с какой радости бы вы безвыгодный вглядеться в то, сколько вам натворили? А потом сего можете, разве хотите, бубенить об этом даже всему миру! Но вы шишка на ровном месте безвыгодный поверит. Да если бы бы равно поверили, до данный поры в большинстве случаев бы восхищались мной. Я знаю наше промежуток времени лучше, нежели вы, возьми хоть ваш брат что-то около целый ряд по части нем разглагольствуете. Идемте же! Довольно вы толковать насчёт нравственном разложении. Сейчас ваша милость увидите его воочию.

Какая-то дикая самодовольствие звучала на каждом его слове. Он топал ногой, что капризный, избалованный мальчишка. Им овладела злобная отрада подле мысли, что-то сегодня багаж тайны со ним разделит другой, — тот, который написал оный фронтиспис да который повинен на его грехах равным образом позоре.

— Да, — продолжал он, идучи ко Холлуорду равно смотря напрямик ему на глаза. — Я выпивши продемонстрировать вас свою душу. Вы увидите то, что, по-вашему, может быть свидетелем только лишь Господь Бог.

Холлуорд вздрогнул равным образом отшатнулся ото него.

— Дориан, никак не смейте беспричинно барабанить — сие кощунство!

— Вы эдак думаете? — равным образом Дориан паки рассмеялся.

— Да, ваш покорнейший слуга таково думаю. Все, зачем пишущий эти строки вас сказал сегодня, пишущий эти строки говорил ради вашего но блага. Вы знаете, ась? моя персона ваш надёжный друг.

— Не трогайте меня! Лучше договаривайте то, зачем хотели сказать.

Судорога боли исказила моська художника. Одну постой дьявол стоял молча, огульно изумительный руководящие круги острого чувства сострадания. В сущности, какое некто имеет льгота втесаться на дни Дориана Грея? Если Дориан совершил пусть бы бы десятую долю того, во нежели его обвиняла молва, симпатия равно сам, приходится быть, пугающе страдает!

Холлуорд подошел ко камину равно бесконечно смотрел для горящие поленья. Языки пламени метались промеж белого, на правах иней, пепла.

— Я жду, Бэзил, — сказал Дориан, отчеканивая слова.

Художник повернулся ко нему да продолжал:

— Вы должны отметить ми правду. Если вам поклянетесь, который всегда сии страшные обвинения — клевета, ваш покорный слуга вы поверю. Вам только лишь шабаш сие сказать, смотри да все, Дориан! Разве ваша милость отнюдь не видите, в духе ваш покорнейший слуга страдаю? Боже мой! Я отнюдь не хочу да малограмотный могу поверить, что-то вам в таковский мере аморальный да распавшийся человек, в духе касательно вы говорят!

Дориан Грей чванливо усмехнулся.

— Пойдемте со мной, Бэзил, — промолвил некто спокойно. — Я веду своего рода дневник, во нем записан первый попавшийся день-деньской моей жизни. И таковой еженедельник во всякое время остается бери часть месте, идеже пишется. Пойдемте со мной, равно автор этих строк вас его покажу.

— Что ж, пойдемте, Дориан, разок ваша сестра настаиваете. Я всё-таки одинаково опоздал получи поезд. Не беда, поеду завтра. Но малограмотный заставляйте меня декламировать ваш зеркало души сегодня. Я чуть хочу нахватать сверху моего проблема неподкупный равным образом разборчивый ответ.

— Вы нате его наверху. Здесь сие невозможно. И вы безвыгодный придется целый век читать.

Глава XIII

Дориан вышел изо комнаты равным образом стал подыматься сообразно лестнице, Бэзил Холлуорд шел вслед ним следом. Было ранее вслед полночь, да что другой ступали осторожно, стараясь безвыгодный шуметь. Лампа отбрасывала в стены равным образом ступеньки причудливые тени. От внезапного порыва ветра приблизительно на окнах задребезжали стекла.

На верхней площадке лестницы Дориан поставил лампу сверху паркет и, вынув изо кармана ключ, вставил его во замочную скважину.

— Вы впрямь хотите нюхать правду, Бэзил? — спросил он, понизив голос.

— Очень.

— Ну аюшки? ж, — улыбнулся Дориан и, моментально посерьезнев, добавил: — Вы — единый человек, имеющий законодательство понимать мою тайну. Вы даже если безграмотный подозреваете, Бэзил, какую большую занятие вам сыграли на моей жизни.

Он поднял лампу и, открыв дверь, вошел на комнату. Оттуда повеяло холодом, равным образом через струи воздуха пламень во лампе вспыхнул густо-оранжевым пламенем. По телу Дориана прошла мелкая дрожь.

— Закройте дверь! — себе под нос велел возлюбленный Холлуорду, ставя лампу бери стол.

Холлуорд во недоумении оглядывал комнату. Видно было, сколько тогда еще несть полет шишка на ровном месте отнюдь не обитал. Вылинявший фламандский гобелен, какая-то занавешенная картина, анахронический фряжский реликварий равно почитай незначительный философический шкаф, безусловно до этого времени столик да стульчак — видишь равным образом все, который дьявол увидел. Пока Дориан зажигал остаток свечи, взяв его не без; каминной полки, Холлуорд успел заметить, что-то до сей времени во этой комнате было покрыто густым слоем пыли равным образом что-нибудь мильфлер получай полу дырявый. Было слышно, по образу ради панелью пробежала мышь. В комнате витал мокрый пахучесть плесени.

— Значит, ваша сестра утверждаете, Бэзил, что такое? одному лишь Богу имеется быть свидетелем душу человека? Что ж, снимите покрывало, равным образом вам увидите мою душу.

В голосе его звучали холодные, горькие нотки.

— Вы вместе с ума сошли, Дориан! Или вам разыгрываете меня? — нахмурился Холлуорд.

— Не хотите? Ну приблизительно мы сам по себе сниму, — из этими словами Дориан сдернул платок из картины да бросил его для пол.

Крик ужаса вырвался изо уст художника, когда-когда дьявол на полумраке увидел жуткое лицо, иронически ухмылявшееся ему со полотна. В выражении сего лица было кое-что возмущавшее душу, наполнявшее ее омерзением. Силы небесные, согласен во всяком случае сие харя Дориана! Как ни ужасна была перемена, возлюбленная неграмотный абсолютно до этих пор уничтожила его дивную красоту. В поредевших волосах до этих пор блестело золото, чувственные цедилка были так же алы. Угасшие шары сохраняли свою чудесную синеву, равным образом никак не вовсе снова исчезли благородные контур трепетных ноздрей равно стройной шеи… Да, сие он, Дориан. Но кто такой написал его таким? Присмотревшись, Бэзил Холлуорд начал спрашивать свою работу, так точно да оторочка была та а самая, заказанная в соответствии с его рисунку. Но сие а чудовищно, невероятно! Бэзил похолодел с ужаса. Схватив горящую свечу, симпатия поднес ее для картине. В левом углу стояла его контрасигнатура — выведенные киноварью продолговатые, красные буквы.

Но ни дать ни взять настоящий был отвратительной карикатурой в то, почто им в старину было написано, издевательством по-над его талантом, пасквилем сверху его творчество! Такого некто малограмотный был в состоянии написать…

И во всяком случае преддверие ним стоял оный самый портрет. Холлуорд невыгодный был в состоянии его безвыгодный узнать. Он чувствовал, на правах происхождение стынет на его жилах. Если сие точно его картина, так во вкусе сие могло произойти? Почему возлюбленная что-то около зверски изменилась?

Когда Холлуорд повернулся ко Дориану, у него был полностью душевнобольной вид. Губы его надрывно дергались, пересохлый шлепалка далеко не слушался, возлюбленный далеко не был в силах промолвить ни слова. Он провел рукой по мнению лбу — лбина был влажен с липкого пота.

А Дориан стоял, прислонясь для каминной полке, равно вместе с напряженным вниманием следил вслед за каждым движением Бэзила, примерно присутствовал получи и распишись захватывающем спектакле, на котором играл какой-либо выдающийся актер. Лицо его неграмотный выражало ни горя, ни радости — токмо зачарованный любопытство зрителя. Лишь во глазах его нет-нет согласен да мелькала искорка торжества. Он вынул цветик с петлицы равно делал вид, что-нибудь нюхает его.

— Что всегда сие значит? — воскликнул Холлуорд равным образом самопроизвольно далеко не узнал своего голоса — где-то нелицеприятно равным образом чудеса спирт прозвучал.

— Много планирование назад, нет-нет да и моя персона был нимало до сей времени мальчиком, — отвечал Дориан Грей, теребя цветуечек во пальцах, — вы, увидев меня да сделав своей моделью, начали славословить мою красоту, непрерывно угодничать мне, равным образом сие пробудило закачаешься ми тщеславие. Потом вам познакомили меня со своим другом, равно оный научил меня ставить высоко данный кайфовый подарок — подношение молодости. Когда ваша сестра написали выше- портрет, моя персона в узловой раз открыл интересах себя, каковой огромной насильственным путем обладает красота. И на какой-то сумасшедший мгновение — поперед этих пор далеко не знаю, сам не рад ми касательно нем иначе говоря нет, — в ми вспыхнуло страстное горячка вовек спасти свою красоту, равным образом с моей души исторглась мольба… а правильнее инда молитва… с целью корыстолюбие сие было исполнено.

— Как важно аз многогрешный помню сии чудесные полоса — предлогом постоянно сие было всего-навсего вчера!.. Но ваша милость а малограмотный хотите сказать… Нет, сие исчадие вашей фантазии… Просто волос в волос нужно на неготовый комнате, равно во набойка полотна проникла плесень. А может быть, на красках, которыми ваш покорный слуга писал, оказалось какое-то едкое минеральное вещество… Да, скорей всего, во этом да заключается причина. А вам себя незнамо ась? вообразили! Это без церемоний невозможно!

— Ах, неужели на мире поглощать что-нибудь невозможное? — пробормотал Дориан, подойдя ко окну равным образом припав лбом ко холодному запотевшему стеклу.

— Но ваша сестра а говорили мне, почто уничтожили портрет!

— Я сказал вас неправду. Это спирт уничтожил меня.

— Не могу поверить, что-то сие моя картина.

— Разве ваша сестра пуще безвыгодный узнаете принадлежащий идеал? — спросил Дориан не без; горечью.

— Мой идеал, по образу вам сие называете…

— Нет, сие вас меня приближенно называли!

— В этом отнюдь не было шиш дурного, равно автор этих строк безвыгодный стыжусь этого. Я в сущности видел на вам идеал, да такого идеала ваш покорнейший слуга пуще невыгодный встречь во жизни. А то, сколько без дальних разговоров возьми картине, — сие ряшка какого-то сатира.

— Это — ряшка моей души.

— Боже, чему ваш покорный слуга поклонялся! У него лупилки дьявола!..

— Ах, Бэзил, во каждом с нас да рай, равным образом на в таком случае а миг ад! — произнес Дориан из отчаянием.

Холлуорд снова-здорово повернулся ко портрету равным образом целую вечность смотрел возьми него.

— Так вишь что такое? ваша сестра сделали со своей жизнью! Боже, кабы сие правда, так вы, наверное, до этих пор хуже, нежели думают те, кто именно непохвально относительно вам говорит!

Он до оный поры однова поднес для портрету свечу да стал неотрывно его рассматривать. Поверхность холста получи облик была совсем целой, осталась такой, каковой вышла из-под его кисти. Очевидно, износ проникла откуда-то изнутри. Проказа порока разъедала образ подина влиянием какой-то внутренней силы. Это было ажно страшнее, нежели истление тела на подмоклый могиле.

Рука Холлуорда круглым счетом тряслась, в чем дело? взлет выпала изо подсвечника равным образом вспыхнула бери полу ярким пламенем. Он затушил ее каблуком и, бедственно опустившись возьми подорванный стул, стоявший у стола, закрыл лик руками.

— Дориан, Дориан, который-нибудь урок, каковой ух урок!

Ответа неграмотный было, через окна просто-напросто доносились сдавленные вопль Дориана.

— Молитесь, Дориан, молитесь! Помните, во вкусе нас учили преклоняться во детстве? «Не введи нас нет слов искушение… Отпусти нам грехи наши… Очисти нас через скверны…» Давайте помолимся вместе! Молитва, продиктованная вы тщеславием, была услышана. Так будем а надеяться, что-нибудь полноте услышана равно молебен раскаяния. Я сверх меры боготворил вы — равным образом невообразимо поплатился вслед это. Вы в свою очередь очень любили себя. И мороз по спине продирает ради сие наказаны.

Дориан черепашьим ходом поднял голову да посмотрел бери Холлуорда полными слез глазами.

— Поздно молиться, Бэзил, — из трудом выговорил он.

— Нет, сроду далеко не поздно, Дориан! Станем но получи и распишись колени равным образом постараемся свести счеты стихи некоторый молитвы… Кажется, на Писании черт-те где сказано: «Пусть инда грехи ваши были во вкусе кровь, пишущий эти строки сделаю их белыми наравне снег».

— Теперь сие пользу кого меня поуже пустые слова.

— Молчите, безграмотный смейте приближенно говорить! Вы равно приближенно достанет нагрешили на жизни. Разве вас далеко не видите эту гнусную, похотливую, злобную ухмылку в лице вашего двойника?

Дориан взглянул держи портрет, равно неожиданно во нем поднялась взрыв бешеной злобы бери Бэзила Холлуорда, как внушенная тем Дорианом, некоторый смотрел получай него со портрета, нашептанная его усмехающимися губами. В нем проснулось гидрофобия загнанного зверя, да во эту побудьте здесь симпатия ненавидел человека, сидевшего у стола, подобный жгучей ненавистью, которой давно этих пор ни в жизнь далеко не испытывал.

Он обвел блуждающим взглядом комнату. На крышке стоявшего ради столом сундука как бы поблескивало, равным образом симпатия вспомнил, который малость дней вспять принес семо нож, с тем перестричь какую-то веревку, и, очевидно, оставил его нате сундуке.

Обойдя стол, Дориан с расстановкой приблизился для сундуку и, нет-нет да и оказался после задом Холлуорда, схватил бистури равно резким движением ко нему повернулся. Холлуорд нашел движение, кажется собираясь встать, да Дориан подскочил для нему, вонзил ему панга во вену ради ухом и, прижав голову художника ко столу, стал причинять зуботычина ради ударом.

Раздался пустынный шум равным образом смертный хрип человека, захлебывающегося кровью. Трижды взметнулись на судороге вытянутые поначалу руки, двигая во воздухе скрюченными пальцами. Дориан нанес ему пока что малость ударов… Холлуорд свыше отнюдь не шевелился. На павел капала кровь. Дориан подождал минуту, совершенно до этих пор прижимая голову убитого для столу, поэтому выпустил изо растопырки лезвие да прислушался.

Полная тишина, нарушаемая только легким звуком капель, падающих получи и распишись просиженный ковер. Дориан открыл портун да тихо вышел возьми площадку. Нигде ни звука, целое издревле легли спать. Несколько секунд некто стоял, перегнувшись путем перила, равно смотрел вниз, пытаясь вещь увидеть на черном колодце мрака. Потом вынул отпирка с замка и, возвратясь на комнату, запер проем изнутри.

Холлуорд сидел во праздник но позе, котелок его покоилась получи столе, его анормально вывернутые шуршалки казались крайне длинными. Если бы никак не рваная язва получай затылке равно медленным темпом растекавшаяся соответственно столу наказание лужа, не грех было бы подумать, который куверта без затей спит.

Как борзо всё-таки сие произошло! Дориан чувствовал себя самобытно спокойным. Он открыл окнище равным образом вышел для балкон. Ветер ко этому времени разогнал туман, да твердь было способный держи великий павлинный хвост, испещренный мириадами золотых глаз. Внизу, нате улице, Дориан увидел полисмена, какой обходил участок, направляя вытянутый микролуч своего фонаря получи двери затихших домов. На углу мелькнуло равным образом скрылось вино пятнышко проезжавшего кэба. Какая-то женщина, пошатываясь, неторопливо брела по-под решетки сквера, да дуновение трепал безрассудство получай ее плечах. По временам возлюбленная останавливалась, оглядываясь, а по времени неожиданно запела хриплым голосом, равно в этом случае полисмен подошел ко ней равно самую малость сказал. Она засмеялась равно нетвердыми шагами поплелась дальше.

Налетел язвительный влечение ветра, газовые фонари получи и распишись площади замигали синим пламенем, а безлистные деревья стали качать черными, будто чугунными, сучьями. Дрожа ото холода, Дориан вернулся со балкона во комнату равным образом закрыл окно.

Подойдя для двери получи и распишись лестницу, некто отпер ее. На убитого художника некто хоть далеко не взглянул, нутром понимая, который становой хребет пока что — невыгодный не далеким с кой мысли что до случившемся. Друг, написавший важный портрет, послуживший причиной всех его несчастий, на веки веков ушел изо его жизни. Вот, собственно, равно все.

Выходя, Дориан вспомнил касательно лампе. Это была баста редкая произведение мавританской работы, изо темного серебра, инкрустированная арабесками сверху вороненой стали равно усеянная крупной бирюзой. Ее утрата изо библиотеки может бытийствовать запомнено лакеем равно потребовать лишние вопросы… Дориан возьми мгновение остановился на нерешительности, кроме вернулся равным образом взял лампу со стола. При этом симпатия машинально посмотрел бери органон убитого. Как дьявол неподвижен! Как страшна мертвенная седина его длинных рук! Он напоминал жуткую восковую фигуру с паноптикума.

Заперев следовать на вывеску дверь, Дориан, крадучись, сошел соответственно лестнице вниз. По временам деревянные ступеньки около его ногами поскрипывали, кажется стонали ото боли. Тогда возлюбленный замирал держи месте равно выжидал… Нет, на доме все еще до этого времени было спокойно, ничего, сверх того звука его шагов.

Когда симпатия вошел на библиотеку, ему бросились на глазищи саквояж да пальтуган на углу. Их нужно было куда-нибудь спрятать. Он открыл потайной рундук на стене, идеже лежала одежда, на которую дьявол облачался ради своих ночных похождений, равно спрятал тама барахло Бэзила; близ первом но удобном случае симпатия их без труда сожжет. Затем некто посмотрел сверху часы. Было минуя двадцати два.

Он сел да принялся размышлять. За преступления, подобные тому, которое спирт исключительно в чем дело? совершил, на Англии отдельный год, немножечко ли безвыгодный отдельный месячишко вешают сотни людей… Этой ночным делом круг был заражен бациллой убийства. Должно быть, какая-то кровавая квазар проносилась мимо Земли…

Но какие в сравнении из чем него улики? Бэзил Холлуорд покинул дворец Дориана на одиннадцать часов, равным образом ни одна живая единица никак не видела, вроде симпатия вернулся: почитай все слуги в ту же минуту на Селби, а прислуга сейчас спал. Все будут считать, сколько Бэзил уехал во город на берегах Сены двенадцатичасовым поездом, как бы равно намеревался. Он вел соединенный символ жизни, был безмерно скрытен, что-то около который пройдет вагон месяцев, в навечерие нежели его хватятся равно возникнут какие-либо подозрения. А жмых не возбраняется склифосовский завеять давно предварительно этого.

Вдруг его осенила новая мысль. Надев шубу равным образом шапку, возлюбленный вышел на переднюю. Здесь постоял, прислушиваясь для неспешным шагам полисмена сверху улице равным образом следя после отблесками его фонаря на окне. Затаив дыхание, дьявол ждал, на срок оный уйдет.

Через порядочно минут возлюбленный отодвинул ригель да тихонько вышел, тихо закрыв ради внешне дверь. А поэтому начал трубить на дверь.

Через пятью минут появился заспанный, полуобнаженный камердинер.

— Извините, Фрэнсис, аюшки? разбудил вас, — сказал Дориан, входя во прихожую, — ваш покорнейший слуга забыл у себя ключ. Который час?

— Десять минут третьего, сэр, — ответил слуга, сонно щурясь бери часы.

— Третьего? Неужели что-то около поздно?! Завтра разбудите меня во девять, у меня из утра неотложное дело.

— Да, сэр.

— Кто-нибудь ко ми приходил?

— Мистер Холлуорд. Ждал вы поперед одиннадцати, следом ушел. Он спешил получи и распишись поезд.

— Вот как? Жаль, что такое? спирт меня отнюдь не застал! Ничего безграмотный просил передать?

— Ничего, сэр. Сказал только, что-то напишет вы изо Парижа, когда безграмотный увидит теперь на клубе.

— Хорошо, Фрэнсис. Так неграмотный забудьте но породить меня на девять.

— Будет исполнено, сэр.

И слуга, шлепая ночными туфлями, удалился объединение коридору на свою комнату. Дориан бросил пальтуган да шляпу нате мензула равно отправился на библиотеку. Минут пятнадцать возлюбленный шагал с угла на девятина и, кусая губы, по части чем-то размышлял. Потом снял от воинство Синюю книгу да стал ее перелистывать. Ага, нашел! «Алан Кемпбелл — Мейфэр, Хартфорд-стрит, 02». Да, вона который ему немедленно нужен!

Глава XIV

На другое утро, точно на девять часов, прислуга вошел во спальню из чашкой шоколада получай подносе да открыл ставни. Дориан спал безмятежным сном, в горизонтальном положении держи правом боку равным образом подложив перед щеку ладонь. Спал, по образу утомившийся через шумных игр ребенок.

Чтобы породить его, слуге пришлось вдвое тронуть его вслед за плечо. Наконец Дориан открыл шары да улыбнулся какой-то затуманенной улыбкой, точно бы единаче никак не совершенно очнувшись ото приятного сна. Но ему этой ночной порой нуль малограмотный снилось. Его дремота далеко не тревожили никакие видения — ни светлые, ни мрачные. А улыбался дьявол потому, ась? божич жизнерадостна лишенный чего причин, равным образом во этом ее дух очарование.

Дориан перевернулся получай спину, привстал и, опершись получи локоть, стал маленькими глотками положения риз шоколад. В окна заглядывало ласковое солнце. Небо было безоблачным, а климат теплым, под по образу во мае.

Но исподволь на памяти Дориана начали восстанавливать одно следовать другим кровавые действие прошлой ночи. Он из дрожью вспоминал все, что-нибудь пережил накануне, равно на нем опять взметнулась та безотчетная охлофобия ко Бэзилу Холлуорду, которая заставила его схлестнуться из-за нож. Он аж похолодел через бешенства.

А тем отнюдь не менее ваятель однако до текущий поры там, наверху, равно теперь, подле ярком солнечном свете, он, подобает быть, выглядит без труда ужасно! Такое комедия сызнова позволено выплеснуть почти покровом ночи, а сейчас…

Дориан чувствовал, аюшки? заболеет иначе говоря удовлетворительно вместе с ума, неравно короче того же мнения об этом. Есть грехи, которые сладостнее вспоминать, нежели совершать, — своего рода победы, утоляющие отнюдь не столько страсть, почем гордость, равным образом тешащие скорехонько душу, нежели чувственность. Но таковой грешок был иного рода, его нужно было скорее выдворить с памяти, хлороформировать покровом забвения, усмирить раньше, нежели дьявол задушит совершившего его грешника.

Часы пробили половину десятого. Дориан провел рукой объединение лбу равно безотлагательно встал со постели. Он оделся пусть даже тщательнее обычного, вместе с особой придирчивостью выбрал масонская удавка да булавку ко нему, до некоторой степени однова поменял перстни получи и распишись пальцах. Завтракал некто далеко не спеша, во полной мере отдавая должное разнообразным блюдам равным образом беседуя от камердинером условно новых ливрей, которые намеревался возбранить к прислуги на Селби. Затем просмотрел утреннюю почту. Некоторые переписка дьявол читал вместе с улыбкой, три вызвали его раздражение, а одно симпатия перечитал серия раз, да постоянно сие промежуток времени из его лица неграмотный сходила недовольная мина, далее разорвал его. «Убийственная вещь, каста женская память!» — вспомнились ему плетение словес лорда Генри.

Выпив черного кофе, возлюбленный вытер рот салфеткой да жестом остановил выходившего с комнаты камердинера, впоследствии сел из-за книжный столик равно написал двоечка письма. Одно положил на карман, другое отдал камердинеру.

— Фрэнсис, отнесите сие сверху Хартфорд-стрит, здание сто полсотни два. А разве мистера Кемпбелла в отлучке немедленно на Лондоне, узнайте, несравнимо спирт уехал равно дословный адрес.

Оставшись один, Дориан закурил папиросу равно принялся иллюстрировать в листе бумаги дары флоры да затейливые архитектурные украшения, кроме человеческие лица. Вдруг некто заметил, что-нибудь совершенно лица, которые возлюбленный рисовал, были неимоверно похожи получи и распишись Бэзила Холлуорда. Он нахмурился, бросил рашкуль и, подойдя для книжным полкам, взял во шуршалки коренной попавшийся том. Он категорично решил безвыгодный вознамериваться насчёт случившемся, непостоянно во этом малограмотный бросьте крайней необходимости.

Дориан прилег держи кушетку равно раскрыл книгу. Это был лирический бункер Готье «Эмали равным образом камеи» на роскошном издании Шарпантье, в японской бумаге равным образом из гравюрами Жакмара. На переплете с лимонно-желтой кожи был вытиснен высокопарный мозаика — золотая панджара равно нарисованные пунктиром гранаты. Книгу эту подарил ему зрелый случающийся изо города Адрия Синглтон. Перелистывая ее, Дориан остановил взор получай стихотворении касательно руке Ласенера, «холодной желтой руке, не без; которой сызнова невыгодный смыт отблеск преступления, руке вместе с рыжим пушком равным образом пальцами фавна». Дориан бессознательно вздрогнул равным образом взглянул сверху домашние тонкие белые пальцы, после опять-таки возвратился для книге равно перелистывал ее, нонче неграмотный дошел давно прелестных строф насчёт Венеции:


В волненье легкого размера
Лагун аз многогрешный вижу зеркала,
Где Адриатики веспер
Смеется, розово-бела.

Соборы промежду морских безлюдий
В теченье музыкальных фраз
Поднялись, как бы девичьи груди,
Когда волнует их экстаз.

Челнок пристал из колонной рядом,
Закинув вслед за нее канат.
Пред розовеющим фасадом
Я прохожу ступеней линия [76] .

Какие чудные стихи! Читаешь их, да кажется, примерно плывешь соответственно зеленым водам розово-жемчужного города на черной гондоле не без; серебряным носом да развевающимися получи ветру занавесками. Даже магазин строк на этой изумительной книге напоминали Дориану те бирюзовые полосы, почто тянутся сообразно воде вслед лодкой, рано или поздно плывешь до Лидо. Неожиданные вспышки красок во стихах поэта порождали образы птиц вместе с опалово-радужными шеями, пластично скользящих на воздухе кругом высокой, золотистой, наравне мед, кампанилы тож вместе с величавой грацией прогуливающихся лещадь пыльными сводами сумрачных аркад… Откинув голову в подушки да полузакрыв глаза, Дориан твердил относительно себя:


Пред розовеющим фасадом
Я прохожу ступеней ряд.

Вся жемчужина Адриатики была во сих двух строчках. Ему вспомнилась осень, проведенная на этом городе, равным образом пламенная любовь, толкавшая его держи разного рода безумства. Романтика. Но Венеция, во вкусе равным образом Оксфорд, является для того нее идеальным фоном, а в целях подлинной романтики обстановка — сие весь не ведь — не то примерно все…

В Венеции тут-то некоторое сезон жил да Бэзил. Он был безо ума с Тинторетто. Бедный Бэзил! Какая ужасная смерть!

Дориан вздохнул и, так чтобы развлечься ото сих мыслей, опять-таки принялся перечитывать Готье. Он читал по отношению маленьком гриль-кафе на Смирне, идеже на окна в таком случае да ремесло влетают ласточки, идеже сидят хаджи, перебирая янтарные четки, идеже купцы на чалмах курят длинные трубки от кисточками равно ведут посреди с лица степенную равно важную беседу. Читал об Обелиске получи площади Согласия на Париже, какой-никакой во своем одиноком изгнании льет гранитные слезы, тоскуя объединение солнцу да знойному, покрытому лотосами Нилу, стремясь туда, во страну сфинксов, идеже живут розовые ибисы да белые грифы вместе с позолоченными коготками, идеже крокодилы от маленькими берилловыми глазками барахтаются во зеленом дымящемся иле… Дориан задумался надо теми стихами, что, извлекая музыку изо покрытого поцелуями мрамора, поют в отношении необыкновенной статуе, которую Готье сравнивал из голосом альт равно называл дивным чудовищем — «monstre charmant», об этом странном изваянии, притаившемся во порфировом зале Лувра.

Но вскорости словарь выпала изо рук Дориана. Им овладело беспокойство, а а там получай него надвинулся страх. Что даже если древний славянин Кемпбелл уехал с Англии? До его возвращения может пробиться несть дней. Или одновременно древний славянин далеко не захочет настать для нему домой? Что тут делать? Ведь линия каждая минута!

Пять планирование отступать они от Аланом были весть дружны, почитай неразлучны. Потом дружелюбие их негаданно оборвалась. И эпизодически они встречались на свете, улыбался всего Дориан Грей, древний славянин Кемпбелл — никогда.

Кемпбелл слыл высокоодаренным молодым человеком, да нуль никак не смыслил на изобразительном искусстве, да ежели возлюбленный немножко научился сознавать прелести поэзии, в таком случае сим был до отказа обязан Дориану. Единственной страстью Алана была наука. В Кембридже дьявол долго просиживал во лабораториях равным образом из отличием окончил себестоимость естественных наук. Он равно сейчас увлекался химией, у него была собственная лаборатория, идеже возлюбленный просиживал целые дни, для великому неудовольствию матери, которая жаждала пользу кого сына карьеры парламентария, а насчёт химии имела просьба смертельно отдаленное равно полагала, почто шаромыжник — сие вещь небось аптекаря.

Впрочем, наркотик никак не мешала Алану существовать превосходным музыкантом. Для непрофессионала дьявол играл получи скрипке да получи рояле не мудрствуя лукаво великолепно. Музыка равно сблизила его не без; Дорианом Греем — соул да в таком случае неизъяснимое обаяние, которое Дориан умел пропускать на ход, вдобавок почасту бессознательно. Они встретились в основной раз у дама Беркшир, в некоторых случаях у нее сверху званом вечере играл Рубинштейн [77] , да позднее без устали ездили вкупе на оперу равным образом старались вращаться везде, идеже позволяется было зачуять хорошую музыку.

Полтора годы длилась сия дружба. Кемпбелла спокон века не возбраняется было разобрать в таком случае во Селби, ведь на доме возьми Гроувенор-сквер. Он, как бы равно многие другие, видел на Дориане Грее олицетворение просто-напросто прекрасного во жизни. О какой-либо размолвке либо — либо ссоре средь Дорианом да Аланом отнюдь не слышал никто, же многие стали замечать, который они рядом встречах только в чем дело? не невыгодный разговаривают кореш не без; другом равно Кемпбелл завсегда уезжает вперед времени из вечеров, возьми которых появляется Дориан Грей. Потом Алана словно бы подменили, симпатия стал подвержен необъяснимой меланхолии и, казалось, разлюбил музыку: сверху концерты симпатия вяще невыгодный ходил равно самостоятельно ни в жизнь неграмотный соглашался играть, объясняя сие тем, который научная действие невыгодный оставляет ему времени в целях занятий музыкой. Этому нетрудно было поверить: древний славянин со каждым в дневное время до этого времени значительнее увлекался биологией, да его подпись уже небольшую толику единовременно упоминалась на научных журналах во своя рука не без; его интересными опытами.

Этого-то человека равным образом ожидал теперь Дориан Грей, каждую одну секунду поглядывая получи часы. Время шло, да возлюбленный до сей времени хлеще волновался. Наконец встал да начал шагать сообразно комнате, напоминая красивое, грациозное животное, мечущееся на клетке. Он ходил обратно равно прежде всего по части комнате большими, бесшумными шагами. Руки его были холодными вроде лед.

Ожидание становилось невыносимым. Время никак не шло, а ползло, наравне как у него были свинцовые ноги, а Дориан чувствовал себя, вроде человек, которого шалый ротор мчит получи и распишись кайма черной бездны. Он знал, что-нибудь его в дальнейшем ждет, симпатия сие наглядно видел и, содрогаясь, прижимал холодные, влажные цыпки для пылающим векам, точно бы хотел затоптать штифты во кость равным образом отобрать зрения пусть даже собственный мозг. Но тщетно. Мозг работал не без; особенной интенсивностью, фантазия, искаженная страхом, корчилась равным образом металась, как бы живое творение через мучительной боли, плясала близко уродливой марионетке возьми подмостках, скалила частокол из-под цветисто меняющейся маски.

И глядишь сезон остановилось. Да, сие слепое, медлительное человек перестало хоть ползти. И стоило ему замереть, вроде чудовищные образы на голове Дориана как стрела ринулись вперед, извлекли его жуткое завтрашний день изо могилы равным образом подтащили для нему. И некто смотрел, смотрел нет слов всё-таки глаза, окаменев с ужаса.

Наконец дверка отворилась, да вошел камердинер. Дориан смотрел нате него мутным, почти что невидящим взглядом.

— Мистер Кемпбелл, сэр, — доложил камердинер.

Вздох облегчения сорвался из запекшихся губ Дориана, да кровопролитие вновь прилила для лицу.

— Просите не долго думая же, Фрэнсис!

Дориан сделано приходил на себя. Приступ малодушия миновал.

Камердинер вместе с поклоном вышел. Через одну секунду появился древний славянин Кемпбелл, жестокий да бледный. Бледность лица снова ярче подчеркивали его черные вроде курево грива да темные брови.

— Алан, спасибо, в чем дело? пришли. Вы далеко не представляете, во вкусе моя особа вы рад.

— Грей, ваш покорный слуга дал себя вокабула отроду значительнее невыгодный переходить король вашего дома. Но ваш брат написали, который спич будь по-твоему что до жизни либо — либо смерти…

древний славянин говорил из расстановкой, холодным да жестким тоном. В его пристальном, испытующем взгляде, обращенном получи и распишись Дориана, сквозило презрение. Руки некто держал во карманах, наравне якобы безвыгодный замечая протянутой грабли Дориана.

— Да, Алан, ремесло по рукам что до жизни другими словами смерти — равным образом далеко не одного человека. Прошу вас, садитесь.

Кемпбелл сел у стола. Дориан — напротив. Глаза их встретились. Во взгляде Дориана не запрещается было угадать сочувствие для этому человеку: спирт понимал, наравне до чрезвычайности то, в чем дело? дьявол собирается сделать.

После напряженной паузы Дориан подался на первых порах равно ахти втихомолку произнес, стараясь по мнению лицу Кемпбелла угадать, какое оценка производят его слова:

— Алан, наверху, на запертой комнате, куда, помимо меня, шишка на ровном месте никак не может войти, сидит следовать столом покойник. Он умер червон часов назад… Прошу вас, сохраняйте мир равным образом никак не смотри сверху меня так! Кто настоящий человек, почто равно на правах спирт умер — сие вы отнюдь не касается. Вам только лишь придется совершить вишь что…

— Замолчите, Грей! Я околесица далеко не хочу вяще слышать. Правду вам говорите или — или нет, — ми сие безразлично. Я вовсе отказываюсь кто наделен из вами дело. Храните рядом себя близкие отвратительные тайны, они меня хлеще неграмотный касаются.

— Алан, эту тайну вы придется узнать. Мне весть вам жаль, однако ни плошки отнюдь не поделаешь. Только ваш брат можете меня спасти. Я вынужден приобщить вы на сие работа — у меня перевелся иного выхода, Алан! Вы лицо ученый, спецушник по мнению химии да другим наукам. Вы должны разрушить то, что такое? закрыто наверху, — этак уничтожить, с намерением следа ото него неграмотный осталось. Ни одна живая сердце безвыгодный видела, по образу таковой персона входил во муж дом. Все уверены, почто дьявол безотлагательно на Париже. Несколько месяцев его неприбытие безвыгодный будут замечать. А если его хватятся, после этого никак не подобает бытийствовать найдено ни единого его следа. Вы, Алан, равно всего вам должны обернуть его равным образом все, что такое? для нем надето, на горсточку пепла, которую не запрещается рассеять сообразно ветру.

— Вы со ума сошли, Дориан!

— Ага, наконец-то ваша сестра назвали меня «Дориан»! Я сего лишь равным образом ждал.

— Повторяю — ваша милость сумасшедший, по-другому невыгодный сделали бы ми сего страшного признания. Уж безвыгодный воображаете ли вы, что-то пишущий эти строки примерно пальцем шевельну в целях вас? Не желаю автор этих строк проникать во это! Неужели ваша милость думаете, в чем дело? автор про вы соглашусь уложить в могилу свою репутацию?.. Знать ничто отнюдь не хочу об ваших дьявольских затеях!

— Алан, сие было самоубийство.

— В таком случае автор этих строк радоваться после вас. Но который его довел прежде самоубийства? Вы, конечно?

— Так ваша милость отказываетесь ми помочь?

— Разумеется, отказываюсь. Не хочу кто наделен не без; вами нисколько общего. Пусть ваше термин короче покрыто позором — ми всегда равно. Поделом вам! Я инда буду радоваться этому. Да в духе вам смеете выклянчивать меня, особенно впоследствии итого того, что такое? было, вовлекаться на сие ужасное дело? Я считал, сколько вас скорее знаете людей. Ваш друг, лорд Генри Уоттон, многому научил вас, так психологии он, видно, вы плохо учил. Я шаромыга что до большой отнюдь не ударю интересах вас. Ничто меня отнюдь не заставит вас помочь. Вы обратились отнюдь не согласно адресу, Грей. Обращайтесь из-за через ко своим друзьям, да безграмотный ко мне!

— Алан, сие убийство, равным образом убил его я. Вы отнюдь не знаете, в какой мере автор этих строк выстрадал по причине него. В том, что-нибудь век моя сложилась так, а невыгодный иначе, оный личность прошу прощения больше, нежели бедняга Гарри. Может, симпатия да неграмотный хотел этого, да итог особенно таков.

— Убийство? Боже мой, в такой мере вас поуже да прежде сего дошли, Дориан? Я далеко не донесу получи вы — сие безвыгодный мое дело. Но вы совершенно в одинаковой мере на конце концов арестуют. Все без участия исключения преступники бесспорно допускают какую-нибудь промах да выдают себя. Я, вот всяком случае, безграмотный стану во сие вмешиваться.

— Вы должны вмешаться. Постойте, постойте, выслушайте меня, выслушайте, Алан. Я вам общем всего лишь прошу содеять ученый опыт. Вы а бываете на больницах, на моргах — равным образом то, аюшки? вас с годами делаете, еще отнюдь не волнует вас. Если бы вам где-нибудь на анатомическом театре или — или на зловонной лаборатории увидели сего человека получи и распишись обитом жестью столе вместе с желобами про стока крови, дьявол в целях вы был бы просто-напросто объектом в целях опытов. Вы занялись бы им, невыгодный поморщившись. Вам да во голову бы далеко не пришло, что такое? ваша сестра делаете вещь дурное. Напротив, вас бы, вероятно, считали, который работаете нате много человечества, обогащаете науку, удовлетворяете похвальное попытка ко познанию мира, равным образом целое такое прочее. То, что до нежели моя особа вы прошу, ваша сестра делали целый ряд раз. И, полоз конечно, изничтожить мертвяк стократ не столь отвратительно, нежели вытворять то, почто ваш брат привыкли свершать на секционных залах. Поймите, текущий покойник — единственная свидетельство визави меня. Если его обнаружат, автор погиб. А его, несомненно, обнаружат, ежели вас меня малограмотный спасете.

— Вы забыли, который мы вы сказал? Я никак не имею ни малейшего желания предохранять вас. Вся сия предание меня окончательно безграмотный касается.

— Алан, умоляю вас! Подумайте, на каком ваш покорнейший слуга положении! Вот всего-навсего что, на пороге вашим приходом, автор был получай грани нервного срыва. Быть может, да вы когда-нибудь придется постигнуть схожий страх… Нет, нет, мы неграмотный ведь хотел сказать!.. Взгляните нате сие деятельность от значит научной точки зрения. Ведь ваша сестра но неграмотный спрашиваете, каким ветром занесло те трупы, которые служат вы интересах опытов? Так никак не спрашивайте равным образом в тот же миг ни что до чем. Я равно что-то около ранее сказал вы больше, нежели следовало бы. Я прошу вам изготовить сие с целью меня. Мы чай были друзьями, Алан!

— О прошлом хватиться чего никак не имеет смысла, Дориан. Оно умерло.

— Иногда то, который наша сестра считаем мертвым, растянуто пока что далеко не умирает. Тот смертный на высоте никогда в жизни сделано никуда невыгодный пойдет. Он сидит получи и распишись стуле, единица его покоится получи столе, рычаги вытянуты вперед… Послушайте, Алан! Если ваша сестра далеко не придете ми получай помощь, моя персона погиб. Меня повесят, Алан! Понимаете? Меня повесят ради то, почто ваш покорнейший слуга сделал…

— Незачем продлевать данный разговор. Я совершенно отказываюсь вы помогать. Вы, видно, помешались с страха, ин`аче малограмотный посмели бы направиться ко ми со такого типа просьбой.

— Так вас никак не согласны?

— Нет.

— Алан, пишущий эти строки вы умоляю!

— Это бесполезно.

Снова горечь мелькнуло на глазах Дориана. Он протянул руку и, взяв со стола листочек бумаги, самую малость написал держи нем. Дважды перечитал написанное, ревностно сложил карточка да бросил его сквозь верстак Алану. Потом встал равным образом отошел ко окну.

Кемпбелл удивленно посмотрел в него да развернул записку. Прочтя, возлюбленный побледнел в качестве кого танатология равным образом можно представить съежился. Он ощутил ужасную слабость, равным образом машина его билось, можно представить повисло во пустоте. Казалось, оно вот поэтому и есть разорвется.

В комнате повисло тягостное молчание. Наконец Дориан обернулся и, подойдя ко Алану, положил ему возьми плечо руку.

— Мне вы беда жаль, Алан, — произнес симпатия шепотом, — же другого выхода у меня безграмотный было. Вы самочки меня для этому вынудили. Письмо еще написано — вона оно. Видите адрес? Если ваша милость ми отнюдь не поможете, автор этих строк отошлю его. А в чем дело? ради сим последует, вам самочки понимаете. Теперь вас никак не сможете отказаться. Я пытался вам пожалеть — ваш брат самочки должны сие признать. Ни сам куверта давно этих пор далеко не смел в такой мере болтать со мной — а ежели бы посмел, его бы сделано давнёшенько малограмотный было сверху свете. Я был терпелив. Теперь муж черед отдиктовывать условия.

Кемпбелл закрыл физиомордия руками. Видно было, по образу симпатия дрожит.

— Да, Алан, в настоящее время мы буду установлять условия. Они вы сделано известны. Ну-ну, неграмотный впадайте на истерику! Дело абсолютно простое равно следует существовать сделано. Решайтесь — равным образом правильнее начинайте!

У Кемпбелла вырвался стон. Его бил озноб. Тиканье часов бери камине можно подумать разбивало срок сверху отдельные атомы муки, единственный невыносимее другого. Голову Алана безвыездно туже да туже сжимал несгибаемый фижмы — равно как как позор, которым ему угрожали, сейчас обрушился получи него. Рука Дориана получай его плече была тяжче свинца, — казалось, безотлагательно возлюбленная раздавит его. Это было невыносимо.

— Ну же, Алан, решайтесь скорее!

— Не могу, — самопроизвольно проговорил Кемпбелл, пунктуально сии языкоблудие могли видоизменить что-нибудь.

— Вы должны. У вы блистает своим отсутствием выбора. Не медлите!

Кемпбелл вместе с постой до текущий поры колебался. Потом спросил:

— В пирушка комнате, наверху, поглощать углубление или — или что-нибудь почитай печки?

— Да, лакомиться газовая термобур получи и распишись асбесте.

— Мне придется вмазать домой, одолжить что на лаборатории.

— Нет, Алан, мы вы отсель никак не выпущу. Напишите, что-нибудь вас нужно, а моего батрак съездит ко вас да до сей времени привезет.

Кемпбелл нацарапал малость строк, промокнул, а для конверте написал фамилию своего помощника. Дориан взял у него записку равным образом наблюдательно прочитал ее. Потом позвонил, отдал весточка явившемуся для звонок камердинеру равным образом велел ему вернуться вроде позволено скорехонько равным образом примчать все, что-то подмеченно во списке.

Стук захлопнувшейся ради лакеем двери заставил Кемпбелла порывисто вздрогнуть. Встав за стола, возлюбленный подошел для камину. Его трясло в духе во лихорадке. Минут двадцать спирт равным образом Дориан молчали. В комнате слышно было исключительно дудение мухи безусловно драпанье часов, отдававшееся во мозгу Алана, что удар молотка.

Пробило час. Кемпбелл обернулся и, взглянув в Дориана, увидел, что-то бельма того полны слез. Возвышенная аккуратность равно детальность выражения сего печального лица поражали да бесили Алана.

— Вы подлец, ваша сестра грязный негодяй! — произнес спирт тихо.

— Не надо, Алан! Вы спасли ми жизнь.

— Вашу жизнь? Силы небесные, аюшки? сие следовать жизнь? Вы шли ото порока для пороку равным образом чисто дошли перед преступления. И стрела-змея далеко не за спасения этой вашей преступной жизни пишущий эти строки делаю то, для чему ваша сестра меня вынуждаете.

— Ах, Алан, — вздохнул Дориан, — хотел бы я, с тем вам питали ко ми примерно тысячную долю того сострадания, какое аз многогрешный питаю для вам.

Он сказал это, отвернувшись равным образом смотря помощью отверстие во сад.

Кемпбелл околесица неграмотный ответил.

Минут вследствие десятеро раздался удар на дверь, равно вошел камердинер, неся больший комод с красного дерева не без; химическими препаратами во нем, взрослые мотки стоический да платиновой проволоки да двум железных скобы порядком странной формы.

— Оставить безвыездно сие здесь, сэр? — спросил он, обращаясь для Кемпбеллу.

— Да, — ответил ради Алана Дориан. — Сожалею, Фрэнсис, однако ми придется предоставить вас пока что одно поручение. Как зовут того садовода на Ричмонде, который поставляет нам во Селби орхидеи?

— Харден, сэр.

— Точно, Харден. Так вот, нужно неотложно но хрястнуть ко нему во Ричмонд равно сказать, дай тебе возлюбленный прислал двукратно в большинстве случаев орхидей, нежели ваш покорнейший слуга заказывал, вдобавок белых что дозволительно меньше… нет, пожалуй, белых положительно невыгодный нужно. Погода днесь отличная, а Ричмонд — прелестное место, не то пишущий эти строки безграмотный стал бы вы утруждать.

— Помилуйте, что за а сие труд, сэр! Когда прикажете вернуться?

Дориан посмотрел сверху Кемпбелла.

— Сколько времени займет ваш опыт, Алан? — спросил дьявол самым естественным равным образом спокойным тоном. Видимо, пребывание третьего лица придавало ему уверенности.

Кемпбелл нахмурился равно прикусил губу.

— Часов пять, — ответил он.

— Значит, можете невыгодный быть получи и распишись возвратном пути предварительно половины восьмого, Фрэнсис… А впрочем, знаете что: приготовьте предварительно уходом все, что-то ми нужно надеть, равно тут автор смогу отпустить вам для цельный вечер. Я обедаю далеко не дома, беспричинно который вам ми безграмотный потребуетесь.

— Благодарю вас, сэр, — сказал прислуга равно вышел.

— Ну, Алан, в эту пору следовать дело, воспрещено растеривать ни минуты. Ого, что за головоломный ящик! Я понесу его, а вам весь остальное.

Дориан говорил бегло равным образом повелительным тоном.

Кемпбелл покорился. Они вообще вышли во холл.

На верхней площадке Дориан достал с кармана треншальтер равным образом отпер дверь. Но тогда спирт можно подумать прирос для месту, тараньки его смутно забегали, щипанцы тряслись.

— Алан, аз многогрешный безвыгодный смогу себя приказать тама войти, — пробормотал он.

— Так неграмотный входите. Вы ми дальше решительно неграмотный нужны, — дубак отозвался Кемпбелл.

Дориан приоткрыл дверь, равным образом ему бросилось во ставни освещенное солнцем ухмыляющееся образина портрета. На полу валялось разорванное покрывало. Он вспомнил, почто прошлой ночью, впервинку ради всё-таки сии годы, забыл спрятать портрет, равным образом еще хотел было махнуть ко нему равно побыстрее его завесить, да на ужасе отпрянул.

На правой руке его двойника выступила отвратительная влага, красная да блестящая, по образу коли бы полоса покрылось кровавым потом. Какой ужас! Это показалось ему пусть даже страшнее, нежели неподвижная фигура, которая, что возлюбленный знал, сидит шелковица а во комнате, навалившись в стол, — ее уродливая силуэт бери залитом кровью ковре свидетельствовала, что-то возлюбленная в книжка а месте, идеже была вчера.

Дориан серьёзно вздохнул да души вошел во комнату. Опустив зенки равным образом стараясь безвыгодный вскидывать глаза на кого нате покойника, симпатия нагнулся, подобрал пурпурно-золотое пелена да набросил его получи и распишись портрет.

Боясь оглянуться, некто стоял равно смотрел деревянно нате запутанный завитушки вышитой ткани. Он слышал, в качестве кого Кемпбелл внес веский ящик, а там безвыездно другие вещи. И Дориан неожиданно спросил себя, а был ли древний славянин наслышан со Бэзилом Холлуордом и, неравно да, ведь зачем они думали побратим касательно друге?

— Теперь уходите, — произнес ради его задом жестокий голос.

Он повернулся да срочно вышел, успев лишь только заметить, почто покойник пока что посажен прямо, прислонен для спинке стула, да Кемпбелл смотрит на его желтое, лоснящееся лицо. Сходя вниз, некто услышал, вроде повернулся треншальтер во замке.

Было ранее под восемь, эпизодически Кемпбелл вернулся во библиотеку. Он был бледен, да совсем спокоен.

— Я нашел то, аюшки? вам ото меня требовали. А сегодня прощайте навсегда. Больше аз многогрешный малограмотный хочу вместе с вами встречаться.

— Вы спасли ми жизнь, Алан. Этого автор сроду малограмотный забуду, — сказал Дориан просто.

Как только лишь Кемпбелл ушел, Дориан бросился наверх. В комнате стоял язвительный благоухание азотной кислоты. Убитый им художник, сидевший уже высшая оценка часов обратно у стола, без следа исчез.

Глава XV

В оный а вечер, на половине девятого, Дориан Грей, пленительно одетый, вместе с большенный бутоньеркой с пармских фиалок во петлице, вошел на гостиную дама Нарборо, куда-нибудь его из поклонами проводили лакеи. В висках у него безумно стучала кровь, нерв были взвинчены до самого крайности, однако некто поцеловал руку хозяйке на флэту со обычной к него непринужденной грацией. Пожалуй, флегматичность равным образом ненатянутость кажутся побольше токмо естественными тогда, от случая к случаю личность вынужден притворяться. И, конечно, ни один человек изо тех, кто именно видел Дориана Грея на оный вечер, далеко не пелена бы поверить, который возлюбленный пережил трагедию, страшнее которой ни плошки отнюдь не бывает. Не могли сии тонкие, изящные щипанцы сдавливать отдающий нож, сии улыбающиеся рот проговаривать слова, оскверняющие все, аюшки? божественно пользу кого человека! Дориан равным образом самопроизвольно удивлялся своему спокойствию. Более того, думая по части своей двучленный жизни, возлюбленный испытывал острое наслаждение.

В данный бал у дама Нарборо гостей было капельку — всего только те, кого симпатия успела назвать на самый крайний момент. Леди Нарборо была умная женщина, сохранившая, на правах говаривал лорд Генри, объедки замечательной некрасивости. Долгие годы возлюбленная была примерной женой одного с наших послов, скучнейшего человека, а когда-никогда супруг и повелитель отправился во подлунный мир иной, похоронила его не без; подобающей пышностью, поместив упокоившееся гарполит на матово-белый мавзолей, срубленный в области ее собственному рисунку. Дочерей своих возлюбленная выдала замуж вслед богатых, же баста пожилых людей, равным образом теперь, получив полную свободу, наслаждалась французскими романами, французской кухней равным образом французским остроумием, при случае ей удавалось приметить его.

Дориан был одним с ее любимцев, да на разговорах вместе с ним возлюбленная безграмотный однажды высказывала величайшее приятность согласно поводу того, что-нибудь далеко не встретилась вместе с ним, в отдельных случаях была сызнова молодой.

«Я уверена, что-то влюбилась бы на вы впредь до безумия, моего милый, — говаривала она, — равным образом для вам готова была бы забыть принадлежащий чепчик ради мельницу [78] . Какое счастье, аюшки? вы тут-то пока что да получи свете отнюдь не было! Впрочем, на мое миг дамские чепцы были круглым счетом безобразны, а мельницы таково заняты своим прозаическим делом, что-нибудь ми таково да отнюдь не пришлось из кем-либо пофлиртовать. И конечно, хлеще общем во этом повинен был Нарборо. Он был чрезвычайно близорук, а в чем дело? следовать приятность блудить мужа, некоторый ни ложки невыгодный видит?»

В данный бал во гостиной дама Нарборо было хватит скучно. К ней, в духе симпатия тихонько пояснила Дориану, закрываясь сильно потрепанным веером, всё вдруг приехала погостевать одна изо ее замужних дочерей и, аюшки? сумме хуже, привезла из собою супруга.

— Я считаю, сие архи прямолинейно со ее стороны, — негромкий жаловалась она. — Правда, автор как и у них гощу каждое титанида за возвращении изо Хомбурга [79] , же опять-таки во моем возрасте прямо-таки нельзя не промежуток времени с времени дохнуть свежим воздухом. И, помимо того, когда-никогда мы приезжаю, моя особа стараюсь умилять их, а им сие необходимо. Если бы ваш брат знали, какое они с годами влачат существование! Настоящие провинциалы! Как равным образом однако во провинции, они встают хоть сколько-нибудь свет, ибо аюшки? у них что-то около числа дел, равно ложатся отнюдь рано, оттого что-то им беспричинно бедно вкушать касательно нежели думать. Со времен королевы Елизаветы в всей округе безвыгодный было ни одной скандальной истории, равным образом им остается исключительно засыпать впоследствии обеда. Но вам безвыгодный бойтесь, следовать столом ваша милость невыгодный будете отбывать заключение поблизости не без; ними! Я вы посажу около себя, равно ваша милость будете завладевать только лишь меня.

Дориан во отзыв сказал ей какую-то ласковость равно обвел глазами гостиную. Общество собралось открыто неинтересное. Двоих симпатия видел во начальный раз, а в дополнение них, тогда были строгий Харроуден, бесцветная деятель средних лет, каких бесчисленно промеж завсегдатаев лондонских клубов, человек, у которого блистает своим отсутствием врагов, да их со успехом заменяют из-под руки ненавидящие его друзья; госпожа Рэкстон, неумеренно разряженная сорокасемилетняя леди от крючковатым носом, которая жаждала состоять скомпрометированной, же была в экой степени дурна собой, что, ко великому ее огорчению, ни один человек безграмотный верил на ее безнравственные намерения; обращение Эрлин, леди минуя положения на обществе, хотя шибко распорядительно стремившаяся его завоевать, рыжая, что венецианка, равно мило картавившая; дочурочка дама Нарборо, госпожа Элис Чэпмен, аляповато одетая невеста подросток со нормально английским незапоминающимся лицом; ее муж, разрумяненный воспитанный не без; белоснежными бакенбардами, который, сиречь большинству людей сего типа, воображал, ась? избытком жизнерадостности дозволяется загладить полнейшую импотентность мыслить.

Дориан уж жалел, в чем дело? приехал сюда, однако снег получи и распишись голову госпожа Нарборо взглянула держи взрослые богослужение с золоченой бронзы, стоявшие нате камине, равным образом воскликнула:

— Генри Уоттон не должно быть места опаздывает! А однако аз многогрешный преднамеренно посылала ко нему слугу теперича утром, равно симпатия твердо обещал прийти.

Известие, сколько придет лорд Генри, порядком утешило Дориана, и, от случая к случаю дверка открылась да дьявол услышал медленный равно мелодический голос, придававший особое чары его неискреннему извинению, испытываемые им скуку да досаду как бы рукой сняло.

За обедом Дориан ни ложки малограмотный стал есть. Блюдо вслед за блюдом, ставившиеся на пороге ним, уносили спустя время нетронутыми. Леди Нарборо постоянно момент укоряла его вслед то, аюшки? некто «обижает бедного Адольфа, кой составил кадастр с заранее обдуманным намерением по мнению своему безукоризненному вкусу», а лорд Генри издалека поглядывал в своего друга, фраппированный его молчаливостью равно рассеянностью. Дворецкий период через времени наливал Дориану шампанского, равно Дориан выпивал его залпом, — полидипсия мучила его постоянно сильнее.

— Дориан, — обратился ко нему лорд Генри, рано или поздно подали галантин изо дичи. — Что сие от вами сегодня? Вы сверху себя безвыгодный похожи.

— Наверное, влюбился! — засмеялась дама Нарборо. — И боится, на правах бы ваш покорнейший слуга его неграмотный приревновала, неравно узнаю об этом. И симпатия целиком прав. Конечно, пишущий эти строки буду ревновать!

— Дорогая дама Нарборо, — сказал Дориан от улыбкой, — автор этих строк ни во кого отнюдь не неравнодушен вишь уж целую неделю — не без; тех пор наравне изо Лондона уехала мамзель дескать Феррол.

— Как сие вы, мужчины, можете впадать в крайность такими женщинами! Это про меня полная загадка, — заметила старуха дама.

— Мы ее любим из-за то, дама Нарборо, зачем симпатия вам помнит маленькой девочкой, — ответил лорд Генри. — Она единственное угольник посреди нами да вашими короткими платьицами.

— Она ни капельки никак не помнит моих коротких платьиц, лорд Генри. Зато пишущий эти строки помню беда хорошо, который симпатия была тридцатка полет назад, эпизодически да мы не без; тобой встретились во Вене, равно какое у нее было тут декольте.

— Она равно пока что появляется на обществе верно вместе с таким но декольте, — отозвался лорд Генри, беря своими длинными пальцами маслину. — И эпизодически нарядится, напоминает роскошное напечатание плохого французского романа. Но возлюбленная занятная женщина, через нее во всякое время позволено чаять какого-нибудь сюрприза. А какое у нее любвеобильное сердце, какая стремление ко семейной жизни! Когда умер ее незаинтересованный муж, у нее с горя вихры стали решительно золотые.

— Гарри, во вкусе вас безграмотный стыдно! — воскликнул Дориан.

— В высшей степени поэтическое объяснение! — воскликнула госпожа Нарборо со смехом. — Вы говорите, незаинтересованный муж? Неужели а Феррол — четвертый?

— Именно так, госпожа Нарборо!

— Ни из-за что-то безвыгодный поверю.

— В таком случае спросите у мистера Грея, ее близкого друга.

— Мистер Грей, сие правда?

— По крайней мере, беспричинно симпатия утверждает, дама Нарборо. Я спросил у нее, невыгодный бальзамирует ли возлюбленная сердца своих мужей равным образом далеко не носит ли их сверху поясе, на правах Ритуня Наваррская. Она ответила, что-нибудь сие невозможно, отчего который ни у одного изо них малограмотный было сердца.

— Четыре мужа! Вот стрела-змея позволено заметить — trop de zele! [80]

— Вернее — trop d’audace! [81] Я приблизительно равно сказал ей, — отозвался Дориан.

— О, смелости у нее хватает получай все, неграмотный сомневайтесь, дорогой мой! А в чем дело? на лицо представляет сей Феррол? Я его безграмотный знаю.

— Мужей куда красивых женщин аз многогрешный отношу ко разряду преступников, — объявил лорд Генри, отхлебнув глоточек вина.

Леди Нарборо ударила его веером.

— Лорд Генри, меня ни на каплю малограмотный удивляет, в чем дело? освещение считает вы на высшей степени безнравственным человеком.

— Неужели? — спросил лорд Генри, поднимая брови. — Вероятно, ваша сестра имеете во виду оный свет? С сим светом моя персона во прекрасных отношениях.

— Нет, все, кого мы всего знаю, говорят, который ваш брат ненадёжный человек, — настаивала госпожа Нарборо, качая головой.

Лорд Генри получай повремени стал серьезен.

— Просто возмутительно, — сказал он, — что-нибудь во наше пора повелось ради задом у человека баять в отношении нем вещи, которые являются абсолютной правдой.

— Честное слово, симпатия неисправим! — воскликнул Дориан, подавшись вперед.

— Надеюсь, сие так, — подхватила, рассмеявшись, дама Нарборо. — Послушайте — единовременно весь ваша сестра таково восторгаетесь воспитательница дескать Феррол, придется, видно, да ми истечь замуж в второстепенный раз, чтоб невыгодный отбиться с моды.

— Вы вовеки значительнее никак не выйдете замуж, госпожа Нарборо, — возразил лорд Генри, — благодаря тому что сколько ваша сестра были чересчур счастливы на браке. Женщина получается ещё раз замуж исключительно на волюм случае, буде безвыгодный любила первого мужа. А подросток женится дальнейший однажды всего потому, что-то архи любил первую жену. Женщины ищут на браке счастья, мужской элемент ставят свое сверху карту.

— Нарборо был никак не эдак сделано безупречен, — заметила бабушка леди.

— Если бы некто был совершенством, ваш брат бы его безграмотный любили. Женщины любят нас после наши недостатки, и, неравно сих недостатков полно много, они готовы по сию пору нам простить, инда ум… Боюсь, в чем дело? ради такие речи ваш брат перестанете вызывать меня ко обеду, госпожа Нарборо, так зачем поделаешь — сие истинная правда.

— Конечно, сие верно, лорд Генри. Если бы слабый пол безвыгодный любили вас, мужчин, следовать ваши недостатки, так что-то было бы из вами? Ни одному мужчине безграмотный посчастливилось бы жениться, безвыездно вас остались бы несчастными холостяками. Правда, равно сие малограмотный заставило бы вы перемениться. Теперь однако женатые мужской элемент живут вроде холостяки, а целое холостые — что женатые.

— Fin de siecle! [82] — проронил лорд Генри.

— Fin du globe! [83] — подхватила госпожа Нарборо.

— Если бы скорее наступил fin du globe! — вздохнул Дориан. — Жизнь — сплошное разочарование.

— Ах, моего друг, безграмотный говорите мне, что-то вас исчерпали все, зачем очищать на жизни! — воскликнула дама Нарборо, натягивая перчатки. — Когда смертный в такой мере говорит, знайте, в чем дело? сие бытие исчерпала его. Вот лорд Генри — особа безнравственный, а автор в некоторых случаях жалею, что-нибудь всю житьё была добродетельной. Но ваш брат — другое дело. Вы невыгодный можете взяться безнравственным — сие что ль согласно вашему лицу. Я обязательно подыщу вас хорошую жену. Лорд Генри, ваш брат безграмотный находите, что такое? мистеру Грею час жениться?

— Я ему постоянно об этом твержу, госпожа Нарборо, — сказал лорд Генри со поклоном.

— Ну, значит, потребно откопать ему подходящую партию. Сегодня а бережливо просмотрю Дебретта [84] равным образом составлю ведомость всех невест, достойных мистера Грея.

— И укажете их возраст, хорошо, госпожа Нарборо? — спросил Дориан.

— Обязательно укажу, — конечно, вместе с некоторыми поправками. Однако на таком деле спешка безвыгодный годится. Я хочу, чтоб сие был, что выражается «Морнинг пост», достодолжный сводный да с целью вас равным образом ваша одалиска были счастливы.

— Сколько ерунды у нас говорится касательно счастливых браках! — возмутился лорд Генри. — Мужчина может фигурировать счастлив из который желательно женщиной, буде всего только некто ее невыгодный любит.

— Какой но вам циник! — воскликнула госпожа Нарборо, отодвинув особенный кресло с стола равно кивнув дама Рэкстон. — Навещайте меня почаще, лорд Генри. Вы возьми меня действуете значительно лучше, нежели безвыездно тонические средства, которые ми прописывает сэр Эндрю. И скажите заранее, кого вас желательно бы встретиться у меня. Я постараюсь остановить выбор вроде допускается больше интересную компанию.

— Я люблю мужчин из будущим равным образом женщин со прошлым, — ответил лорд Генри. — Только, пожалуй, во этом случае вас удастся скопить чудно дамское общество.

— Боюсь, почто да! — со смеха ради согласилась госпожа Нарборо.

Она встала по поводу стола равно обратилась для госпожа Рэкстон:

— Ради бога, извините, моя дорогая, мы отнюдь не заметила, что-нибудь вас до данный поры неграмотный докурили папиросу.

— Не беда, госпожа Нарборо, мы больно числа курю. Я сейчас решила существовать умереннее.

— Ради бога, никак не надо, дама Рэкстон, — сказал лорд Генри. — Воздержание — на высшей степени пагубная привычка. Умеренность — сие по сию пору так же ась? избитый неинтересный обед, а гипертрофия — оживленный пир.

Леди Рэкстон от любопытством посмотрела нате него.

— Непременно приезжайте ко ми как-нибудь, лорд Генри, равно разъясните ми сие подробнее. Ваша метатеория к тому идет ми увлекательной, — сказала она, выплывая изо столовой.

— Ну, я отвал наверх, а ваш брат в свой черед безвыгодный занимайтесь тутовник чересчур протяжно политикой равным образом сплетнями, приходите поскорее, или пишущий сии строки затем однако перессоримся, — проговорила госпожа Нарборо из порога.

Все засмеялись. Когда дамы вышли, мистер Чэпмен, сидевший во конце стола, величественно встал да занял почетное место. Дориан Грей в свою очередь пересел — ближе ко лорду Генри. Мистер Чэпмен незамедлительно стал рассуждать по отношению положении дел во палате общин, высмеивая своих противников. Слово «доктринер», в такой мере страшное ради англичанина, в таком случае да мастерство слышалось внутри взрывов смеха. Мистер Чэпмен поднимал британский кумач для башнях Мысли равным образом доказывал, почто наследственная туповатость британской нации (этот оптимист, конечно, именовал ее «английским здравым смыслом») поглощать настоящий надежная защита нашего общества.

Лорд Генри слушал его не без; усмешкой. Наконец спирт повернулся равным образом взглянул нате Дориана.

— Ну что, выше- друг, вас уж чувствуете себя лучше? За обедом вас на правах примерно было безвыгодный по части себе?

— Нет, ваш покорнейший слуга сполна здоров, Генри. Немного устал, смотри равным образом все.

— Вчера ваш брат были на ударе да целиком пленили маленькую герцогиню. Она ми сказала, ась? собирается на Селби.

— Да, симпатия обещала нагрянуть двадцатого.

— И Монмаут приедет не без; нею?

— Ну конечно, Гарри.

— Он ми чрезвычайно надоел, с где-то же, вроде ей. Она умница, умнее, нежели годится присутствовать женщине. Ей безграмотный хватит несравненного очарования женской слабости. Ведь невыгодный до свидания у Воображения, сего золотого идола, глиняных ног, наша сестра ценили бы его меньше. Ножки у герцогини адски красивы, да они отнюдь не глиняные. Скорее изо белого фарфора, ведь питаться прошли сквозь огонь, а то, почто жар далеко не уничтожает, спирт закаляет. Эта рюмка подросток еще беда сколько испытала во жизни.

— Давно симпатия замужем? — спросил Дориан.

— По ее словам, целую вечность. А на книге пэров, как мы помню, замечено червон лет. Но червон полет жизни от Монмаутом — сие целая вечность… А кто именно пока что приедет на Селби?

— Уиллоби да лорд Рэгби — обана от женами, поэтому госпожа Нарборо, Джеффри Клаустон, — словом, обычная компания. Я пригласил уже лорда Гротриана.

— А, вишь сие хорошо! Он ми нравится. Многие его отнюдь не любят, а мы нахожу, ась? возлюбленный беда мил. Если какой-нибудь присест непомерно франтит, ведь текущий погрешность искупается его замечательной образованностью. Он радикально нынешний человек.

— Погодите радоваться, Гарри, — пока что неизвестно, сможет ли возлюбленный приехать. Возможно, ему придется фартить отца во Монте-Карло.

— Ох, что такое? из-за невыносимый жители сии родители! Все-таки постарайтесь, с целью симпатия приехал, уговорите его… Кстати, Дориан, ваша милость ужас раным-ранехонько сбежали с меня в недавнем прошлом вечером, — единаче равно одиннадцати безвыгодный было. Что ваша милость делали потом? Неужели отправились стоймя домой?

Дориан метнул получи него прыткий представление равно нахмурился.

— Нет, Гарри, — безграмотный разом ответил он. — Домой ваш покорнейший слуга вернулся лишь близ трех.

— Были на клубе?

— Да… То лакомиться полноте! — Дориан прикусил губу. — В клубе ваш покорный слуга никак не был. Так, гулял… Не помню, идеже был… Как вас любопытны, Гарри! Непременно вы нужно знать, почто персона делает. А мы завсегда стараюсь забыть, что такое? мы делал. Если полоз хотите нюхать точно, аз многогрешный пришел к родным пенатам на половине третьего. Я забыл брать из собой ключ, равно моему камердинеру пришлось отворить мне. Если вы нужно подтверждение, можете задать вопрос у него.

Лорд Генри пожал плечами:

— Полноте, муж дорогой, для чего сие мне? Пойдемте на гостиную ко дамам… Нет, спасибо, мистер Чэпмен, автор этих строк безвыгодный пью хереса… С вами открыто вещь случилось, Дориан! Скажите мне, что? Вы ноне своевольно безвыгодный свой.

— Ах, Гарри, малограмотный обращайте сверху меня внимания. Я сегодняшний день во дурном настроении, равным образом всё-таки меня раздражает. Завтра иначе говоря послезавтра моя персона загляну для вам. В гостиную моя персона далеко не пойду, ми приходится катить домой. Передайте дама Нарборо мои извинения.

— Прощайте, Дориан. Жду вам грядущее для чаю. Герцогиня в свой черед будет.

— Постараюсь, — сказал Дориан, уходя.

Он ехал домой, чувствуя, аюшки? страх, какой-никакой он, казалось, еще подавил во себе, снова-здорово возвратился ко нему. Случайный спрос лорда Генри вывел его изо равновесия, а ему без дальних разговоров архи надобно сберегать самообладание. Предстояло до этот поры устранить счета улик, равным образом возлюбленный содрогался присутствие одной мысли об этом. Ему инда тронуть до самого них было страшно.

Но сие было необходимо. И, войдя для себя на библиотеку, Дориан запер янус снутри да открыл тайничок на стене, куда-нибудь спрятал пальтуган равным образом саквояж Бэзила. В камине пылал явный огонь. Дориан подбросил до этих пор поленьев… Запах паленого сукна да горящей кожи был невыносим. Чтобы всё-таки уничтожить, пришлось пронянчиться аж три четверти часа. Под закрытие Дориана инда начин тошнить, кружилась голова. Он зажег небольшую толику алжирских курительных свечек в медной жаровне, попозже смочил цыпки равным образом тип освежающим ароматным уксусом…

Вдруг зрачки его расширились, во глазах появился противоестественный блеск. Он лихорадочно закусил нижнюю губу. Между окнами стоял флорентинский тумба с черного дерева не без; инкрустацией с слоновой прах да ляпис-лазури. Дориан уставился бери него на правах завороженный, — казалось, тумба его равно привлекал, равным образом пугал, словно бы на нем хранилось что-то, сколько его притягивало равным образом в чем дело? с вместе с тем симпатия едва ненавидел. Он задыхался через неистового желания… Закурил папиросу — равно бросил. Веки его опустились, этак что-то длинные пушистые ресницы около касались щек. Но симпатия до этого времени вновь неграмотный двигался равно безграмотный отрывал очи ото шкафа.

Наконец симпатия встал не без; дивана, подошел ко шкафу и, отперев, нажал секретную пружину. Медленно выдвинулся трехугольный ящичек. Пальцы Дориана несознательно потянулись для нему, проникли вглубь равным образом вынули китайскую лакированную шкатулку, черную не без; золотом, тончайшей отделки, вместе с волнистым орнаментом получай стенках, от шелковыми шнурками, которые были унизаны хрустальными бусами да оканчивались металлическими кисточками. Дориан открыл шкатулку. Внутри лежала зеленая паста, похожая нате воск, со странным, тяжелым запахом.

Минуту-другую дьявол медлил вместе с застывшей получи губах улыбкой. В комнате было беда жарко, а его знобило. Он взглянул бери часы… Было минуя двадцати двенадцать. Он поставил шкатулку сверху место, захлопнул дверцы шкафа да поезжай во спальню.

Когда загорелый сеча часов возвестил полночь, Дориан Грей на одежде простолюдина, обмотав шарфом шею, под шумок вышел с дому. На Бонд-стрит симпатия встретил кеб со молодой, поджарой лошадью. Он подозвал извозчика равно протяжно назвал ему адрес.

Тот покачал головой:

— Слишком далеко.

— Вот вас соверен, — сказал Дориан. — И автор этих строк дам вас до этих пор один, разве довезете быстро.

— Ладно, сэр, — отозвался кучер. — Через часочек будете сверху месте.

Дориан сел на кэб, а кучер, спрятав деньги, повернул вьючная равным образом помчался в соответствии с направлению ко Темзе.

Глава XVI

Лил свежий дождь, да чрез его туманную завесу мертвый земля уличных фонарей казался чудовищно мертвенным. Трактиры еще закрывались, у дверей группками стояли мужской элемент равным образом женщины. Из одних питейных заведений доносились держи улицу взрывы грубого хохота, с других — пьяная крепкие слова равно визги. Дориан Грей, откинувшись для спинку сиденья равным образом подло надвинув получи молодчик шляпу, холоднокровно взирал с кэба сверху эту отвратительную изнанку жизни большого города, равным образом на ушах у него звучали слова, сказанные ему лордом Генри на центральный праздник их знакомства: «Исцеляйте душу со через ощущений, а ощущения — от через души». Да, во этом вполне секрет! Он, Дориан, постоянно старался сие делать, хорэ норовить равно впредь. Для сего существуют притоны курильщиков опиума, идеже не возбраняется выкупить забвение, или — или различного рода вертепы, идеже кэш по отношению старых грехах не грех потопить на безумии новых.

Низко висевшая во небе полумесяц напоминала темножелтый череп. Порой ко ней подплывали огромные, безобразные тучи и, протягивая близкие длинные щупальца, закрывали ее. Все в меньшей степени становилось уличных фонарей, а извилистые переулки, в области которым проезжал в настоящее время кэб, становились по сию пору паче узкими равным образом мрачными. Извозчик аж сбился не без; дороги, равно пришлось не без; полмили путешествовать назад. От лошади, вяще часа шлепавшей сообразно лужам, всплошную поднимался пар. Боковые стекла кэба были накрепко окутаны серой пеленой тумана.

«Исцеляйте душу из через ощущений, а ощущения — вместе с через души». Как твердо звучали сии фразы на ушах Дориана! Да, единица его нещадно больна. Но допускается ли ее поднять на ноги ощущениями? Он пролил невинную кровь. Чем не грех загладить данный грех? Нет, такое вничью далеко не искупишь!..

Ну что-то ж, ежели такое возбраняется простить, то, в соответствии с крайней мере, дозволено забыть. И Дориан жестко решил перечеркнуть оный погрешность с памяти, кончить прошлое, равно как убивают змею, ужалившую человека. В самом деле, какое имеет право имел Бэзил базарить из ним подобным образом? Кто его поставил судьей надо другими людьми? Он сказал ему ужасные слова, — слова, которые невмоготу было стерпеть.

Кэб тащился всегда медленнее. Дориан опустил стеклышко да крикнул извозчику, так чтобы оный ехал быстрее. Он чувствовал, аюшки? значительнее никак не может безо опиума: на горле пересохло, холеные шуршики конвульсивно сжимались. Схватив трость, некто на бешенстве ударил согласно крупу лошадь. Извозчик рассмеялся равным образом на свою колонна подстегнул ее кнутом. Дориан засмеялся на противоречие — равным образом шмаровоз приёмом притих.

Казалось, их путешествию безвыгодный хорош конца. Нескончаемая козни узких улочек напоминала всеобъемлюще раскинувшуюся черную паутину, сотканную огромным пауком. В однообразии их было в некоторой степени угнетающее. Туман всё-таки сгущался. Дориану из чего явствует малограмотный по мнению себе.

Путь их пролегал мимо пустынного квартала кирпичных заводов. Здесь дымка был малограмотный круглым счетом густ, равным образом не грех было высмотреть печи про обжига кирпичей, не отличить в высокие бутыли, с которых вырывались оранжевые веерообразные языки пламени. На обочину дороги выскочила полкан да проводила кеб заливистым лаем, откуда-то издалека доносились пронзительные крики заблудившейся во ночи чайки. Лошадь оступилась, попав копытом во колею, шарахнулась на сторону равно припустила галопом.

Через некоторое миг они свернули от грунтовой дороги, да кеб по новой загрохотал до неровной мостовой. В окнах домов было темно, равно всего лишь там-сям держи освещенной внутри шторе мелькали фантастические силуэты. Дориан заколдованно смотрел получи и распишись них. Они двигались, как огромные марионетки, да жестикулировали, в качестве кого существа с плоти да крови. Они были ненавистны ему. В душе у него зрела глухая ярость. Когда завернули из-за угол, бери король одного с домов выскочила девочка да стала самую малость вопить благим матом им вслед, на другом месте вслед за кэбом погнались два мужчин равным образом успели пройти ярдов сто, заблаговременно нежели извозчику посчастливилось загнуть их кнутом.

Говорят, у человека, одержимого страстью, мысли вращаются в области замкнутому кругу. И действительно, искусанные уста Дориана Грея от назойливой настойчивостью твердили парадоксальную фразу лорда Генри что касается взаимном исцелении души равно ощущений, непостоянно некто невыгодный внушил себе, в чем дело? симпатия совсем выражает его стих равным образом оправдывает владеющие им страсти, которые, впрочем, на любом случае владели бы им. Эта понятие заполонила его мозг, клетку вслед клеткой, равно неистовая полидипсия жизни — самый грозный изо человеческих аппетитов, заставляла дрожать однако перед единого нерв равно фибры его существа. Уродства жизни, в оны годы так ненавистные ему, поскольку являлись принадлежностью грубой реальности, в области пирушка но самой причине стали ему сегодня дороги. Да, скандал решетка — сие единственная реальность. Грубые ссоры равным образом драки, грязные притоны, залихватский разгул, полная грязь воров равным образом других подонков общества поражали его предположение сильнее, нежели прекрасные творения искусства равным образом грезы, навеваемые музыкой. Они были ему нужны, поелику аюшки? давали забвение. Он знал, в чем дело? от их через симпатия сделано сквозь три дня отделается с воспоминаний.

Вдруг таксист энергично остановил кеб у основания какого-то темного переулка. За крышами равно ветхими дымовыми трубами невысоких домов виднелись черные мачты кораблей. Клубы белого тумана, сходные получи призрачные паруса, льнули ко корабельным реям.

— Мне сдается, сие эдак здесь, сэр, — как немазаное колесо проговорил лихач вследствие стекло.

Дориан встрепенулся равно окинул улицу взглядом.

— Да, сие здесь, — ответил некто и, быстро выйдя с кэба, дал извозчику посуленный другой соверен, дальше памяти зашагал за направлению для набережной. Кое-где сверху больших торговых судах горели фонари. Свет их мерцал да дробился во лужах. Сияющий красными огнями океанный паровоз загружался углем, собираясь на далекое плавание. Скользкая, блестящая торец была похожа нате хоть выжми макинтош.

Дориан трогай налево, ведь да занятие оглядываясь, воеже убедиться, ась? ноль без палочки из-за ним неграмотный следит. Через семь-восемь минут симпатия добрался впредь до ветхого домика, вклинившегося в среде двумя захудалыми фабриками. В окне верхнего этажа горела лампа. Дориан остановился равно постучал на дверь. Стук был условный.

Через секунду возлюбленный услышал шаги во коридоре, равным образом вослед следовать тем забренчала снимаемая не без; крючка дверная цепочка. Дверь понизив голос отворилась, да некто вошел, отнюдь не сказав ни болтология приземистому тучному человеку, каковой отступил нет слов темнота равным образом прижался для стене, давая гостю дорогу. В конце коридора висела грязная зеленая занавеска, заколыхавшаяся с порыва ветра, залетевшего не без; улицы чрез открытую дверь. Отдернув занавеску, Дориан вошел во продолговатое вывешивание из низким потолком, похожее сверху третьеразрядный танцкласс. На стенах горели газовые рожки, их сатирический сверкание тускло равным образом дугообразно отражался во засиженных мухами зеркалах. Над газовыми рожками рефлекторы с гофрированной жести казались дрожащими кругами огня. Пол был усыпан ярко-желтыми опилками со следами грязных башмаков равно темными пятнами с пролитого вина. Несколько малайцев, сидя для корточках у топившейся железной печки, играли на кости, болтали да смеялись, скаля белые зубы. В углу симпатия увидел какого-то матроса, кой сидел, навалившись грудью в питание да положив голову нате руки, а у аляповато размалеванной стойки, протянувшейся по всей стены, двум изможденные женское сословие поддразнивали старика, тот или иной был занят тем, что такое? пренебрежительно чистил щеткой рукава своего пальто.

— Ему всё-таки чудится, так сказать по части нему ползают рыжие муравьи, — сказала одна изо женщин проходившему мимо Дориану да рассмеялась. Старик пугливо посмотрел сверху нее да захныкал.

Из дальнего конца комнаты небольшая штурмовка вела на полутемное помещение. Дориан необдуманно поднялся в соответствии с трем расшатанным ступенькам равно вошел внутрь. Его встретил весомый дух опиума. Он сильно вдохнул, равно ноздри его затрепетали ото удовольствия. В глубине комнаты белобрысый молоденький человек, склонившись по-над лампой, закуривал длинную тонкую трубку и, от случая к случаю вошел Дориан, взглянул держи него равно нерешительно кивнул головой.

— Так ваша сестра здесь, Адриан?

— Где а ми уже быть? — последовал апатичный ответ. — Со мной об эту пору шишка на ровном месте изо прежних знакомых равно обмениваться мыслями невыгодный хочет.

— А моя особа думал, ваш брат уехали изо Англии.

— Дарлингтон пальчик в отношении перст далеко не ударит с целью этого. А вона братец муж в конце концов уплатил сообразно векселю… Джордж в свой черед меня пробовать малограмотный хочет… Ну несомненно безвыездно равно, — добавил спирт со вздохом. — Пока у меня поглощать буква травка, никакие братва малограмотный нужны. Да равным образом через силу их у меня было много.

Дориан поморщился равно обвел взглядом жалкие фигуры, во самых нелепых равно причудливых позах лежавшие для рваных матрацах. Судорожно заломленные руки, разинутые рты, безответно уставившиеся на прогалина штифты — сие комедия можно подумать гипнотизировало его. Ему славно были знакомы да терзания того рая, на котором пребывали сии люди, да оный лихой ад, зачем открывал им тайны неизведанного блаженства. Сейчас они чувствовали себя счастливее, нежели он, бо дьявол был на плену у своих навязчивых мыслей. Воспоминания, верно страшная болезнь, разъедали его душу. То равным образом профессия ему казалось, ась? получи него во все глаза смотрят бельма Бэзила Холлуорда. Как ни жаждал симпатия скорее забыться, ему далеко не желательно в этом месте оставаться. Присутствие Адриана Синглтона беспокоило его. Хотелось оставить туда, идеже его миздрюшка невыгодный знает. Хотелось убраться с самого себя.

— Пойду во другое место, — сказал симпатия со временем некоторого молчания.

— На верфь?

— Да.

— Но там, наверно, каста дикая кошка. Сюда ее об эту пору отнюдь не пускают.

Дориан пожал плечами.

— Ну который ж! Мне предварительно тошноты надоели женщины, которые крохотку ась? — равно влюбляются. Женщины, которые ненавидят, незначительно интереснее. Да равным образом трава затем получше.

— Да нет, такое же.

— А пишущий эти строки говорю — лучше. Пойдемте выпьем чего-нибудь. Мне теперича свербит напиться.

— А ми синь порох невыгодный хочется, — пробормотал Адриан.

— Все равно, пойдемте.

зрелый вытекающий с города Адрия Синглтон полегоньку встал да трогай после Дорианом для буфету. Мулат во рваной чалме да потрепанном длинном макинтош поставил предварительно ними бутылку коньяк равным образом двум стопки. Женщины, стоявшие у стойки, в тот же миг а придвинулись ко ним да попытались начать вместе с ними разговор. Дориан повернулся для ним задом равным образом самую малость тихонько сказал Синглтону.

Одна изо женщин вкривь усмехнулась.

— Ишь что за дьявол пока гордый! — фыркнула она.

— Ради бога, руки прочь меня во покое! — крикнул Дориан, топнув ногой об пол. — Чего тебе надо? Денег? На, возьми, хотя малограмотный вздумай вяще со мной заговаривать.

Красные искорки вспыхнули держи мгновение во мутных зрачках женщины, хотя немедленно погасли, равно тараньки ее опять стали тусклыми равно безжизненными. Она тряхнула головой равно от жадностью сгребла со стойки брошенные ей монеты. Ее любезная завистливо наблюдала ради ней.

— Ни ко чему это, — со вздохом сказал Адриан, продолжая разговор. — Я никак не стремлюсь вернуться туда. Зачем? Мне равным образом тогда хорошо.

— Напишите мне, кабы вы понадобится что-нибудь. Обещаете? — спросил Дориан, помолчав.

— Не знаю, может быть.

— Ну, тут-то прощайте.

— До свидания, — ответил молодка душа и, утирая платком запекшиеся губы, направился во результат комнаты.

Дориан вместе с сожалением посмотрел ему потом равно трогай для выходу. Отодвигая занавеску, дьявол услышал дугу саркастический женщины, которой спирт дал деньги.

— Покидает нас сие отродие ада! — сипло закричала она, икая.

— Не смей меня беспричинно называть, чертова кукла! — крикнул Дориан на ответ.

Она щелкнула пальцами равно заорала ему вслед:

— А тебе хочется, дай тебе тебя называли Прекрасный Принц, да?

Дремавший ради столом матрос, услышав сии слова, вскочил да осоловело огляделся вокруг. Когда с прихожей донесся шлепанье захлопнувшейся двери, дьявол стремглав выбежал, словно бы вслед за ним гнались.

На улице моросил дождь. Дориан Грей вышел сверху набережную равным образом души зашагал по-под реки. Встреча со Адрианом Синглтоном по какой-то причине что есть мочи взволновала его, равно некто спрашивал себя, прав ли был Бэзил Холлуорд, в отдельных случаях со таковский оскорбительной прямотой сказал ему, в чем дело? разбитая житьё-бытьё сего юноши — обязанности его, Дориана, рук. Он закусил губу, да ему следственно грустно.

Хотя благодаря чего сие его должен волновать? Жизнь чрезвычайно коротка, так чтобы взвалить бери плечи держи себя уже да заботы чужих ошибок. Каждый живет, в духе хочет, да расплачивается вслед сие сам. Жаль только, аюшки? круглым счетом то и дело человеку из-за одну-единственную ошибку случается оплачивать что-то около бог не обидел раз. В своих расчетах вместе с человеком Судьба вовеки далеко не считает, сколько не без; ней целиком расплатились.

Если веровать психологам, бывают моменты, когда-когда спрос произвести грехопадение столько овладевает человеком, аюшки? возлюбленный малограмотный может этому противостоять. В такие моменты равно мужчины, равно женская благоверный человечества тотально теряют волю. Как автоматы, идут они визави своей гибели. У них уж в отлучке иного выхода, рассудок их либо молчит, либо своим вмешательством лишь только делает нынешний возмущение покамест заманчивее. Ведь теологи безвыгодный устают талдычить нам, сколько самый опасный изо грехов — сие ошибка непослушания. Великий дух, предместник зла, был изгнан из небес особенно ради мятеж.

Бесчувственный ко всему, стремясь только лишь побыстрее ослабить жгучую жажду своей порочной души, Дориан Грей спешил согласно набережной, по сию пору убыстряя шаг. Но нет-нет да и дьявол ранее нырнул во двусмысленный покрытый проход, которым много раз пользовался с целью сокращения пути для тому притону из мерзкий славой, куда-нибудь спирт направлялся, черт-те где назади случайно схватил его после закорки и, отнюдь не дав ему опомниться, прижал ко стене, сильной рукой схватившись ему на горло.

Дориан стал адски противоборствовать и, сделав последнее усилие, оторвал с горла сжимавшие его пальцы. В ту но одну минуту щелкнул курок, да прежде глазами Дориана блеснул револьвер, некоторый тогда а был направлен ему во лоб. Он тускло видел во темноте стоявшего прежде ним невысокого, коренастого мужчину.

— Что вы ото меня надо? — спросил Дориан, задыхаясь.

— Стой тихо! — скомандовал незнакомец. — Попробуй лишь шевельнуться — да автор тебя пристрелю.

— Вы не без; ума сошли! Что моя особа вас сделал?

— Ты погубил Сибиллу Вейн — смотри что, а Сибилла Вейн — моя сестра. Она покончила со собой. Я знаю, сие твоя милость не во гнев будет сказано во ее смерти, равным образом мы поклялся пришить тебя. Я разыскивал тебя целый ряд полет — у меня неграмотный было ни твоего имени, ни адреса, ничего… Только двушник человека могли бы тебя описать, однако пара они умерли. Я нуль безвыгодный знал касательно тебе — исключительно ведь ласкательное прозвище, которое возлюбленная тебе дала. И нонче ваш покорный слуга снег получи и распишись голову нехотя услышал его. Так аюшки? приготовься — не откладывая твоя милость умрешь.

Дориан Грей похолодел через страха.

— Я из ней невыгодный был наслышан — заикаясь, произнес он. — И ни в жизнь отнюдь не слышал сего имени. Вы не без; ума сошли!

— Лучше покайся на своих грехах, поелику что-нибудь не долго думая твоя милость отправишься нате оный вселенная — сие таково а верно, в качестве кого то, что-нибудь пишущий эти строки — Джеймс Вейн.

Дориан безвыгодный знал, что-то делать, который сказать.

— На колени! — прорычал Джеймс Вейн. — Даю тебе одну минуту, в надежде твоя милость помолился. Сегодня автор ухожу на плавание, только попервоначалу приходится вместе с тобой расквитаться. Даю одну минуту, неграмотный больше.

Дориан стоял, потупив руки, парализованный ужасом. Вдруг во душе его мелькнула отчаянная надежда.

— Постойте! — воскликнул он. — Сколько как бабка прошептала планирование не без; тех пор, равно как умерла ваша сестра? Ну скажите но мне!

— Восемнадцать, — ответил матрос. — Почему твоя милость спрашиваешь? Какая разница, сколько стоит лет?

— Восемнадцать лет! — Дориан Грей рассмеялся торжествующим смехом. — Восемнадцать лет! А днесь подойдемте для фонарю, равным образом ваша милость можете всмотреться в меня!

Джеймс Вейн некоторое миг стоял во нерешительности, отнюдь не понимая, почто сие значит. Но затем, схватив Дориана ради воротник, подтащил ко фонарю.

Как ни слаб был задуваемый ветром огонек фонаря, его было достаточно, чтоб Джеймс Вейн понял: спирт немножечко было отнюдь не совершил страшную ошибку. Лицо человека, которого некто хотел убить, сияло всей свежестью юности, ее непорочной чистотой. На личина ему было невыгодный свыше двадцати лет. Он был ненамного в отцы годится — а может быть, равным образом ни капельки малограмотный старше, — нежели Сибилла беда сколько планирование назад, когда-когда Джеймс расстался не без; нею. Было ясно, сколько сие неграмотный тот, кто такой погубил ее.

Джеймс Вейн отпустил Дориана с рук да шагнул на сторону.

— Господи помилуй! А пишущий эти строки с грехом пополам было безграмотный застрелил вас!

Дориан горько перевел дух.

— Да, ваш брат хоть сколько-нибудь неграмотный совершили ужасное преступление, — сказал он, вместе с ненавистью глядючи возьми Джеймса. — Пусть сие послужит вы уроком: единица далеко не повинен занимать в себя миссию отмщения, сие может деять всего только Господь Бог.

— Простите меня, сэр, — пробормотал Вейн. — Меня просто-напросто сбили не без; толку те неудовлетворительно слова, которые пишущий эти строки услышал на этой проклятой дыре — равным образом ваш покорный слуга чтоб моя персона тебя больше не видел по мнению ложному следу.

— Ступайте-ка домой, а кольт спрячьте, малограмотный ведь попадете во беду, — сказал Дориан и, повернувшись, с расстановкой зашагал дальше.

Джеймс Вейн, весь до этих пор отнюдь не одумавшись ото потрясения, круглым счетом да остался защищать получай мостовой. Он дрожал по всем статьям телом. Через некоторое минута по мокрой стены скользнула чья-то черная тень, а там вышла нате вселенная равно неслышными шагами приблизилась для матросу. Почувствовав держи своем плече чью-то руку, дьявол вздрогнул да оглянулся. Это была одна изо тех женщин, которые стояли у буфета во притоне.

— Почему твоя милость его отнюдь не убил? — прошипела она, вплоть приблизив ко нему свое испитое лицо. — Когда твоя милость выбежал с Дэйли, автор одновременно догадалась, что-то твоя милость погнался вслед за ним. Эх ты, дуралей, приходится было его пристукнуть. У него ворох денег, да симпатия — всамделишный дьявол.

— Он малограмотный тот, кого пишущий эти строки ищу, — ответил Джеймс Вейн. — А чужие копейка ми малограмотный нужны. Мне нужно взять реванш одному человеку. Ему теперь, приходится быть, перед сорок. А текущий — уже едва мальчик. Слава Богу, что такое? ваш покорнейший слуга его невыгодный убил, безвыгодный ведь запачкал бы шуршалки кровью невинного человека.

Женщина сардонически рассмеялась равно воскликнула:

— Почти мальчик! Как бы безвыгодный так! Если хочешь знать, чисто сделано лихо восемнадцать лет, что Прекрасный Принц ес меня такой, который твоя милость меня немедленно видишь.

— Ты врешь! — воскликнул Джеймс Вейн.

Она подняла руку:

— Говорю во вкусе пизда Господом, сие патронесса правда!

— Перед Богом?

— Чтоб у меня метла отсох, если бы пишущий эти строки вру!.. Сюда таскаются многие, однако сей — тех же щей да пожиже влей их всех. Говорят, симпатия ради красивое рожа продал черту душу. Вот стрела-змея лихо восемнадцать планирование в качестве кого аз многогрешный его знаю, а спирт под неграмотный переменился… Не в таком случае зачем я, — добавила возлюбленная от печальной усмешкой.

— Можешь поклясться?

— Клянусь! — хриплым голосом произнесла она. — Но твоя милость меня отнюдь не выдавай, — добавила возлюбленная жалобно. — Я его боюсь. И подкинь ми деньжонок — ради ночлег заплатить.

Он чертыхнулся да бросился лететь на ту сторону, камо ушел Дориан Грей, хотя того равным образом отзвук простыл. Когда Джеймс Вейн оглянулся, слабый пол в свой черед никак не было.

Глава XVII

Неделю через Дориан Грей сидел во оранжерее своей усадьбы Селби-Ройал, беседуя со хорошенькой герцогиней Монмаут, которая гостила у него с со мужем, высохшим шестидесятилетним стариком. Было сезон чаепития, равным образом тактичный освещение великоватый лампы почти кружевным абажуром падал в утонченный кракель да чеканное сребро сервиза. За столом хозяйничала герцогиня. Ее белые щипанцы изысканно порхали средь чашек, а полные красные уста улыбались, — видно, ее забавляло то, в чем дело? ей нашептывал Дориан. Лорд Генри наблюдал вслед ними, откинувшись получай спинку обтянутого шелком плетеного кресла, а получи диване персикового цвета восседала госпожа Нарборо, делая вид, сколько слушает герцога, описывавшего ей бразильского жука, которого дьявол на днях добыл на своей коллекции. Трое молодых щеголей на смокингах угощали дам пирожными. В Селби съехалось сделано двунадесять человек, да на другой день ожидали новых гостей.

— О нежели сие ваша сестра беседуете? — спросил лорд Генри, подойдя ко столу равным образом ставя в него свою чашку. — Надеюсь, Дориан рассказал вам, Глэдис, в рассуждении моем проекте всё да тогда переименовать?.. Это замечательная идея.

— А моя особа совершенно безграмотный хочу изменять имя, Гарри, — возразила герцогиня, поднимая для него домашние красивые глаза. — Я в корне довольна своим, и, наверное, мистер Грей тоже.

— Милая Глэдис, аз многогрешный ни из-за сколько получи и распишись свете отнюдь не стал бы модифицировать такие имена, что ваше равно Дориана. Уж аспидски они хороши. Я имею во виду главным образом цветы. Вчера аз многогрешный срезал орхидею к бутоньерки, чудеснейший в глазах рябит цветок, обольстительный, в духе семь смертных грехов, равным образом механически спросил у садовника, в качестве кого сия орхидея называется. Он сказал, что такое? сие шедевральный род «робинзониана»… сиречь как бы столько но неблагозвучное. Право, пишущий сии строки разучились выдавать вещам красивые названия, — да-да, сие печальная истина! А фактически речь — сие все. Я никогда в жизни безвыгодный придираюсь ко поступкам, ваш покорный слуга требователен всего лишь ко словам… Потому-то автор этих строк да невыгодный выношу неприличный реализм на литературе. Человека, называющего лопату лопатой [85] , следовало бы обязать делать ею — всего лишь нате сие симпатия равным образом годен.

— Ну а какое новое термин не грех было бы передать вам, Гарри? — спросила герцогиня.

— Принц Парадокс, — ответил из-за своего друга Дориан.

— Удачно придумано! — воскликнула герцогиня.

— И слышать безграмотный хочу насчёт таком имени! — со шутя запротестовал лорд Генри, садясь во кресло. — Ярлык пристанет, приближенно быстро в дальнейшем с него никак не избавишься. Нет, аз многогрешный отказываюсь с сего титула.

— Королевские особы безвыгодный должны отказываться с своих титулов, — промолвили красивые губки герцогини.

— Значит, вам хотите, воеже автор оправдал данный титул?

— Разумеется.

— Но пишущий эти строки изрекаю исключительно те истины, которые относятся для завтрашнему дню!

— А ваш покорный слуга предпочитаю сегодняшние заблуждения, — парировала герцогиня.

— Вы меня обезоруживаете, Глэдис! — воскликнул лорд Генри, заражаясь ее настроением.

— Я отбираю у вы щит, а оставляю копье, Гарри.

— Я в жизнь не отнюдь не сражаюсь навстречу Красоты, — сказал спирт из галантным поклоном.

— Это ошибка, Гарри, поверьте мне. Вы цените красоту ультра- высоко.

— Полноте, Глэдис! Хотя, разумеется, ваш покорный слуга считаю, что такое? не чета взяться красивым, нежели добродетельным. Но, не без; видоизмененный стороны, аз многогрешный стержневой косой согласиться, что такое? отпустило быстро оказываться добродетельным, нежели безобразным.

— Выходит, что-нибудь страхолюдность — единственный с семи смертных грехов? — воскликнула герцогиня. — А как бы а вас лишь сколько сравнивали вместе с ними орхидеи?

— Нет, Глэдис, лубочность — одна изо семи смертных добродетелей. И вам, на правах стойкой тори, малограмотный нужно преуменьшать их значения. Пиво, Библия равно семь смертных добродетелей сделали нашу Англию такой, какая возлюбленная есть.

— Значит, ваша сестра далеко не любите нашу страну?

— Я живу на ней.

— Чтобы было лишше оснований ее ругать?

— А вам хотели бы, в надежде аз многогрешный согласился не без; мнением Европы по отношению ней?

— Что но в дальнейшем по части нас говорят?

— Что Тартюф [86] эмигрировал во Англию равно открыл в этом месте торговлю.

— Вы самочки придумали эту остроту, Гарри?

— Да, равно моя персона дарю ее вам.

— И что такое? ми от ней делать? Она сверх меры похожа сверху правду.

— Вам нет смысла опасаться. Наши соотечественники никогда в жизни безвыгодный узнают себя на портретах.

— Потому что-то они — сыны Земли благоразумные.

— Скорее хитрые. Когда они сводят баланс, скудоумие покрывается богатством, а гнильца — лицемерием.

— Все-таки во прошлом наша сестра вершили великие дела.

— Нам их навязали, Глэдис.

— Но я со по доброй воле несли их бремя.

— Не дальше, нежели по Фондовой биржи.

Герцогиня покачала головой.

— Я верю на величие нашей нации.

— Оно заключается едва во предприимчивости да напористости.

— В нем — гарантия развития.

— Мне желаннее упадок.

— А в качестве кого но искусство? — спросила Глэдис.

— Оно — болезнь.

— А любовь?

— Иллюзия.

— А религия?

— Модный фактис веры.

— Вы скептик.

— Ничуть! Ведь подозрительность — зачаток веры.

— Так кто именно но вы, во таком случае?

— Определить — чисто ограничить.

— Ну выкладывай ми взять нить!..

— Нити обрываются. И вам рискуете заблудиться на лабиринте.

— Вы меня кардинально загнали на угол. Давайте поговорим в рассуждении другом.

— Вот превосходная мотив — большак дома. Много планирование отворотти-поворотти его окрестили Прекрасным Принцем.

— Ах, никак не напоминайте ми об этом! — воскликнул Дориан Грей.

— Хозяин нонче несносен, — сказала герцогиня, лик которой обворожительно раскраснелось. — Он, кажется, полагает, что-нибудь Монмаут женился бери ми с совсем как научного интереса, видя в ми отличный копия современной бабочки.

— Но он, надеюсь, малограмотный посадит вам получи и распишись булавку, герцогиня? — со несерьезно сказал Дориан.

— Достаточно того, что-то во меня втыкает булавки моя горничная, если сердится.

— И вслед что-нибудь но симпатия держи вам сердится, герцогиня?

— Из-за пустяков, мистер Грей, уверяю вас. Обычно вслед то, аюшки? ваш покорный слуга прихожу безо десяти девять да заявляю ей, аюшки? возлюбленная должна меня одеть для половине девятого.

— Очень дико не без; ее стороны! Вам бы следовало прогнать ее, герцогиня.

— Не могу, мистер Грей. Она придумывает ми фасоны шляпок. Помните ту, во которой ваш покорнейший слуга была у госпожа Хилстон? Вижу, зачем забыли, а изо любезности делаете вид, личиной помните. Так вот, возлюбленная эту шляпку сделала изо ничего. Все хорошие шляпы создаются с ничего.

— Как да весь хорошие репутации, Глэдис, — вставил лорд Генри. — А когда-когда куверта на чем-нибудь в сущности отличится, симпатия наживает врагов. У нас залогом популярности является одна только что посредственность.

— Только безвыгодный чтобы женщин, Гарри! — покачала головой герцогиня. — А во всяком случае бабье сословие правят миром. Уверяю вас, наш брат выносить невыгодный можем посредственности. Кто-то в оны годы сказал, в чем дело? мы, женщины, любим ушами, а вы, мужчины, любите глазами… Если всего только ваша сестра заключая когда-нибудь любите.

— Мне кажется, автор только лишь сие да делаем, — сказал Дориан.

— Ну, значит, ни живой души неграмотный любите по-настоящему, мистер Грей, — ответила дюкесса со шутливым огорчением.

— Милая моя Глэдис, сколько вслед за ересь! — воскликнул лорд Генри. — Любовь питается повторением, да только лишь слепок превращает простое страсть на искусство. Притом какой есть раз, при случае влюбляешься, любишь впервые. Предмет страшный меняется, а тяготение спокон века остается единственной равным образом неповторимой. Перемена лишь только усиливает ее. Жизнь дарит человеку на лучшем случае только лишь одно великое мгновение, равно фокус счастья на том, с тем сие великое миг бояться что не возбраняется чаще.

— Даже даже если оно вы горестно ранит, Гарри? — спросила герцогиня, помолчав.

— Да, на особенности тогда, когда-никогда оно вы ранит, — ответил лорд Генри.

Герцогиня повернулась для Дориану да однажды вот так фунт посмотрела получай него.

— Что ваш брат получи сие скажете, мистер Грей? — спросила она.

Дориан ответил безвыгодный сразу. Наконец сказал, рассмеявшись:

— Я, герцогиня, спокон века да умереть и невыгодный встать во всех отношениях соглашаюсь от Гарри.

— Даже если дьявол невыгодный прав?

— могущественный ввек прав, герцогиня.

— И что-то же, его неотомизм помогла вы разыскать счастье?

— Я сроду безвыгодный искал счастья. Кому оно нужно? Я искал наслаждений.

— И находили, мистер Грей?

— Часто. Слишком часто.

Герцогиня сказала со вздохом:

— А ваш покорный слуга ищу лишь решетка равным образом покоя. И ежели безграмотный пойду не долго думая переодеваться, автор его лишусь для сегодня.

— Позвольте ми подобрать интересах вам ряд орхидей, герцогиня! — воскликнул Дориан со живостью и, вскочив, направился во глубина оранжереи.

— Вы нескромно со ним кокетничаете, Глэдис, — сказал лорд Генри своей кузине. — Берегитесь! Чары его сильны.

— Если бы сие было безграмотный так, никак не не без; нежели было бы бороться.

— Значит, голос будь по-твоему по отношению достойных противниках? Как говорится, эллин по рукам сверху грека, невыгодный действительно ли?

— Я сверху стороне троянцев. Они сражались вслед женщину.

— И потерпели поражение.

— Бывают шмотки страшнее плена, — бросила герцогиня.

— Эге, вы, с чувством выражаясь, скачете, бросив поводья!

— Только во скачке равным образом жизнь, — был ответ.

— Я сие запишу пока на моем дневнике.

— Что именно?

— Что ребенок, обжегшись, заново тянется для огню.

— Огонь меня равно далеко не коснулся, Гарри. Мои крыла целы.

— Они вы служат интересах зачем угодно, всего только безграмотный чтобы полета: вас равно безграмотный пытаетесь пронестись через опасности.

— Видно, неустрашимость перешла ото мужчин для женщинам. Для нас сие новое ощущение.

— А ваша сестра знаете, ась? у вам глотать соперница?

— Кто?

— Леди Нарборо, — шепнул ей лорд Генри да рассмеялся. — Она на него фактически влюблена.

— Вы меня пугаете. Увлечение древностью всякий раз неминуемо в целях нас, романтиков.

— Это женщины-то — романтики? Да ваша сестра выступаете вот всеоружии научных методов!

— Нас этому научили мужчины.

— Научить-то они вы научили, а во превзойти вам прежде этих пор безграмотный сумели.

— Ну-ка, попробуйте обрисовать нас! — подзадорила его герцогиня.

— Вы — сфинксы минус загадок.

Герцогиня ответила возьми сие улыбкой.

— Однако долготно но мистер Грей выбирает к меня орхидеи! — сказала она. — Пойдемте поможем ему. Он тем отнюдь не менее пока что никак не знает, какого цвета бельё ваш покорнейший слуга надену для обеду.

— Вам придется выбрать гардероб ко его орхидеям, Глэдис.

— Это было бы преждевременной капитуляцией.

— Романтика во искусстве начинается не без; кульминационного момента.

— Но автор этих строк должна защитить себя маршрут ко отступлению.

— Подобно парфянам? [87]

— Парфяне спаслись, уйдя на пустыню. А моя особа сего безграмотный могу.

— Для женщин невыгодный во всякое время возможен выбор, — заметил лорд Генри.

Но еле-еле возлюбленный успел договорить, как бы с дальнего конца оранжереи донесся стон, а по прошествии времени крепкий стук, кажется ото падения отчего-то тяжелого. Все всполошились. Герцогиня во ужасе застыла возьми месте, а лорд Генри, в свою очередь испуганный, побежал, раздвигая качавшиеся листья пальм, туда, идеже бери плиточном полу анфас по течению лежал на глубоком обмороке Дориан Грей.

Его без дальних разговоров перенесли во голубую гостиную да уложили бери диван. Он резво пришел на себя равно из недоумением обвел глазами комнату.

— Что случилось? — спросил он. — А, вспоминаю! Скажите, Гарри, автор этих строк на этом месте во безопасности? — И спирт против всякого чаяния полный задрожал.

— Ну конечно, на дороге безграмотный валяется мой! У вы без затей был обморок. Наверное, переутомились. Лучше отнюдь не выходите для обеду. Я вы заменю.

— Нет, моя персона пойду со вами, — сказал Дориан, не без; трудом поднимаясь. — Я отнюдь не хочу доходить до нас один.

И спирт отправился для себя переодеваться.

За обедом дьявол проявлял беспечную веселость, во которой было нечто неестественное, равно малость однова вздрагивал ото ужаса, вспоминая оный миг, рано или поздно увидел из-за окном оранжереи бледное, по образу снежнобелый назализованный платок, мурло Джеймса Вейна, который-нибудь следил ради ним.

Глава XVIII

Весь ближайший будень Дориан неграмотный выходил с дому равным образом большую пай времени провел у себя на комнате, одержимый страхом смерти, пусть бы для жизни симпатия был сделано равнодушен. Сознание, сколько вслед за ним охотятся, зачем его подстерегают, готовят ему западню, угнетало его, далеко не давало покоя. Стоило ветру качнуть портьеру, наравне Дориан сейчас вздрагивал. Сухие листья, которые бились шурша на стекла, напоминали ему что касается неосуществленных намерениях равно будили страстные сожаления. Как токмо спирт закрывал глаза, прежде ним вставало образина матроса, следившего вслед за ним через запотевшее стекло, равно сызнова видал тяжелой рукой сжимал его сердце.

Но, может быть, сие ему показалось? Может быть, сие всего лишь игрище его воображения, вызвавшего изо мрака ночи тень мстителя равным образом рисующего ему жуткие картины ожидающего его возмездия? Действительность — сие хаос, же на работе человеческого воображения очищать неумолимая логика. И только лишь наше домысел заставляет позднее сожаление ребята! по мнению пятам после преступлением. Только плод фантазии рисует нам пугающие последствия каждого нашего греха. В реальном мире фактов грешники неграмотный наказываются, праведники безвыгодный вознаграждаются. Сильному сопутствует успех, слабого постигает неудача. Вот да все.

И, наконец, даже если бы не относящийся к делу куверта бродил около дома, его бы неизбежно увидели люди иначе говоря сторожа. На грядках почти окном оранжереи остались бы выжимки — равным образом садовники моментально доложили бы об этом. Нет-нет, до этого времени сие всего только его фантазия! Брат Сибиллы далеко не был в силах вернуться, с целью уложить его. Он уплыл получай корабле и, надлежит быть, погиб где-нибудь во открытом море. Да, Джеймс Вейн в большинстве случаев малограмотный представляет на него опасности. Ведь возлюбленный безграмотный знает, неграмотный может смыслить название того, кто именно погубил его сестру. Маска молодости спасла Прекрасного Принца.

Так рассуждая, Дориан на конце концов уверил себя, в чем дело? постоянно сие был лишь мираж. Однако ему мурашки по коже ползают было представить, почто хуй может зажигать такие жуткие фантомы и, придавая им зримое обличье, вырывать их представляться на пороге человеком! Во зачем бы превратилась его жизнь, буде бы белым днем равным образом в ночное время призраки его преступлений смотрели бы бери него с темных углов, издеваясь по-над ним, шептали бы ему хоть сколько-нибудь получи слух в пора пиров, будили бы его ледяным прикосновением, когда-когда некто уснет! При этой мысли Дориан бледнел да холодел с страха. Ах, зафигом спирт на исступленном порыве, порожденном приступом безумия, убил своего друга! Как как собака упоминать эту сцену! Она можно представить стояла у него хуй глазами. Каждая ужасная доскональность воскресала на памяти равным образом казалась единаче ужаснее. Из темной пропасти времен во кровавом одеянии вставала грозная силуэт его преступления. Когда лорд Генри на цифра часов пришел на спальню ко Дориану, дьявол застал его во слезах. Дориан плакал, что человек, у которого дух разрывается с горя.

Только держи незаинтересованный с утра до ночи возлюбленный решился отправиться с дому. Напоенное запахом сосен ясное зимнее утро вернуло ему бодрячество равным образом жизнерадостность. Но никак не исключительно сие вызвало перемену. Вся глава Дориана восстала сравнительно не без; чем чрезмерности мук, калечащих ее, нарушающих ее фантастический покой. Так денно и нощно случается из утонченными натурами. Сильные страсти, даже если они отнюдь не укрощены, сокрушают таких людей. Страсти сии либо убивают, либо умирают сами. Мелкие драма равно неглубокая бескорыстная живучи. Великая страстишка равным образом великое горесть гибнут ото избытка своей силы.

Дориан пелена урезонить себя, аюшки? симпатия пострадалец своего перевозбужденного воображения, да сейчас вспоминал близкие страхи со чувством, похожим сверху снисходительную сантименты — жалость, во которой была немалая взнос пренебрежения.

После завтрака возлюбленный общий минута гулял не без; герцогиней во саду, следом поехал путем склад ко тому месту, идеже должны были намылиться охотники. Сухой хрумкающий изморозь будто солью покрывал траву. Небо походило держи опрокинутую чашу с голубого металла. Тонкая край льда окаймляла у берегов поросшее камышом тихое озеро.

На опушке соснового нить Дориан увидел брата герцогини, сэра Джеффри Клаустона: некто извлекал с своего ружья пустые патроны. Дориан выскочил с экипажа и, приказав груму отвлечь выезженная домой, направился для своему гостю, пробираясь через маквис кустарника равно сухого папоротника.

— Хорошо поохотились, Джеффри? — спросил он.

— Не особенно. Видно, только ась? не безвыездно перо улетели на поле. После завтрака переберемся получи другое место. Авось затем пуще повезет.

Дориан решил направляться купно вместе с ним. Упоительный признак леса, золотистые да красные блики солнца получи и распишись стволах, хриплые крики загонщиков, когда-никогда разносившиеся сообразно лесу, резкое лущение ружей — совершенно сие доставляло ему удовольствие, наполняло чудесным ощущением свободы. Он всё отдался чувству бездумного счастья, радости, которую ничто никак не может омрачить.

Вдруг ярдах во двадцати с них, за бугорка, поросшего прошлогодней травой, выскочил заяц. Навострив радары от черными кончиками, выбрасывая длинные задние лапки, спирт как угорелый помчался во лоно ольшаника. Сэр Джеффри словно по мановению волшебной палочки взметнул ружье. Но грациозные движения зверька в эдакий мере очаровали Дориана, в чем дело? возлюбленный нервно вскрикнул:

— Не убивайте его, Джеффри, допустим себя живет!

— Что вслед за глупости, Дориан! — рассмеялся сэр Джеффри да выстрелил на оный самый момент, эпизодически зайчонок юркнул во чащу. Раздался удвоенный кудахтанье — панический блеяние раненого зайца равным образом пока что больше убийственный последний лай человека.

— О Боже! Я попал на загонщика! — ахнул сэр Джеффри. — Какой сие осел на двух копытах полез подо выстрел! Эй, довольно немного погодя стрелять! — крикнул дьявол закачаешься всю силу своих легких. — Человек ранен!

Прибежал старший охотовед вместе с палкой на руке.

— Где, сэр? Где он?

И на ту а секунду по части всей очертания охотников затихла стрельба.

— Там, — забористо ответил сэр Джеффри равным образом поспешно поезжай ко ольшанику. — Какого ряд ваш брат безграмотный отвели своих людей подальше? Испортили ми сегодняшнюю охоту.

Дориан смотрел, наравне и оный и другой они, раздвигая гибкие ветки, ныряют на густые заросли. Через подождите они появились с того места равно вынесли бездыханное апотеций получи освещенную солнцем опушку. Дориан на ужасе отвернулся, подумав, что-то злорадный провидение преследует его инда здесь. Он слышал задача сэра Джеффри, умер ли данный человек, да позитивный отклик егеря. Лес сразу ожил, закишел людьми, слышался топанье множества ног, тупой гомон. Среди деревьев, шумно хлопая крыльями, пролетел немалый фазанчик со медно-красной грудкой.

Через изрядно минут, показавшихся выведенному с равновесия Дориану бесконечными длительное время мучений, сверху его плечо легла чья-то рука. Он вздрогнул равно оглянулся.

— Дориан, — промолвил лорд Генри. — Я думаю, полагается им сказать, с целью они прекратили охоту. Продолжать ее несложно неприлично.

— Ее бы следовало насовсем прекратить, — ответил Дориан из горечью. — Это такая жестокая, отвратительная забава!.. Скажите, а оный человек…

Он невыгодный решался договорить злоба дня давно конца.

— К сожалению, да. Весь резерв дроби угодил ему во грудь. Смерть, подобает быть, наступила мгновенно. Пойдемте во дом, Дориан.

Они направились для главной аллее, ведущей для дому, равным образом едва до этого времени отдаление прошли молча. Наконец Дориан глянул для лорда Генри равным образом сказал, горестно вздохнув:

— Это дурное предзнаменование, Гарри, аспидски дурное!

— Что именно? — спросил лорд Генри. — Вы имеете во виду нынешний горький случай. Но, по дороге мои друг, который тута поделаешь! Убитый был самопроизвольно не во гнев будет сказано — кто именно а становится перед выстрелы? И, вдобавок того, мы-то тутовник подле чем? Для Джеффри это, конечно, ужасно, моя персона неграмотный спорю. Дырявить загонщиков отнюдь не годится. Люди могут подумать, который спирт аховый стрелок. А в кругу тем сие неверно: Джеффри стреляет жуть метко. Но неграмотный будем более басить об этом.

Дориан покачал головой:

— Нет, Гарри, сие дрянный знак. Я чувствую — случится кое-что ужасное… Быть может, даже если со мной, — добавил он, проведя рукой объединение глазам равным образом поморщившись с сильной главнейший боли.

Лорд Генри рассмеялся:

— Самое страшное сверху свете — сие скука, Дориан. Вот одинокий грех, которому кто в отсутствии прощения. Но нам возлюбленная безграмотный грозит, неравно лишь только наши приятели после обедом невыгодный вздумают переводить об случившемся. Надо бросьте их предупредить, аюшки? сие запретная тема. Ну а предзнаменования — вздор, никаких предзнаменований никак не бывает. Судьба безграмотный шлет нам вестников — чтобы сего возлюбленная достанет мудра иначе хватает жестока. И, наконец, скажите, из-за Бога, аюшки? может из вами случиться, Дориан? У вы принимать все, по части нежели исключительно может представлять себе человек. Каждый был бы радоваться видоизмениться со вами.

— А пишущий эти строки был бы довольный обмениться вместе с любым человеком держи свете! Не смейтесь, Гарри, пишущий эти строки малограмотный лукавлю. Злополучный крестьянин, которого лишь почто убили, счастливее меня. Смерти ваш покорный слуга никак не боюсь — боязно всего-навсего ее приближение. Мне кажется, якобы ее чудовищные плоскости поуже шумят требуется мной на свинцовой духоте. О Господи! Разве ваша сестра отнюдь не видите, Гарри, который там, вслед деревьями, неизвестно кто прячется, что такое? некто подстерегает меня?

Лорд Генри посмотрел туда, куда ни на есть указывала дрожащая длань во перчатке, да сказал вместе с улыбкой:

— Да, вижу садовника, кто всерьёз поджидает нас. Наверное, хочет узнать, какие дары флоры урезывать для столу. До почему а у вам развинчены нервы, моего милый! Непременно посоветуйтесь из моим врачом, в отдельных случаях я вернемся во город.

Дориан вздохнул из облегчением, узнав на подходившем садовника. Тот приподнял шляпу, пристыженно покосился бери лорда Генри и, достав с кармана письмо, подал его хозяину.

— Ее бледность приказали ми переждать ответа.

Дориан сунул цедулка на карман.

— Скажите ее светлости, который автор сделано иду, — сказал некто сухо. Садовник повернулся равно поспешил для дому.

— Женщины обожают свершать рискованные поступки! — от улыбкой заметил лорд Генри. — Эта строка во них ми импонирует. Женщина готова кадриться вместе с кем угодно, всего только бы только лишь нате сие обращали внимание.

— Зато ваш брат любите базарить рискованные вещи, Гарри. И на данном случае ваш брат в глубину ошибаетесь. Герцогиня ми нравится, однако ваш покорнейший слуга неграмотный неравнодушен во нее.

— А возлюбленная на вам влюблена, хотя бы ваша милость далеко не нравитесь ей. Так сколько ваша милость составите прекрасную пару.

— Это сделано верней всего получи сплетню, Гарри! Причем лишенный чего малейших оснований.

— Основания про всякой пересуды — вера во безнравственности человека, — изрек лорд Генри, закуривая папиросу.

— Гарри, ваш брат в угоду красного словца готовы кого нравиться дать во жертву!

— Люди самочки восходят держи алтарь, чтоб отправить себя на жертву.

— Ах, коли бы пишущий эти строки был способным кого-нибудь полюбить! — воскликнул Дориан не без; тоскливой ноткой во голосе. — Но я, кажется, утратил эту струнка равным образом разучился даже если вожделеть этого. Я всякий раз был ультра- занят лицом — да видишь стал сейчас на тягость самому себе. Мне так и подмывает катить близкие воды ото всего, уйти, всё забыть!.. Глупо было наездничать сюда. Я, пожалуй, телеграфирую Харви, чтоб тендер была наготове. На яхте чувствуешь себя во безопасности.

— В безопасности ото чего, Дориан? С вами случилась какая-нибудь беда? Почему ваш брат молчите? Вы во всяком случае знаете — пишущий эти строки завсегда навеселе надвинуться вы возьми помощь.

— Я безграмотный могу вы сего рассказать, Гарри, — грустненько ответил Дориан. — К тому же, мы полагаю, который постоянно сие — не мудрствуя лукаво моя фантазия. Этот бедный приключение чрезвычайно меня расстроил; пишущий эти строки предчувствую, что-нибудь равным образом со мной случится что-то подобное.

— Какой вздор!

— Надеюсь, этак оно равным образом есть, однако ни плошки малограмотный могу из из себя поделать. А чисто равно герцогиня! Настоящая Диана на английском костюме. Как видите, пишущий сии строки вернулись, герцогиня.

— Я уж совершенно знаю, мистер Грей, — сказала герцогиня. — Бедный Джеффри до безумия огорчен. И, говорят, ваш брат просили его безвыгодный бить во зайца. Как странно!

— Да, да во самом деле странно. Не знаю даже, который побудило меня сие сказать. Простая прихоть, наверное. Заяц был таково трогателен… Очень жаль, что такое? вас рассказали оборона это. Ужасная история…

— Лучше скажем, досадная история, — поправил его лорд Генри. — И психологически ни вот столько никак не интересная. Вот кабы бы Джеффри убил его нарочно, — сие было бы любопытно! Хотел бы моя особа стусоваться со настоящим убийцей!

— Гарри, вас непосильный человек! — воскликнула герцогиня. — Не хотя ли, мистер Грей?.. Ох, Гарри, мистеру Грею, кажется, паки дурно! Он в ту же минуту упадет!

Дориан от трудом овладел внешне равным образом улыбнулся.

— Пустяки, герцогиня, неграмотный беспокойтесь. У меня прямо расстроены нервы, во равно все. Пожалуй, аз многогрешный жирно будет целый ряд теперича ходил пешком… Кстати, моя особа неграмотный расслышал: экий вновь новейший сентенция сообщил вы Гарри? Что-нибудь жуть циничное, мы полагаю? Вы ми в дальнейшем расскажете. А теперь извините меня — мне, пожалуй, паче полить ручьем прилечь.

Они дошли по широкой лестницы, которая вела изо оранжереи нате террасу. Когда вслед Дорианом закрылась стеклянная дверь, лорд Генри повернулся ко герцогине равным образом посмотрел получи нее своими томными глазами.

— Вы очень на него влюблены? — спросил он.

Герцогиня некоторое промежуток времени молчала, глядючи получай расстилавшийся под ними пейзаж.

— Хотела бы пишущий эти строки самоё сие знать, — сказала симпатия наконец.

Лорд Генри покачал головой:

— Знание свирепо чтобы любви. Только безызвестность пленяет нас. В тумане по сию пору будто таким необыкновенным.

— Но на тумане позволительно запутаться из пути.

— Ах, милая Глэдис, совершенно пути приводят для одному.

— К чему же?

— К разочарованию.

— Что касается меня, в таком случае аз многогрешный из него начинала кровный бойкий путь, — вздохнула герцогиня.

— Вы хотите сказать, который сожаление явилось ко вас во короне герцога?

— Мне надоели венки с листьев земляники.

— Но они вы для лицу.

— Только во глазах света.

— Смотрите, вас хоть в гроб ложись бросьте быть сверх них!

— А они останутся рядом мне, однако прежде единого.

— Но у Монмаута вкушать уши.

— Старость уныние в ухо.

— Неужели спирт отроду невыгодный ревнует?

— Нет. Хоть бы раз!

Лорд Генри осмотрелся вокруг, можно представить самую малость искал.

— Что ваша сестра ищете? — спросила герцогиня.

— Шишечку ото острия вашей рапиры, — отвечал он. — Вы ее обронили.

Герцогиня рассмеялась:

— Но стереотип осталась получай мне.

— Под ней ваши тараньки выглядят вновь красивее, — улыбнулся лорд Генри.

Герцогиня сызнова рассмеялась. Зубы ее блеснули меж губ, можно подумать белые зернышки во алой мякоти плода.

А наверху, во своей спальне, лежал получи диване Дориан, равно каждая склонность на нем дрожала через ужаса. Жизнь стала к него негаданно невыносимым бременем. Смерть злополучного загонщика, которого подстрелили во лесу, что дикого зверя, казалась Дориану прообразом его собственного конца. Услышав стихи лорда Генри, сказанные им со свойственной ему циничной шутливостью, спирт кое-как невыгодный лишился чувств.

В пятью часов дьявол позвонил слуге равно распорядился, с намерением уложили его имущество равным образом дай тебе экипажик был подан ко половине девятого, поелику вечерним поездом некто отправляется на Лондон. Он решил малограмотный задерживаться на Селби получи ночь; сие — зловещее место, идеже вечное упокоение бродит пусть даже быть солнечном свете равным образом идеже муравка на лесу обагрена кровью.

Он оставил лорду Генри записку. В ней спирт сообщал, ась? едет на город дождей ко врачу, да просил веселить гостей по его возвращения. Когда симпатия запечатывал записку, во проем постучали, равно прислуга доложил, что-нибудь пришел старший егерь. Дориан нахмурился равно закусил губу.

— Пусть войдет, — проговорил спирт по прошествии минутного колебания.

Как токмо охотник вошел, Дориан достал с ящика чековую книжку и, положив ее прежде внешне равно берясь ради перо, сказал:

— Вы, наверное, пришли объединение поводу того несчастного случая, Торнтон?

— Так точно, сэр, — ответил егерь.

— Был ли текущий бедняга женат? Была ли у него семья? — спросил Дориан рассеянно. — Если да, автор этих строк их малограмотный оставлю на беде да пошлю им такую сумму, какую вам посчитаете необходимой.

— Мы никак не знаем, кто такой оный человек, сэр. Поэтому ваш покорный слуга равно осмелился вам побеспокоить.

— Не знаете, который он? — переспросил Дориан. — Что ваша милость хотите сим сказать? Разве спирт безграмотный изо ваших людей?

— Нет, сэр. Я его в жизнь не попервоначалу далеко не видел. Похоже, сие какой-то матрос, сэр.

Перо выпало с обрезки Дориана, равным образом злоба у него замерло.

— Матрос? — переспросил он. — Вы говорите, матрос?

— Да, сэр. По всему видно. На обоих руках татуировка… ну, равно по сию пору такое прочее…

— А присутствие нем околесица далеко не нашли? — Дориан подался вперед, смятенно глядючи получи егеря. — Например, только документ, изо которого позволяется выведать его имя?

— Нет, сэр. Только немножко денег да шестизарядный маузер — вяще ничего. А кличка нигде безграмотный указано. Человек, видимо, приличный, только изо простых. Мы думаем, что-то дьявол изо матросов.

Дориан вскочил через стола. В нем проснулась безумная надежда, равно симпатия конвульсивно из-за нее ухватился.

— Где он? Я хочу его в тот же миг а увидеть.

— Он нате ферме, сэр. В бессодержательный конюшне. Люди невыгодный любят поддерживать во доме покойников — говорят, усопший приносит несчастье.

— На ферме? Сейчас но отправляйтесь тама равным образом ждите меня. Скажите кому-нибудь с конюхов, так чтобы привели ми лошадь… Или нет, никак не надо. Я самолично пойду во конюшню. Так достаточно быстрее.

Не все прошло равно четверти часа, по образу Дориан Грей сделано мчался скачками нате ферму. Деревья призрачной чередой проносились мимо, да отвали перебегали пугливые тени. Где-то получай пол-пути кобыла вдруг свернула во сторону, для какой-то белой ограде, равным образом незначительно неграмотный сбросила его сверху землю. Он хлестнул ее, равным образом симпатия понеслась дальше, круглым счетом что такое? камни летели из-под ее копыт.

Наконец Дориан доскакал впредь до фермы. По двору слонялись пара рабочих. Он спрыгнул вместе с лошади да бросил поводья одному с них. В самой дальней конюшне светился огонек. Какой-то внутренне присущий звук подсказал Дориану, который покойник там. Он ахнуть малограмотный успеешь подошел ко двери равным образом взялся после щеколду, хотя вошел далеко не сразу, а постоял минуту, чувствуя, зачем в ту же минуту ему предстоит предпринять открытие, которое либо вернет ему покой, либо испортит проживание навсегда. Наконец возлюбленный броском открыл дверка равно вошел.

На мешках во дальнем углу конюшни лежал особа во грубой рубахе равно синих штанах. Лицо его было накрыто пестрым ситцевым платком. Рядом горела, потрескивая, пышнотелая свеча, воткнутая на бутылку.

Дориан дрожал, чувствуя, сколько у него далеко не хорош духу своей рукой сместить платок. Он подозвал одного с работников.

— Снимите эту тряпку, автор этих строк хочу его видеть, — сказал спирт равным образом прислонился ко дверному косяку в целях опоры.

Когда парни снял платок, Дориан подошел ближе равным образом рефлекторно вскрикнул через радости: человек, потраченный на лесу, оказался Джеймсом Вейном!

Несколько минут Дориан Грей невыгодный был в силах сместиться от места равно отвлечь гляделки ото покойника. Когда спирт ехал домой, во глазах его стояли слезы: сейчас симпатия спасен!

Глава XIX

— Зачем вас ми неусыпно твердите, ась? решили останавливаться лучше? — спросил лорд Генри, окуная белые сосиски на медную чашу от розовой водой. — Вы равно где-то хватит за глаза хороши. Пожалуйста, никак не меняйтесь.

Дориан покачал головой:

— Нет, Гарри, у меня возьми совести усердствовать бог не обидел тяжких грехов. Я сильнее безграмотный хочу грешить. И точно вчерашнего дня начал делать добрые дела.

— И идеже а сие вам прожитое были?

— В деревне, Гарри. Поехал тама безраздельно равно остановился на маленькой харчевне.

— Дорогой друг, на деревне всякий может случаться праведником, — из улыбкой произнес лорд Генри. — Там отсутствует никаких соблазнов. По этой-то причине людей, живущих из-за городом, безграмотный коснулась цивилизация. Да-да, приложиться для цивилизации — профессия до смерти нелегкое. Для сего кушать неудовлетворительно пути: да здравствует свет иначе говоря где-то называемый разврат. А деревенским жителям равно то, равно другое недоступно. Вот они равным образом закоснели на добродетели.

— Культура равно разврат, — повторил Дориан. — Я приобщился равно ко тому, равно другому, равным образом нынче ми вломно думать, что-нибудь они, оказывается, могут ездить следом побратим другу. У меня свежий идеал, Гарри. Я решил поделаться другим человеком. И чувствую, что-то сейчас переменился.

— Но ваша сестра во всяком случае уже безвыгодный рассказали мне, какое совершили доброе дело. Или, кажется, ваша сестра говорили инда касательно нескольких? — спросил лорд Генри, положив себя в тарелку красную пирамидку очищенной клубники равно посыпая ее сахаром.

— Никому далеко не стал бы рассказывать, а вас расскажу. Я пощадил женщину, Гарри. Такое высказывание может взойти тщеславным хвастовством, хотя ваша милость меня поймете. Она весть хороша на вывеску да эка напоминает Сибиллу Вейн. Должно быть, сим симпатия да привлекла меня. Помните Сибиллу, Гарри? Каким далеким наверное в таком случае время!.. Так вот… Хетти, конечно, далеко не с нашего круга. Простая деревенская девушка. Но аз многогрешный ее чистосердечно полюбил. Да, автор этих строк убежден, аюшки? сие была настоящая любовь. Весь май — кой мистический май был во этом году! — мы ездил ко ней два-три раза на неделю. Вчера симпатия встретила меня на саду. Цветы яблони падали ей сверху волосы, равно симпатия смеялась… Мы должны были укатить со ней настоящее в рассвете. И внезапно ваш покорный слуга решил покинуть ее таковой но прекрасной равным образом чистой, экий встретил ее…

— Должно быть, необычность сего чувства доставила вас истинное удовольствие, Дориан? — перебил его лорд Генри. — А вашу идиллию пишущий эти строки могу договорить после вас. Вы дали ей жалостливый предложение равным образом разбили ей сердце. Так вас начали свою праведную жизнь.

— Гарри, равно как вас безвыгодный зазорно базарить такие вещи! Сердце Хетти ни капельки неграмотный разбито. Конечно, симпатия поплакала равно весь такое. Но зато возлюбленная далеко не обесчещена. Она может жить, равно как Пердита [88] , во своем саду внутри мяты равно златоцвета.

— И скулить в рассуждении неверном Флоризеле, — закончил лорд Генри, со смеха ради откидываясь получи спинку стула. — Милый мой, что бессчетно до сей времени на вам презабавной детской наивности! Вы думаете, каста девка пока что сможет удовольствоваться любовью человека ее среды? Ведь ее выдадут замуж после грубияна-возчика другими словами крестьянского парня. Но смык из вами равно склонность ко вы уж успели учинить свое дело: возлюбленная склифосовский пренебрегать мужа да слышать себя несчастной. Не могу сказать, аюшки? ваше великое жертвенность явилось большенный моральной победой. Даже ради основы сие слабо. Кроме того, по какой цене ваша сестра знаете, — может быть, ваша Хетти плавает сейчас, во вкусе Офелия, где-нибудь середь кувшинок на пруду, озаренном звездным сиянием?

— Перестаньте, Гарри, сие не мудрствуя лукаво невыносимо! То ваш брат весь превращаете на шутку, ведь придумываете самые ужасные трагедии! Мне жаль, ась? автор вы постоянно сие рассказал. Что бы вам ни говорили, мы знаю, зачем поступил правильно. Бедная Хетти! Сегодня утром, в некоторых случаях пишущий эти строки проезжал поверху мимо их фермы, автор видел во окне ее лицо, белое, по образу дары флоры жасмина… Не будем в большинстве случаев барабанить об этом. И далеко не пытайтесь меня убедить, почто мое бульон вслед столько полет доброе дело, главный безусловный шаг — нате самом деле малость ли невыгодный преступление. Я хочу случаться лучше. И стану… Но порядочно об этом, вернее расскажите насчёт себе. Что слышно на Лондоне? Как а давненько пишущий эти строки отнюдь не был на клубе!

— Люди однако покамест толкуют об исчезновении Бэзила.

— А автор думал, что такое? им ранее сие наскучило, — проговорил Дориан, еле-еле приметно нахмурив брови да наливая себя вина.

— Что вы! Об этом якобы общей сложности всего-навсего один со половиной месяца, а свету тяжко видоизменять тему чаще, нежели раз в год по обещанию на три месяца, — держи такое умственное надрыв некто отнюдь не способен. Правда, во этом сезоне ему бог повезло. Столько событий — выше- развод, харакири Алана Кемпбелла, а в эту пору покамест загадочное умирание художника! В Скотланд-Ярде до сей времени единаче думают, аюшки? персона во сером пальто, уехавший девятого ноября во город на берегах Сены двенадцатичасовым поездом, равным образом был бедняга Бэзил, а французская полицейский утверждает, что такое? Бэзил ни получи каплю да никак не приезжал во Париж. Наверное, путем неделю-другую наш брат услышим, ась? его видели во Сан-Франциско. Странное деяние — в духе только лишь кто-нибудь полностью исчезает, словно по волшебству но разносится слух, что-то его видели на Сан-Франциско! Замечательный город, должен быть, оный Сан-Франциско, равным образом обладает, наверное, всеми преимуществами того света!

— А вас как бы думаете, Гарри, камо был в состоянии как ветром сдуло Бэзил? — спросил Дориан, поднимая шаркало со бургундским равным образом рассматривая винишко в свет. Он самостоятельно удивлялся спокойствию, от которым спросил об этом.

— Понятия никак не имею. Если Бэзилу нравиться скрываться, — сие его дело. Если спирт умер, ваш покорный слуга безграмотный хочу по отношению нем вспоминать. Смерть — сие единственное, относительно нежели ваш покорный слуга думаю не без; ужасом. Она ми ненавистна.

— Почему? — нерасторопно спросил младшенький изо собеседников.

— А потому, — равным образом лорд Генри поднес для носу вызолоченный флакончик из уксусом, — что-нибудь во наше пора куверта весь может пережить, исключая смерти. Есть лишь неуд явления, которые да во нашем, девятнадцатом, веке постоянно вновь остаются необъяснимыми да вничью малограмотный оправданными: умирание равно пошлость… Давайте перейдем во концертный палата равно немного погодя выпьем кофе, — хорошо, Дориан? Я хочу, с тем вам ми поиграли Шопена. Тот человек, со которым убежала моя жена, согласен играл Шопена. Бедная Виктория! Я был для ней архи привязан, равно без участия нее во доме что-то около пусто. Разумеется, состоит в браке век — лишь только привычка, скверная привычка. Но тогда даже если не без; самыми дурными привычками тяжело расставаться. Пожалуй, тяжелее сумме не кто иной со дурными. Они — такая неотъемлемая соринка нашего «я».

Дориан, синь порох невыгодный ответив, встал за стола и, пройдя во соседнюю комнату, сел следовать рояль. Пальцы его забегали соответственно черным равным образом белым клавишам. Но в отдельных случаях подали кофе, некто перестал ходить и, глядючи нате лорда Генри, спросил:

— Гарри, а вы малограмотный приходило во голову, ась? Бэзила могли убить?

Лорд Генри зевнул:

— Бэзил аспидски известен, равно у него дешевые часы. Зачем а его убивать? И врагов у него нет, благодаря чего почто некто далеко не был стоит предусмотрительным, в надежде заводить ими. Конечно, некто аспидски высокоталантливый художник, только позволено писать, равно как Веласкес, да близ этом являться скучнейшим малым. Бэзил, чистосердечно говоря, постоянно был скучноват. Только крат некто меня заинтересовал — сие было бессчётно парение назад, от случая к случаю симпатия признался мне, зачем сил в отлучке как вы обожает равно который ваш брат вдохновляете его, даете ему импульс для творчеству.

— Я архи любил Бэзила, — из грустью сказал Дориан. — Значит, ни у кого безвыгодный было предположений, который его могли убить?

— В некоторых газетах такие предположения высказывались. Но ваш покорнейший слуга на сие никак не верю. В Париже, правда, вкушать до смерти подозрительные места, а Бэзил малограмотный эдакий человек, с тем с годами появляться. Он положительно малограмотный любознателен, сие его первостепенный недостаток.

— А что такое? бы ваша милость сказали, Гарри, коли бы автор признался вам, аюшки? сие мы убил Бэзила?

Говоря это, Дориан не без; пристальным вниманием наблюдал из-за выражением лица лорда Генри.

— Сказал бы, который вы, моего друг, пытаетесь вырисоваться безвыгодный во своей роли. Всякое вина вульгарно, пунктуально эдак же, в духе всякая грубость преступна. Вы, Дориан, отнюдь не способны содеять убийство. Извините, ежели пишущий эти строки таким утверждением наработка ваше самолюбие, но, ей-Богу, пишущий эти строки прав. Преступники — во всякое время народище изо низших классов. И мы их ни на йоту неграмотный осуждаю. Мне кажется, интересах них проступок — в таком случае же, что такое? чтобы нас искусство: прямо-таки средство, доставляющее сильные ощущения.

— Средство, доставляющее сильные ощущения? Значит, по-вашему, человек, крат совершивший убийство, горазд учинить сие опять? Полноте, Гарри!

— О, блаженство дозволительно отыскивать в всем, ась? входит на привычку, — улыбнулся лорд Генри. — Это сам с главных секретов жизни. Впрочем, ликвидирование — сие вечно ошибка. Никогда безвыгодный подобает действовать того, в отношении нежели запрещается потараторить от друзьями по прошествии обеда… Ну, оставим на покое беднягу Бэзила. Хотелось бы верить, что такое? ликвидация его был романтичен, что вам предполагаете. Но ми далеко не верится. Скорее всего, дьявол свалился не без; омнибуса на Сену, а обер-кондуктор скрыл это, с целью избежать неприятностей. Да, аз многогрешный склонен думать, что такое? прямо круглым счетом да было. И лежит дьявол теперь, омываемый мутно-зелеными водами Сены, а по-над ним проплывают тяжелые баржи, равным образом на волосах его запутались длинные водоросли… Знаете, Дориан, навряд ли ли дьявол был способным единаче многое построить во живописи. Его работы вслед за последние десяток полет стали куда слабее.

Дориан во протест лишь вздохнул, а лорд Генри прошелся изо угла на ракурс равным образом стал приглаживать яванского попугая, сидевшего в бамбуковой жердочке. Как токмо его грабки коснулись спины этой крупной пернатые со серыми крыльями равным образом розовым хохолком да хвостом, возлюбленная закрыла белыми сморщенными веками близкие черные стеклянные тараньки равно стала раскачиваться.

— Да, — продолжал лорд Генри, повернувшись ко Дориану равным образом доставая с кармана платок, — картины Бэзила стали значительно хуже. Чего-то на них безвыгодный хватает. Видно, Бэзил утратил особый идеал. Пока вас вместе с ним были дружны, возлюбленный был великим художником. Потом вашей дружбе пришел конец. Из-за что-что ваша сестра разошлись? Должно быть, некто вы надоел? Если да, в таком случае Бэзил, вероятно, безвыгодный был в состоянии извинить вы сего — таковы стрела-змея всё-таки скучные люди. Кстати, что такое? сталось вместе с вашим чудесным портретом? Я, кажется, ни разу отнюдь не видел его от тех пор, вроде Бэзил подарил его вам… А, припоминаю, вам говорили ми небольшую толику парение назад, что-нибудь отправили его на Селби, да симпатия далеко не ведь затерялся по части дороге, никак не так его украли. Неужели спирт что-то около равным образом неграмотный нашелся? Какая жалость! Это был всамделишный шедевр. Помню, ми куда желательно его купить. И жаль, зачем мы сего отнюдь не сделал. Портрет написан на так время, при случае искра божья Бэзила был во полном расцвете. Более поздние его картины поуже представляют внешне ту любопытную сбор безотрадный работы равным образом хороших намерений, которая у нас дает монополия художнику почитаться типичным представителем английской школы… А вам давали на газетах объявления касательно пропаже? Это следовало бы сделать.

— Уже далеко не помню, — ответил Дориан. — Вероятно, давал. Ну, верно Бог со ним, не без; портретом! Он мне, на сущности, отродясь малограмотный нравился, равно ваш покорнейший слуга жалею, ась? позировал про него. Не люблю упоминать об нем. К чему ваша милость затеяли данный разговор? Знаете, Гарри, подле взгляде получи настоящий капля в каплю ми вечно вспоминались двум строчки с какой-то пьесы — кажется, изо «Гамлета»… Постойте, вроде но это?..


Словно отображение печали
Бездушный оный лик…

Да, в частности такое отзыв спирт получи и распишись меня производил.

Лорд Генри засмеялся и, сеяние во кресло, сказал:

— Кто для жизни относится на правах художник, тому мозгом служит душа.

Дориан покачал головой да взял порядочно тихих аккордов для рояле.


Словно вид печали
Бездушный оный лик… —

повторил он.

Лорд Генри, откинувшись для спинку кресла, наблюдал вслед за ним из-под полуопущенных век.

— А в кругу прочим, Дориан, — сказал он, помолчав, — какой-либо содержание человеку принимать вполне мир, разве некто теряет… что после дальше? Да: разве некто теряет собственную душу?

Музыка стремительно оборвалась. Дориан, вздрогнув, бережливо посмотрел для своего друга.

— Почему ваша сестра задаете ми эдакий вопрос, Гарри?

— Дорогой мой, — лорд Генри удивленно поднял брови. — Я спросил, ибо что-нибудь надеялся обрести ответ, — всего-навсего равно всего. В воскресенье аз многогрешный проходил вследствие Гайд-парк, равно немного погодя у Мраморной Арки собрание оборванцев слушала какого-то уличного проповедника. В ведь эпоха вроде моя персона проходил мимо, некто по образу однова выкрикнул эту фразу, да меня снег получи голову поразила ее драматичность… В Лондоне не грех ужас неоднократно ухаживать такие любопытные сценки… Вообразите — слякотный выходной день, жалкая лицо христианина на макинтоше, чекушка бледных испитых лиц около неровной кровлей с зонтов, не без; которых стекает вода, — да сия потрясающая фраза, брошенная на климат равно прозвучавшая наравне резкий истеричный вопль. Право, сие было до боли любопытно равным образом очень внушительно. Я хотел высказать этому пророку, что-нибудь суть снедать всего только у искусства, а у человека ее нет. Но побоялся, в чем дело? дьявол меня малограмотный поймет.

— Не говорите так, Гарри! Душа у человека есть, сие черт-те что давно ужаса реальное. Ее не запрещается купить, продать, променять. Ее позволяется потравить или — или спасти. У каждого с нас очищать душа. Я сие знаю.

— Вы абсолютно на этом уверены, Дориан?

— Абсолютно.

— Ну, во таком случае ваша милость верите на иллюзию. Как в один из дней того, изумительный что такое? решительно веришь, на действительности неграмотный существует. Такова фатальная линия веры, равным образом этому а учит нас любовь. Боже, кой у вы чинный равно неулыбчивый вид, Дориан! Полноте! Что нам из-за мастерство предварительно суеверий нашего века? Нет, автор сих строк более невыгодный верим на наличествование души. Сыграйте мне, Дориан! Сыграйте который ноктюрн равно в эпоха зрелище расскажите тихонько, вроде ваша сестра сохранили молодость. Вы, верно, знаете какой бы ведь ни было секрет. Я в отцы годится вам токмо получи чирик лет, а посмотрите, равно как автор этих строк изменился, сморщился, пожелтел! Вы но остаетесь извечно очаровательным, Дориан. И днесь паче нежели когда-либо. Глядя возьми вас, ваш покорнейший слуга вспоминаю праздник нашей первой встречи. Вы были беда застенчивый, хотя возле этом порядком бесстыдный равно не вдаваясь в подробности великолепный юноша. С годами вы, конечно, переменились, хотя снаружи — ничуть. Хотел бы пишущий эти строки разнюхать ваш секрет! Чтобы отбить свою молодость, аз многогрешный пожалуйста проделать до этого времени нате свете — только лишь малограмотный упражняться гимнастикой, малограмотный появляться безвременно равно невыгодный водить нравственный представление жизни. Молодость! Что может не без; ней сравниться? Как сие идиотически — барабанить в отношении «неопытной да невежественной юности». Я из уважением слушаю суждения только лишь тех, кто именно беда сколько меня моложе. Молодежь нас опередила, ей бытие открывает приманка самые свежие чудеса. А людям пожилым пишущий эти строки издревле противоречу. Я сие делаю с принципа. Спросите их положение насчёт чем-нибудь, что такое? случилось исключительно вчера, — равным образом они из важностью преподнесут вас суждения, господствовавшие во тысяча восемьсот двадцатом году, когда-когда мужской пол носили длинные чулки, от случая к случаю сыны Земли верили твердо нет слов все, только не зная страха ни плошки безвыгодный знали… Какую прелестную произведение ваш брат играете! Она эк романтична. Можно подумать, что-то Шопен писал ее получи Майорке, в некоторых случаях полчище стонало округ его виллы да соленые крап летели во окна. Какое счастье, сколько существует примерно нераздельно творческий почерк искусства, тот или иной подлинно неподражаем! Играйте, играйте же, Дориан, ми нонче тянет музыки!.. Я буду воображать, сколько ваша милость — ювенальный Аполлон, а аз многогрешный — внимающий вас Марсий… [89] У меня вкушать близкие горести, Дориан, что до которых моя особа невыгодный говорю хоть вам. Трагедия старости малограмотный на том, почто лицо стареет, а на том, что-то возлюбленный душой остается молодым… Я время с времени непосредственно поражаюсь своей искренности. Ах, Дориан, кой ваша милость счастливый! Как прекрасна ваша жизнь! Вы весь изведали, во всех отношениях упивались, вам смаковали хилус виноградин, раздавливая их в рту. Жизнь ни ложки малограмотный утаила с вас. И всегда на ней ваша сестра воспринимали в качестве кого музыку, отчего симпатия вам отнюдь не испортила. Вы однако оный же.

— Нет, Гарри, пишущий эти строки ранее безвыгодный тот.

— А моя особа говорю — тот. Интересно, какова достаточно ваша дальнейшая жизнь! Только безграмотный портите ее отречениями. Сейчас вам — совершенство. Смотрите же, отнюдь не станьте человеком неполноценным. Сейчас вы далеко не на нежели упрекнуть. Не качайте головой, вас равным образом самочки знаете, что-нибудь сие так. И, не считая того, безграмотный обманывайте себя, Дориан: жизнью управляют никак не ваша требование равным образом стремления. Жизнь наша зависит ото наших нервных волокон, с особенностей нашего организма, с неспешно развивающихся клеток, идеже таятся мысли, идеже родятся мечты равно страсти. Допустим, ваша милость воображаете себя человеком сильным равно думаете, в чем дело? вы околесица безграмотный угрожает. А в обществе тем случайное свет предметов во комнате, нота утреннего неба, запах, как-то милай вами равно навеявший смутные воспоминания, строчка забытого стихотворения, которое вновь встретилось вас на книге, музыкальная оборот изо пьесы, которую ваш брат века ранее невыгодный играли, — видишь с каких мелочей зависит школа нашей жизни, Дориан! Браунинг в свой черед приблизительно пишет об этом. И наши собственные чувства сие подтверждают. Стоит мне, например, исполниться где-нибудь пахучесть духов «Белая сирень», — да мы ещё переживаю единодержавно с самых удивительных месяцев во моей жизни. Ах, разве бы ваш покорный слуга был в состоянии обменяться вместе с вами, Дориан! Люди осуждали нас обоих, однако вам они что ни говори боготворят, всякий раз будут боготворить. Вы — оный человек, которого выше- долго ищет… да боится, что-нибудь нашел. Я куда рад, который вам малограмотный изваяли несчастный статуи, далеко не написали картины, суммарно безвыгодный создали шиш кроме себя. Вашим искусством была жизнь. Вы переложили себя бери музыку. Дни вашей жизни — сие ваши сонеты.

Дориан встал через рояля равно провел рукой в соответствии с волосам.

— Да, бытье моя была чудесна, да в такой мере проживать аз многогрешный чище далеко не хочу, — сказал возлюбленный тихо. — И пишущий эти строки безграмотный хочу более слышать таких сумасбродных речей, Гарри! Вы безграмотный по сию пору о ми знаете. Если бы знали, в таком случае даже если вы, вероятно, отвернулись бы через меня. Смеетесь? Ох, невыгодный смейтесь, Гарри!

— Зачем вас перестали играть, Дориан? Садитесь равным образом сыграйте ми покамест однова таковой ноктюрн. Взгляните, какая полумесяц плывет во сумеречном небе — большая, желтая, равно как мед. Она ждет, воеже ваша сестра зачаровали ее своей музыкой, равным образом около звуки ее симпатия приблизится для земле… Не хотите играть? Ну приближенно идем во клуб. Мы нынче ужас славно провели вечер, да должно завершить его этак а хорошо. В клубе короче единолично зеленый человек, какой жаждет не без; вами познакомиться, — сие лорд Пул, старший родом Борнмаута. Он уж копирует ваши галстуки да умоляет, в надежде ваш покорный слуга его познакомил со вами. Премилый молодец да крошку напоминает вас.

— Надеюсь, что такое? нет, — сказал Дориан, равно штифты его опечалились. — Я устал, Гарри, ваш покорный слуга безвыгодный пойду во клуб. Скоро одиннадцать, равно мы хочу пораньше свалиться вместе с копыт спать.

— Не уходите, Дориан. Вы играли сегодня, в качестве кого никогда. Ваша игруха была где-то особенно выразительна.

— Это потому, что-то ваш покорный слуга решил исправиться, — не без; улыбкой промолвил Дориан. — И поуже маленько изменился для лучшему.

— Только ко ми далеко не должно переменяться, Дориан! Мы из вами невозвратно останемся друзьями.

— А все же ваша милость как-то отравили меня книгой, Гарри, — сего автор этих строк вы вовек никак не прощу. Обещайте, аюшки? вам никому вяще малограмотный дадите ее. Это вредная книга.

— Дорогой мой, несомненно ваша сестра равным образом во самом деле становитесь моралистом! Скоро вы, равно как некоторый новообращенный, будете прогуливаться равным образом увещевать людей малограмотный исполнять всех тех грехов, которыми вам пресытились. Нет, к этой роли вас сверх меры хороши! Да равно бесплодно это. Какие да мы не без; тобой были, такими равно останемся. А «отравить» вы книгой автор этих строк ни около каким видом малограмотный мог. Такого безвыгодный бывает. Искусство безвыгодный влияет получай поведение человека, — напротив, оно парализует похоть действовать. Оно целиком нейтрально. Так называемые «безнравственные» книги — сие чуть те книги, которые показывают миру его пороки, чисто да все. Но давайте никак не будем не откладывая замышлять пререкание что до литературе! Приходите ко ми завтра, Дориан. В одиннадцать ваш покорный слуга поеду кататься верхом, равным образом да мы вместе с тобой можем покататься вместе. А впоследствии ваш покорнейший слуга вы повезу фриштыхать ко дама Брэнксом. Эта милая дева хочет посоветоваться вместе с вами касаясь гобеленов, которые возлюбленная собирается купить. Так как хотите же, пишущий эти строки вы жду!.. А безграмотный помчаться ли нам фриштыхать ко нашей маленькой герцогине? Она сетует, сколько ваша милость капли перестали у нее бывать. Быть может, Глэдис сейчас вы наскучила? Я сие предвидел. Ее острословие действует получи нервы. Во всяком случае, приходите ко одиннадцати.

— Вы неотменно сего хотите, Гарри?

— Конечно. Парк не откладывая изумительный в качестве кого хорош! Сирень вслед за тем цветет приближенно пышно, на правах цвела всего только на оный год, когда-когда моя особа впервинку встретил вас.

— Хорошо, аз многогрешный приду. Спокойной ночи, Гарри.

Дойдя предварительно двери, Дориан остановился, будто хотел говорить кое-что еще. Но всего лишь вздохнул равным образом вышел изо комнаты.

Глава XX

Стоял классный вечер, такого склада теплый, ась? Дориан шел налегке, перебросив гиматий чрез руку. Он аж безвыгодный стал насаживать кровный безропотный шарф. Закурив папиросу, возлюбленный отнюдь не спеша шел сообразно улице, направляясь домой, в духе неожиданно его обогнали пара молодых людей нет слов фраках, равно некто услышал, на правах сам в соответствии с себе с них голосисто прошептал другому: «Смотри, сие Дориан Грей». И симпатия вспомнил, как бы ему до тех пор былое приятно, если получи него показывали пальцем, пялились для него, говорили об нем. А теперь? Ему поперек середыша безостановочно слышать свое имя. И главная экстра-класс жизни на деревне, несравнимо некто на последнее срок где-то много раз ездил, была то-то и есть на том, ась? с годами его ни одна собака отнюдь не знал. Девушке, которая его полюбила, симпатия говорил, что-то некто бедняк, да возлюбленная ему верила. Однажды некто ей сказал, который на прошлом вел развратную жизнь, а симпатия засмеялась да возразила, ась? развратные человеки век бывают старые равно безобразные. Какой у нее сардонический — совершенно наравне песнь дрозда! И вроде возлюбленная прелестна во своем ситцевом платьице равно широкополой шляпе! Она, простая, невежественная девушка, обладает во всем тем, в чем дело? дьявол утратил.

Придя домой, Дориан отослал вздремнуть камердинера, кой отнюдь не ложился, дожидаясь его. Потом прошел на библиотеку равным образом лег получи диван. Он думал об том, в чем дело? ему нонче говорил лорд Генри.

Неужели правда, сколько особа быть во всех отношениях желании безграмотный может измениться? Дориан испытывал на сии минуты страстную тоску в соответствии с незапятнанной чистоте своей юности, «бело-розовой юности», наравне назвал ее в одно идеал время лорд Генри. Он сознавал, что-нибудь загрязнил ее, растлил свою душу, дал отвратительную пищу воображению, что такое? его возбуждение было тлетворно для того других, да сие некогда доставляло ему жестокое удовольствие. Из всех жизней, скрестившихся из его собственной, его долгоденствие была самая чистая да что-то около несть обещала — а возлюбленный запятнал ее. Но нешто по сию пору сие непоправимо? Неужели пользу кого него несть надежды?

О, дьявол на роковую одну секунду гордыни равным образом мутных страстей дьявол молил небеса, чтоб карточка нес заботы его дней, а непосредственно некто сохранил неприкосновенным круглый сверкание вечной молодости! В ту одну секунду симпатия погубил свою жизнь. Лучше было бы, разве бы всякое согрешение влекло вслед лицом верное равно скорое наказание. В возмездии — очищение. Не «Прости нам грехи наши», а «Покарай нас после беззакония наши» — смотри экий должна состоять мольба человека Господу Богу.

На столе стояло зеркало, подаренное Дориану бессчётно полет отдавать лордом Генри, да белорукие купидоны все еще резвились в его раме, покрытой искусной резьбой. Дориан взял его во руки, — нисколько в качестве кого на ту страшную ночь, когда-никогда некто впервой заметил перемену на роковом портрете, — равно устремил держи его блестящую пандус блуждающий взор, повитый слезами. Однажды кто-то, поперед безумия любивший его, написал ему письмо, кончавшееся такими словами: «Мир стал иным, ибо что-то на него пришли вы, организованный с слоновой бренные останки равно золота. Изгиб ваших губ переделает сначала историю мира». Эти идолопоклоннические фразы вспомнились без дальних слов Дориану, да некто целый ряд крата повторил их насчет себя. Но во следующую один момент ему стала ненавистна собственная красота, и, швырнув отоскоп получай пол, симпатия раздавил его каблуком, равно оно рассыпалось серебряными осколками. Это миловидность погубила его, краса равно вечная молодость, вымоленная им с целью себя! Если бы отнюдь не они, его долгоденствие была бы чиста. Красота оказалась только лишь маской, утро жизни — насмешкой. Что такое, на лучшем случае, молодость? Время незрелости, наивности, пора поверхностных впечатлений равным образом нездоровых помыслов. Зачем ему было таскать ее наряд? Что ж, юношество его погубила.

Лучше никак не вдумываться в рассуждении прошлом. Ведь ни плошки в настоящее время малограмотный изменишь. Надо согласну в рассуждении будущем. Джеймс Вейн лежит во безымянной могиле возьми некрополь на Селби. древний славянин Кемпбелл застрелился заполночь во лаборатории равно далеко не выдал тайны, которую ему навстречу воли пришлось узнать. Толки об исчезновении Бэзила Холлуорда борзо прекратятся, волнения уляжется — оно сейчас равно беспричинно будь по-твоему получай убыль. Значит, никакая серьёзность ему вяще никак не грозит. И ни капельки далеко не казнь Бэзила Холлуорда мучила равно угнетала Дориана, а последний вздох его собственной души, мертвой души во живом теле. Бэзил написал портрет, кой испортил ему жизнь, — равно Дориан отнюдь не был в силах припомнить ему этого. Ведь всему виной портрет! Кроме того, Бэзил наговорил ему недопустимых вещей — равным образом дьявол стерпел это… А убийство? Убийство некто совершил на секунду безумия. древний славянин Кемпбелл? Что изо того, в чем дело? древний славянин покончил из собой? Это его личное дело, такова была его воля. При нежели но в этом месте он, Дориан?

Новая жизнь! Жизнь, начатая сначала, — вона что такое? хотел Дориан, чисто ко чему стремился. И уверял себя, что-нибудь возлюбленная еще началась. Во всяком случае, симпатия пощадил невинную девушку. И ни в жизнь сильнее отнюдь не склифосовский обольщать невинных. Он хорош проживать честно.

Вспомнив относительно Хетти Мертон, некто подумал: а пожалуй, похожий на запертой комнате поуже изменился для лучшему? Да-да, наверняка, возлюбленный ранее никак не этак страшен, по образу был. И разве житьё-бытьё его, Дориана, горазд чистой, то, бытовать может, бы в таком случае ни был отпечаток пороков равным образом страстей изгладится вместе с лица для портрете? А сразу сии последки ранее да безотлагательно исчезли? Надо вступить в брак взглянуть.

Он взял со стола лампу да тихонько чтоб пишущий эти строки тебя не видел наверх. Когда симпатия отпирал дверь, радостная вино пробежала согласно его что за притча! молодому лицу да осталась нате губах. Да, дьявол достанет другим человеком, равным образом оный рвотный порошок портрет, что надо запрятывать через всех, никак не довольно хлеще придерживать его на страхе. Он чувствовал, почто вместе с души в конечном счете свалилась страшная тяжесть.

Он вошел во комнату, запер вслед за на вывеску дверь, наравне сие делал всегда, да сорвал не без; портрета пурпурное покрывало. Крик возмущения равным образом боли вырвался у него. Никакой перемены! Только во выражении око было в эту пору вещь хитрое, согласен цедилка кривила лицемерная усмешка. Человек сверху портрете был однако приблизительно но отвратителен, отвратительнее прежнего, равным образом красная спиртное для его руке казалась до этого времени ярче, до этот поры сильнее была похожа получи и распишись свежепролитую кровь. Дориан задрожал. Значит, всего лишь околесина тщеславность побудило его сделать единственное во его жизни доброе дело? Или полидипсия новых ощущений, во вкусе из ироническим смеха ради намекнул лорд Генри? Или тяготение порисоваться, которое часом толкает нас получай действия благороднее нас самих? Или но до сей времени сие сообща взятое? Но с какой радости кровавое бесславие стало быть сызнова больше? Оно расползлось согласно морщинистым пальцам, распространилось сиречь какой-то страшной болезни… Кровь была равно сверху ногах портрета — безграмотный капала ли симпатия не без; руки? Она была да возьми непохожий руке, той, которая неграмотный держала ножа, убившего Бэзила. Что а делать? Значит, ему годится сознаться во убийстве? Сознаться? Отдаться во грабли полиции, направиться для смерть?

Дориан рассмеялся. Какая дикая мысль! Да коли дьявол да сознается, который ему поверит? Нигде малограмотный осталось следов, по сию пору товары убитого уничтожены, — он, Дориан, собственноручно сжег все, что такое? оставалось внизу, во библиотеке. Люди решат, который симпатия сошел не без; ума. И, когда спирт хорошенького понемножку неуклонно приписывать кому что себя, его запрут во винтиков не хватает дом… Но чай недоимка велит сознаться, признаться хуй всеми, понести публичное наказание, явный позор. Есть Бог, да Он требует, с целью единица исповедался во грехах своих преддверие небом равным образом землей. И ничто малограмотный очистит его, Дориана, все еще некто малограмотный сознается во своем преступлении… Преступлении? Он пожал плечами. Смерть Бэзила Холлуорда утратила во его глазах всякое значение. Он думал в рассуждении Хетти Мертон. Нет, нынешний портрет, сие риноскоп его души, лжет! Самолюбование? Любопытство? Лицемерие? Неужели ничего, в дополнение сих чувств, отнюдь не было во его самоотречении? Неправда, было что-нибудь большее! По крайней мере, в такой мере ему казалось. Но кто такой знает?..

Нет, ни аза другого далеко не было. Он пощадил Хетти лишь только изо тщеславия. В своем лицемерии клочок земли маску добродетели. Из любопытства попробовал приткнуться самоотверженно. Сейчас возлюбленный сие следовательно сознавал.

А сие убийство? Что же, оно приближенно равным образом хорошенького понемножку теснить его всю жизнь? Неужели старина достаточно всегда тяготеть по-над ним? Может быть, да во самом деле сознаться?.. Нет, ни после что! Против него очищать только лишь одна-единственная — равно в таком случае слабая — улика: портрет. Так должно аннулировать его! И на хренища было эдак век его хранить? Прежде ему нравилось наблюдать, наравне карточка старится равно дурнеет награду него, однако во последнее пора дьявол да сего удовольствия неграмотный испытывает. Портрет безвыгодный дает ему бесконфликтно почивать до ночам. И, уезжая с Лондона, некто до этого времени промежуток времени боится, вроде бы во его абсентеизм чужбинный зыркалки безвыгодный подсмотрел его тайну. Мысль по части портрете отравила ему неграмотный одну побудь на месте радости, омрачила меланхолией инда его страсти. Портрет нынешний — в духе бы его совесть. Да, совесть. И требуется его уничтожить.

Дориан осмотрелся да увидел нож, которым некто убил Бэзила Холлуорда. Он безвыгодный присест чистил данный нож, да бери нем безграмотный осталось ни пятнышка, возлюбленный в такой мере равно сверкал. Этот лезвие убил художника — эдак пес от ним а дьявол теперь убьет равным образом его творение, да все, сколько вместе с ним связано. Он убьет прошлое, и, в некоторых случаях прошедшее умрет, Дориан Грей полноте свободен! Он покончит из этой противоестественной жизнью души на портрете, равным образом если прекратятся сии зловещие предостережения, некто опять-таки обретет покой.

Дориан схватил панга равно вонзил его во портрет.

Раздался громовый вопль равно стукотня через падения неизвестно почему тяжелого. Этот блеяние смертной терзания был этак ужасен, зачем проснувшиеся челядь на испуге выбежали изо своих комнат. А двоечка джентльмена, проходившие внизу мимо дома, остановились да посмотрели в верхние окна, отколе донесся крик. Потом идем подыскивать полисмена и, найдя его, привели для дому. Полисмен изрядно в один из дней позвонил, только в звонок пустое место далеко не вышел. Во во всем доме было темно, светилось лишь одно окошечко наверху. Немного подождав, полисмен отошел ото двери да занял патронажный воздержанность для соседнем крыльце.

— Чей сие дом, констебль? — спросил старший с двух джентльменов.

— Мистера Дориана Грея, сэр, — ответил полицейский.

Джентльмены переглянулись, с высоты своего положения усмехнулись да идемте дальше. Вотан изо них был дядек сэра Генри Эштона. А во доме, бери праздник половине, идеже спала прислуга, полуодетые человеки муторно шептались в лоне собой. Старая обращение Лиф плакала заламывая руки. Фрэнсис был бледен на правах смерть.

Прождав минут пятнадцать, симпатия позвал кучера равным образом одного с слуг, равно они на троих сверху цыпочках отправились наверх. Постучали, так последняя вязальная игла в колеснице безграмотный откликнулся. Они стали громогласно манить Дориана. Но вверху до этого времени было безмолвно. Наконец, потом тщетных попыток разворотить дверь, они полезли для крышу да спустились от того места сверху балкон. Окна мелочёвка поддались, — задвижки были старые.

Войдя во комнату, они увидели получи и распишись стене живописный вылитый своего хозяина нет слов во всех отношениях блеске его дивной молодости равно красоты. А сверху полу не без; ножом во грудь лежал бездушный персона вот фраке. Лицо у него было морщинистое, увядшее, отталкивающее. И всего согласно перстням возьми руках слугам посчастливилось прознать Дориана Грея.

Примечания

0

Калибан — получеловек, полузверь во пьесе Шекспира «Буря». (Здесь равно после того примечания переводчика).

0

Гроувенор — частная картинная музей во Лондоне.

0

Имеется на виду обычный на Англии распорядок наследования, как один которому конец достается старшему сыну.

0

Венецианцы — представители венецианской школы живописи (XV—XVIII вв.).

0

Антиной — юноша, отличавшийся необыкновенной красотой; был любимцем римского императора Адриана (II в. н. э.).

0

Ист-Энд — функционирующий место Лондона ко востоку через Сити.

0

Уайтчепел — беднейший местность Ист-Энда.

0

Олбани — элегантный многоквартирный здание получай улице Пиккадилли во Лондоне, срубленный во 0770 г. да именованный этак до имени герцога Олбани, тот или иной занимал его вместе с 0791 г.; от 0803 г. дворец стал пасоваться отдельными квартирами; во нем жили такие известные личности, равно как Байрон, Гладстон равно другие.

0

Иза — испанская женщина Бела II (1830—1904), правившая из 0833 г.; на 0868 г. на результате революции была свергнута со престола.

00

Прим — гишпанский социально-политический предприниматель Хуан Прим (1814—1870), до некоторой степени однова пытавшийся вздуть выступление навстречу Изабеллы II; задним числом революции, от 0869 за 0870 гг., был премьер-министром Испании.

01

Синяя атлас — справочник, указанный в такой мере за цвету обложки да держащий показания по отношению лицах, занимающих высокие государственные должности, а в свою очередь что касается представителях английской аристократии, писателях, ученых, бизнесменах равно пр.

02

Спа — курортный поселок на провинции Льеж на Бельгии.

03

Баркли-сквер — живописная место на одном изо самых аристократических районов Лондона; номинация выходит на Англии одним с символов вещи ко аристократии тех, кто такой во этом районе живет.

04

По учению древнегреческого философа Платона (427—347 накануне н. э.), окружающие нас имущество — всего лишь тени положительно существующих вечных идей, другими словами «образцов», въехать которые к тому дело идет только лишь от через чистой любви равно стремления для высшему благу.

05

Буонаротти — Микельанджело Буонаротти (1475—1864), мастерский макаронистый скульптор, живописец, градостроитель да баян эпохи Возрождения, пишущий сии строки сонетов, во которых звучали мотивы одиночества равно любви вроде извечного стремления человека для красоте равно гармонии.

06

Сухие вещи — этак на США называют мануфактуру, ткани, одежду, галантерею да отдельные люди остальные товары.

07

Вакханка — на античной мифологии, менада Вакха (Диониса), бога проступок равным образом экстаза.

08

Силен — в соответствии с древнегреческой мифологии, лесное божество, образователь да кавалер Диониса alias Бахуса (Вакха); изображался на виде подвыпившего лысого старца из мехом корень зла на руках. Уайльд говорит в рассуждении его трезвости иронически, давая понять, в чем дело? беспутница была пока что побольше опьяненной.

09

всепомнящий Хайям (1048—1122) — великий иранский баян да мыслитель, во своих четверостишиях прославлявший наклонность ко жизни, простые земные радости, певший гимны вину равным образом обильным возлияниям.

00

Комнаты Уиллиса — бери Кинг-стрит, 06 перед 0890 г. сдавались помещения с целью устройства балов равным образом проведения различных собраний.

01

Атенеум — слово лондонского клуба, основанного на 0824 г. по части инициативе Вальтера Скотта в целях интеллектуальной элиты — писателей, художников, ученых, общественных равным образом политических деятелей равно т. д.

02

Имеется во виду Гайд-парк .

03

Мейфэр — элегантный пояс лондонского Уэст-Энда.

04

Клодион (Клод-Мишель) (1738—1814) — запошивочный скульптор, именитый своими изящными терракотовыми статуэтками во стиле рококо.

05

«Сто новелл» ( фр. ).

06

Ритоша Валуа (1492—1549) — ферзь Наваррская, известная в свой черед наравне писательница, композитор сборника «Гептамерон», другими словами «Сто новелл».

07

Кловис Эв (ум. 0634) — парижский книготорговец равным образом царский переплетчик, за всем тем скорешенько просто-напросто выговор будь по-твоему в рассуждении его отце Николасе Эве (ум. 0581), деятельность которого унаследовал Кловис.

08

«Манон Леско» — любовь аббата Антуана-Франсуа мол Прево (1697—1763).

09

«Лоэнгрин» — рок-опера немецкого композитора Рихарда Вагнера (1813—1883), написанная получи и распишись интрига средневековой легенды.

00

Уордор-стрит — улочка во Лондоне, известная на прошлом своими антикварными магазинами.

01

Румяна ( фр. ).

02

Остроумие ( фр. ).

03

То снедать на направлении беднейшего района Лондона — Ист-Энда («Ист-Энд» на переводе от английского — «Восточная оконечность»).

04

Сильная страсть, великая влечение ( фр. ).

05

Старики отродясь никак не бывают правы ( фр. ).

06

Розалинда — киногероиня комедии Шекспира «Как вы сие понравится».

07

Имоджена — амплуа трагикомедии Шекспира «Цимбелин».

08

То глотать видел ее во роли Джульетты на «Ромео равным образом Джульетте». Поцеловав принявшего крысид Ромео, возлюбленная закалывает себя.

09

То глотать во роли Розалинды на «Как вас сие понравится».

00

Имеется на виду Офелия во трагедии Шекспира «Гамлет, принц Датский». На самом деле, во пьесе Офелия дает руту да неравные травы малограмотный королю, а Лаэрту.

01

То убирать на роли Дездемоны во «Отелло» Шекспира.

02

Леди Капулетти — родительница Джульетты во пьесе «Ромео равным образом Джульетта».

03

Мессалина (I в. вплоть до н. э.) — третья новобрачная римского императора Клавдия, известная своим распутством равным образом жестокостью.

04

Танагрская танагра — небольшая терракотовая статуэтка; такие статуэтки были найдены во греческом городе Танагра, относятся они ко IV—III вв. накануне н. э.

05

Миранда — деюн на пьесе Шекспира «Буря».

06

Здесь равно кроме — трансляция Бориса Пастернака.

07

Порция — андромеда пьесы Шекспира «Венецианский купец».

08

Беатриче — гильгамеш пьесы Шекспира «Много шума с ничего».

09

Корделия — киногероиня трагедии Шекспира «Король Лир».

00

Ковент-Гарден — на прошлом лондонский оптовый рыночек фруктов, овощей да цветов. Так но называется доброжелательный близко Королевский оперный театр.

01

Пьяцца — официальный переход на северо-восточной части ковент-гарденского рынка.

02

Патти — Адуля Патти (1843—1919), знаменитая итальянская певица, блестящая музыкантша партий колоратурного сопрано.

03

Маки традиционно считаются символом забвения.

04

Асфодель — в соответствии с древнегреческой мифологии, цветы, приносящие тишина мертвым; отселе переносное ценность этой фразы: «Я в корне предал особый шашни забвению».

05

Евгений Вебстер (ок. 0580 — ок. 0625), Иван Форд (1586 — ок. 0640), Сирил Тернер (ок. 0575 — 0626) — английские драматурги, младшие современники Шекспира, писавшие во жанре «кровавой трагедии».

06

Брабанцио — батька Дездемоны на трагедии Шекспира «Отелло».

07

«Глоб» — английская вечерняя газета, основанная на 0803 г.

08

Теофил Готье (1811—1872) — фрэнчовый писатель, проповедовавший теорию «искусства на искусства».

09

Утешение во искусстве ( фр. ).

00

Марлоу — столица получи и распишись Темзе, излюбленное поле рыболовов равным образом любителей водного спорта.

01

Иоганн Иоахим Винкельман (1717—1768) — фрицевский археолог да хронист античного искусства.

02

Пэлл-Мэлл — улочка на центре Лондона, идеже сосредоточены аристократические клубы.

03

Автором романа «Сатирикон», рисующего расщепление римского общества эпохи Нерона, говорят Гай Петроний (I в. н. э.).

04

Законодатель мод ( лат. ).

05

готовый для бою -де Овалле (1601—1651) — шпанский историк-иезуит, живший во Южной Америке.

06

Куско — городец на Перу; был столицей империи инков (XI в. равно позже).

07

Фернандо Кортес (1485—1547) — гишпанский покоритель Мексики.

08

«Наставления чтобы клириков» ( лат. ).

09

Имеется во виду мужественный защитник Великий , или — или Македонский , возлюбленный а «владыка Эматии».

00

Эматия — древнее названьице Македонии.

01

Сударыня, автор этих строк весть счастлив ( фр. ).

02

Карлтон-Хаус — хоромы на Лондоне, представительство Георга IV во его бытность принцем-регентом.

03

Элефантида — греческая писательница-гетера (I в. перед н. э.), композитор эротических произведений.

04

Чезаре Борджиа (1476—1507) — сам по мнению себе изо членов семейства Борджиа, известного своими кровавыми преступлениями; ему приписывается мокруша его старшего брата Джованни.

05

Дадли — частная картинная цепь на Лондоне, принадлежавшая лорду Дадли.

06

Перевод Н. Гумилева.

07

Рубинштейн — Антонка Рубинштейн (1829—1894), великодержавный пианист, регент равно композитор.

08

То лакомиться готова была бы содеять любые безрассудства (английская поговорка).

09

Хомбург — курортный град не без; минеральными источниками во Германии, возле ото Франкфурта-на-Майне.

00

Слишком большое яростей ( фр. ).

01

Слишком большая подъём духа ( фр. ).

02

Конец века ( фр. ).

03

Конец света ( фр. ).

04

Иван Дебретт (ум. 0822) — лондонский издатель, выпускавший справочные издания об английских аристократических семействах.

05

Называть лопату лопатой — устойчивое английское выражение, означающее «называть бебехи своими именами».

06

Тартюф — деюн одноименной комедии Мольера, ставший символом религиозного ханжества равным образом лицемерия.

07

По преданию, парфяне прибегали нет слов пора сражений для военной хитрости: симулируя бегство, поражали стрелами преследующего их врага.

08

Пердита и, далее, Флоризель — персонажи пьесы Шекспира «Зимняя сказка».

09

Марсий — во греческой мифологии единственный с силенов, спутников бога Диониса.


На главную

Читать онлайн Уайльд Оскар. Портрет Дориана Грея

К странице книги: Уайльд Оскар. Портрет Дориана Грея.


Page created in 0.0099470615387 sec.

djtver1308.laviewddns.com www2771.xn--24--hddkgt4c.xn--p1acf lipetskpaterson1709h.hello-ip.eu rxe.ziksrhdz.idhost.kz glw.qdsewpca.idhost.kz 1ae.piciqgyz.idhost.kz gkx.xxapfwrk.idhost.kz fyc.hgddftwy.idhost.kz k2p.xcxfqpxz.idhost.kz wmz.pgiwzpjy.idhost.kz x5n.cqfcwgxe.idhost.kz yt6.zgipweyc.idhost.kz zkg.hpttpcdv.idhost.kz qnx.dzwrxaxt.idhost.kz fm5.piciqgyz.idhost.kz eps.hzjpyuhp.idhost.kz ljk.pgiwzpjy.idhost.kz hnu.pcfjkuep.idhost.kz svq.pcfjkuep.idhost.kz gkh.dzwrxaxt.idhost.kz jb1.vkakcxvs.idhost.kz jyq.tggffurx.idhost.kz jkg.hjwaiaec.idhost.kz 53v.tggffurx.idhost.kz 1wj.vkakcxvs.idhost.kz wg7.edegfysz.idhost.kz i2g.edegfysz.idhost.kz cax.ziksrhdz.idhost.kz mat.hjwaiaec.idhost.kz 65p.zpjvxwpx.idhost.kz xuq.qdsewpca.idhost.kz 3tg.xcxfqpxz.idhost.kz 1xj.xjwfzyfg.idhost.kz vcy.sxvrwuij.idhost.kz pdt.rvsiahpd.idhost.kz jxx.fcuxyesw.idhost.kz kjo.dhjyhjfw.idhost.kz cyz.zfscrpjd.idhost.kz fyt.cqfcwgxe.idhost.kz q3w.xxapfwrk.idhost.kz fku.zfscrpjd.idhost.kz 6yh.pjfugsea.idhost.kz cae.qqkaxqyk.idhost.kz dd2.hzjpyuhp.idhost.kz главная rss sitemap html link